Измена. Ты моя тайна...

Глава 35

Залетаю в клинику, тороплюсь в свой кабинет и натыкаюсь на наших практикантов во главе с Матвеем.

— А вот и наша Мариванна, как всегда, самая первая, — улыбается мне Матвей. И я не могу понять, он издевается или действительно рад, хотя скорее первое.

— Здрасте, — бурчит Потап.

— Доброе утро, — расцветает Дуня.

— А где Глафи… Тьфу, Светлана? — оглядываю студентов.

— Болеет, — сообщает Иннокентий, отрывая взгляд от каких-то бумаг в руках, — Мария Ивановна, я тут одну историю болезни просматривал…

— Стоп, — обрывает его Матвей, — Сейчас мы идем осматривать больных, и твой вопрос будет первым, а Мариванна переоденется и нас догонит.

— А можно мне в архив? — выдает Потап.

— Чтобы ты там опять спать улегся? — сердито смотрит на мажора, Матвей, — Сон-час у нас в садике, а здесь мы работаем. И за это получаем деньги. Знаешь такое, а, Потап?

— Нет, — ворчит, позевывая, мажор, — У меня на карте сами появляются.

Фыркаю и скрываюсь в своем кабинете, сдергивая с плеч пальто. Но не успеваю повесить его в шкаф, как в кабинет буквально просачивается Матвей. Встает, сложив руки на груди и подперев спиной дверь.

— Как Вера? — наблюдает, как я снимаю сапоги, прыгая на одной ноге.

— Нормально.

— Сергей сказал, что вы уже ходили в садик на пару часов. Не считаешь, что это рано после операции?

— И это говоришь мне ты? Врач? — ворчу я, заходя за ширму, — Отвернись.

— Я и так ни черта не вижу, — хмыкает Матвей, — Да и что я там не видел?

— Это теперь не твое, — сдергиваю кофточку и спускаю юбку, остаюсь в одних колготках и лифчике. Достаю новую медицинскую форму.

— А чье? — голова Матвея появляется за пределами ширмы. Его роста хватает, чтобы заглянуть ко мне.

Швыряю в него кофту, слышу тихий смех.

— Ничейное, значит. Тогда можно смотреть.

— Уйди, — рычу, быстро натягивая верх от голубой формы.

— Да ладно тебе, так как там Вера, привыкла?

— Если бы ты ее навестил, сам бы спросил, — невольно вырывается из меня.

Десять дней мы были дома, пока я решала вопросы с детским садиком, няней и другими проблемами, а этот гад даже не поинтересовался, как у нас дела. Отец называется.

— Скучала, — удовлетворенно произносит Матвей.

— Вот еще, — ни за что не признаюсь, что да, ждала его звонка, — А вот Вера интересовалась.

— Кстати, да, я сегодня к вам заеду.

— Это еще зачем? — пугаюсь в свою очередь.

— Купил дочери подарок и в свою защиту скажу, что был занят. Привез к себе маму, проходили обследование, а вечерами дежурил в клинике. Такой ответ устроит?

Выхожу полностью одетая из-за ширмы и рассматриваю Матвея. И ведь не врет, знает, что если захочу, то смогу проверить. Но я верю, так как вижу его усталые глаза, что не заметила сразу, осунувшееся лицо. Однако халат на нем свежий, словно только что из-под утюга. Матвей всегда следил за собой, что было его плюсом.

— Что сказали насчет операции? — решаю сменить тему, — Можно сделать? Не опоздали?

— Можно. Любимов договорился насчет кардиохирурга, довольно известная личность. Я даже был удивлен, что нашли окно в его расписании. На следующей неделе сделают.

— Где? У нас здесь не хватает оборудования для операции на сердце.

— Вопрос решаем, но это не главное.

— А что?

— Ты, Маш, — улыбается Матвей, а по мне тепло от этой улыбки разливается, — Это благодаря тебе мама согласилась. Тебе и Вере. Я с мамой приеду, она хочет внучку увидеть, ты не против?

— Приезжайте, конечно, — как я могу отказать такой милой женщине, матери Матвея.

Дальше мы идем по палатам. Матвей нещадно мучает наших практикантов. Если Дуня и Иннокентий довольно уверенно чувствуют себя, то Потап явно плавает в знаниях. Точнее, у него их просто нет. Понятно, что папа засунул его в медицинский только ради продолжения династии. Врач из мажора не получится явно.

— Сегодня я сделал вывод, что среди нас слабое звено, — заявляет Матвей, и все невольно смотрят на Потапа.

— А я-то тут при чем? — искренне удивляется тот.

— При том, что у тебя нет элементарных знаний по анатомии. Как можно искать у больного вторую печень, а Потапыч?

— Ну, перепутал с почками, бывает, — дуется тот.

— Быстро, парные органы, не думая, называй!

— Ну, глаза…

— Еще, — медленно закипает Матвей.

— Брови…

Я вижу, как ходят желваки на лице Матвея, и мне становится смешно. Перевожу взгляд на Дуню, а у той глаза искрятся.

— Мне клещами вытягивать каждое слово?

— Соски! — выдает Потап, отчего я невольно прыскаю, закрывая рукой рот.

— Это все внешние, явные признаки, а внутри?

— Яйца! — довольно выкрикивает Потап.

— Тааак… — медленно произносит Агафонов, — Все на обед, а мы с Потапом в морг.

— Ээээ, я тоже обедать хочу! — пугается тот.

— Думаю, сегодня тебе обедать не захочется, впрочем, как и ужинать, — обещает мажору Матвей, — За мной, ископаемое, пойдем рассматривать парные органы, как говорится, изнутри.

— Не нужно, я выучу! — белеет Потап.

— Вот сейчас и выучишь, наглядно, — подталкивает мажора к выходу Агафонов, не дает времени на раздумье, — Завтрак давно был, глядишь, в тебе и доварится, а не наружу выйдет.

Они уходят, а мы смотрим им в след, открыв рты.

— Гениально! — отмирает первым Иннокентий.

— Что? — удивленно спрашиваю я.

— Это самый гениальный преподаватель на моей памяти. Вот так наживую, точнее, на неживую, но наглядно показать! Он же на всю жизнь теперь запомнит этот урок, — восхищается Иннокентий.

— Да уж, как бы боком нам этот урок не вышел, — тихо отвечаю я, — Идем обедать?

— Я не против, — охотно отвечает Дуня, — Возьмем Потапу булочку с мясом, есть ведь захочет.

— Лучше без мяса, — предлагаю я. Неизвестно еще, каким Потап вернется оттуда. Матвей сейчас разойдется не на шутку. Уж слишком злой стал на Потапа. Но, с другой стороны, нельзя быть врачом и так халатно относится к своим знаниям, — Ох и достанется нашему мажору.