Измена. Ты моя тайна...

Глава 26

— А если попробовать? — усмехается Матвей, пододвигаясь еще ближе ко мне, — Я свободен, ты теперь тоже. Или твой богатый жених все еще актуален? Он знает, что у нас с тобой есть дочь?

— Тебя это не касается, — огрызаюсь я, пячусь от него, но рука властно обхватывает мою талию, прижимает к горячему телу.

— Теперь касается. Мне не все равно, кого будет звать папой моя дочь!

— Спохватился, — вырывается из меня, хотя понимаю, что не права.

— Интересное дело получается. Я ничего не знал, у тебя тайны, которые напрямую касаются меня и Веры, а ты даже оправдаться не хочешь?

— В чем? — возмущаюсь я, — В том, что ты одновременно встречался с двумя женщинами и на одной даже должен был жениться? А ничего, что пока ты развлекался со мной, у тебя была беременная невеста? Мне об этом не нужно было говорить?

— Было все не так, — хмурится Матвей, — Если бы ты тогда не уехала…

— Да я поэтому и уехала! — почти кричу я, шлепаю его ладошками по обнаженной груди, — Я пришла тогда к тебе, накануне своего отъезда. Хотела сказать, что могу остаться, что мне предложили работу. Любимов бы меня отпустил, и я бы вернулась к тебе, после того как уладила все здесь, в Москве. Я пришла сказать, точнее, спросить: нужна ли я тебе там, в Берлине. Хочешь ли ты, чтобы я осталась. Пусть и не в качестве жены, а просто быть вместе, встречаться, продолжить то, что, между нами, на тот момент было. А вместо этого что? Я слышала ваш разговор с Леной в спальне. Хорошее место для выяснений отношений, — фыркаю я.

Матвей какое-то время молчит, обдумывает то, что я сказала.

— Я хотел с ней порвать в тот день, — тихо произносит он, — Пришел из нашей любимой пекарни, принес круассаны, что ты так любила, а в спальне Лена. Лежит в моей постели раздетая и ждет меня. Мы с ней договорились до этого, что сделаем перерыв до свадьбы, проверим чувства, так сказать. Да, я знал о ребенке, не собирался от него отказываться. Но жить вместе… Не хотел. Поэтому появилась ты. Ворвалась как вихрь и все перевернула в моей жизни. Я думал, что буду помогать ребенку, быть для него воскресным папой, — Матвей грустно усмехается, — Но жить с нелюбимым человеком…

Эти слова разрывают воздух на куски, словно острые обломки сердца, разбросанные вокруг нас. Матвей пытается встретить мой взгляд, понять, что в данный момент я чувствую и прочесть мою реакцию.

— Я не хотел тебя терять, — наконец, говорит он, — Я не мог отказаться от тебя, но мог отказаться от Лены. Но ребенка я бы не бросил, своего ребенка.

— Ты мог, — мое дыхание переходит в резкий шепот, — Ты мог сказать мне правду. Я не прошу у тебя каких-то жертв ради меня, я прошу хотя бы правды. Прежде чем мы стали с тобой близки, почему ты не сказал мне все это?

Мы стоим друг напротив друга, разделенные морем молчания и боли. Вокруг сгущается напряжение, что не дает мне нормально дышать. Я чувствую, как слезы подступают ко мне, но я не даю им выйти наружу. Едва сдерживаюсь, нельзя показать себя слабой. Не перед ним.

Матвей снова делает шаг ко мне, его рука тянется к моему лицу, но я отступаю, словно от удара. Мое сердце опять разбито, как стекло, и я боюсь, что даже его прикосновение может разрушить меня окончательно.

— Прости, — его голос звучит сломлено, — Я не хотел тебя ранить. Я люблю тебя.

— Ты мне не сказал, потому что не верил в нас. Думал, что все решится само собой. Погнался за двумя зайцами.

— Я хотел сказать, ты мне не веришь?!

— Слишком много хотел и слишком много не сделал. Мне хотел сказать про Лену, ей, что вы расстаетесь… Что из этого ты сделал?

— Это не так просто… — с досадой в голосе произносит Матвей, — С тобой я откладывал разговор каждый день. Думал, привыкнешь больше, влюбишься, все поймешь, простишь. А Лена… Короче, я трус. Был им.

— И сейчас ничего не изменилось, — фыркаю я, — Раз вместо того, чтобы поговорить нормально, ты увозишь меня с дочерью непонятно куда, да еще и с мамой знакомишь. Тебе не кажется, что лучше разобраться со своей жизнью вначале, а не лезть в мою?

— И ждать, пока моя дочь вырастет, выйдет замуж, нарожает мне внуков, и тогда прийти к ней и сказать: «Я твой папа»? — возмущается Матвей.

— Нет, но… Твои методы тоже не совсем мне нравятся. Можно было дать мне время, подготовить Верочку. Ты вроде бы врач, сам все должен понимать. У тебя мама больная, а ты всех ставишь перед фактом. Ты ведешь себя, как эгоист!

— Ну все, хватит! — злится Матвей, — С некоторыми моментами мы разобрались. Я уже не тот влюбленный мальчик, чтобы бояться своих поступков!

— Да что ты говоришь?! — сердито вскрикиваю я, — Как раз твои поступки и говорят о том, что ты еще не вырос! Вроде бы взрослый человек, блестящий хирург, а все поступки говорят об обратном.

— А ты? Скрывать ото всех рождение ребенка, даже от родного отца — это нормально? — рычит Матвей.

— Это мое право так поступать!

— А это мое!

Мы сверлили друг друга взглядом, напряжение между нами становится еще сильнее. Еще мгновение, и я чувствую, как моя ладонь зачесалась, готовая нанести пощечину. Но в этот момент что-то внутри меня сдвинулось, и я поняла, что нам нужно найти общий язык. Ради Веры, ради матери Матвея. Если мы станем врагами, всем будет только хуже.

— Так, мы не договоримся, — выдыхает Матвей, его голос полон печали.

Я задумалась. Возможно, пора было преодолеть гордость и попытаться разобраться в этой сложной ситуации вместе. Мы оба были готовы к переменам, просто нужно было найти общий язык. Хватит, игрушки закончились. Теперь мы в ответе за близких, которые нас окружают.

— Мне кажется, что пришло время правды. Мы многое сегодня открыли друг другу, но также остались невыясненные моменты. Думаю, тебе есть, что еще мне сказать, ведь так? — смотрю Матвею в глаза, вижу, как он еще больше хмурится и отводит взгляд.

— Есть, — глухо произносит он.

— Тогда говори, хватит ходить по кругу, — рычу я.

— Ты хочешь знать, почему я женился на Лене и почему воспитывал ее сына как своего?

— Нет, именно это меня волнует меньше всего, — неохотно признаюсь я, подавляя в себе любопытство. Да, я хотела бы знать, какого черта он променял меня на другую и чужого ребенка, но не это сейчас главное, — Я хочу знать, что ты хочешь от меня? Да, Вера — твоя дочь и я не буду мешать вам общаться. Она должна знать, что ты ее отец. Но вот тебя я видеть не хочу, сделай так, чтобы мы с тобой пересекались как можно реже. Мы с тобой чужие люди.

Сказав это, разворачиваюсь и ухожу в дом. Хватит играть, Матвей. Ты мне никто.