Измена. Ты моя тайна...

Глава 10

Рассматриваю практикантов: три девушки и двое парней. Третий курс медицинской академии.

— Я думала, будет хуже, — произносит Лиля, — В прошлом году Любимый девятерых подогнал. Из них трое гениев, я замучалась отбиваться от лекций.

— Так, по порядку рассчитайсь! — гаркает Матвей, что даже я подпрыгиваю.

— А чо сразу так-то? — возмущается один из студентов, явно мажорный, что пошел платно. Видимо, родители сунули, — Не в армии ни хрена.

— А ЧО, туда хочешь? — троллит его Матвей.

— Неа, меня родители давно выкупили, — ухмыляется парень.

— Ф.И.О. огласи, — рычит Матвей.

— Воронцов Потап Петрович, — сверкая винирами, хвалится парень и ждет нашей реакции.

Нет, я знаю кто такой Воронцов, а вот Матвей по ходу нет.

— Иии? — вопросительно поднимает брови Матвей.

— Как это иии? — возмущается мажор, — Папа сказал, чтобы я здесь отбыл два месяца, можно я в кафешке часок посижу и уеду?

— Таак… — произносит Матвей и даже мне от этого его так, становится страшновато, — Следующий!

— Зотов Иннокентий Семенович, — по стойке смирно отчитывается явный ботаник с очками в пол-лица. Долговязый, худющий, волосы патлами лежат на плечах нечесаные.

— Ботан, — ворчит Матвей.

— Никак нет! — оглушительно кричит парень.

— Смирно, боец, — вздыхает Матвей, — Зачем сюда пришел?

— Людей лечить!

— Чем?

Зависает, делая задумчивый взгляд в потолок.

— Так, пока этот перезагрузится, идем дальше. Ты? — указывает ручкой, которой что-то пишет в блокноте Матвей, на девушку, явно из мажористой гвардии.

— Не Ты, а Вы, — жеманно отвечает она, поигрывая длинным блондинистым локоном. На ней довольно открытое трикотажное платье с низким декольте, туфли на высоком каблуке. На лице смоки айс, губы в два раза больше.

— Таак… — снова пишет что-то в блокноте Матвей, — Будешь у нас Глафира.

— Почему это?

— Имя свое быстро не назвала, а мне некогда. Если первые два у нас Потап и Иннокентий, то Глафира здесь в самый раз.

— Я папе расскажу!

— До и ладно, — соглашается Матвей, — Следующий!

— Дуня, — еле слышно произносит рыженькая девушка, очень даже хорошая.

— Опа, ну я вообще в аху… — толкаю в бок Матвея, и тот обрывает свою пламенную речь на полуслове, — Ах да, субординация. И откуда ты, Дуня?

— Из ветеринарной академии, — отвечает девушка.

— А здесь зачем? — откровенно удивляется Матвей, да и мы все смотрим на нее, как на ненормальную

— Учиться хочу, больше папа никуда не пускает, — признается рыженькая.

— Жесть, — вдруг оживает Андрей, а мы переводим все взгляды на него, — А что? Я сам бы сбежал куда угодно, — поясняет он.

— Ладно, вернемся к нашим баранам, сорри, практикантам, — поправляет себя Матвей, — Ты кто?

— Люба, — с улыбкой заявляет какое-то небесное создание. У нее на лбу написано, что она где-то летает и никак не приземлится.

— Хотя бы одно человеческое имя, — восхищается Матвей, — Но тебя я запомнил! — указывает ручкой на Потапа.

— Да не Глафира я, а Света! — обиженно визжит Барби.

— А все, поздно, — разводит руками Матвей, а я хмыкаю.

Веселая у нас будет практика. Идем по отделению. У нас как бы сейчас клизма. Останавливаемся около одной из палат. Мы обязаны брать по плану несколько человек под городской бюджет. К платникам практикантов не загонишь.

— Сейчас тихо заходим, ставим всем клизму и уходим, — почему-то шепотом поясняет Матвей, — Поняли?

— Я не буду, — хором заявляют Потап и Графира, тьфу, Светлана.

— Андрей, в морг их, — тут же приказывает Матвей.

— Чо сразу в морг-то? — пугается Потап.

— Значит, действуем по моему плану, — огрызается Матвей.

— А лекции будут? — спрашивает Светлана.

— После практики, сколько угодно, — улыбается Матвей, а мне так и хочется шваркнуть его по лбу, — Так, здесь пять больных, ваше дело поставить каждому кружку Эсмарха, пленных не брать. Действовать осторожно, тихо и нежно.

— А если будут сопротивляться? — задумчиво произносит рыжая.

— Отключаем и берем свое, — не задумываясь советует Матвей, а я пихаю его в бок, — Тогда кто-то идет в морг.

— Расчленять будем? — радостно произносит Иннокентий.

— Изучать, Кешенька, изучать, — подсказывает Матвей, а я уже не знаю, что делать. То ли бежать жаловаться Любимову, то ли терпеть весь этот цирк, — Марьиванна, за мной, — подталкивает меня под мягкое место Матвей, вызывая шипение.

— Вау, Марьиванна сегодня не в духе, обходим ее стороной, — идет вперед Матвей, открывая дверь в палату, — Здрасте, плановый осмотр. Легли на левый бок, терпим.

После палаты с больными выходим молча. Даже Потап присмирел. Матвей заводит всех в свой кабинет и включает чайник.

— А теперь, лекция, — произносит Агафонов, — Кеша, что можно сказать по цвету, фракциям и остаточным признакам?

— Первая кровать, довольно тучный мужчина, на вид 55 лет, явное ожирение. Забит толстый кишечник, закупорены нижние сосуды, — докладывает ботаник.

— Назначение?

— Колоноскопия, узи брюшной полости, анализ крови на воспалительный фермент…

— Глафира? — переводит взгляд на девушку, что разглядывает свои ногти.

— А я-то тут при чем? — искренне удивляется она.

— Дуня?

— Я бы еще отправила на соскоб и ЭКГ, — смущается рыженькая.

— О как, ну давай, попробуем, — удивляется Матвей, — Собачкам тоже ЭКГ делают?

— А как же? — широко раскрывает красивые глаза Дуня, — У них такие же болезни сердца, как у человека…

— Мило как, — кривит губы Люба.

— Хорошо, завтра план лечения по каждому больному в письменном виде мне на стол, — дает указания Матвей, — Дуня, Кеша и … Глафира с нами, остальные в архив.

— Да ладно! — возмущается мажор, а Светлана заводит глаза, — Ну капец…

— Расходимся по одному, Марьиванна ко мне в кабинет, — продолжает Матвей, и мы со вздохами все ползем по местам.

Не ожидала я, что все будет именно так.

История Дуни есть в книге «Мой бешеный майор»

ЗДЕСЬ