Измена. Ты моя тайна...

Глава 41

Нашу дочь Матвей уводит в детскую комнату и возвращается ко мне. Мы молча ждем, пока медсестра уберет у меня систему и уйдет из палаты.

Меня от нетерпения уже трясет. Сегодня Матвей в очередной раз был у следователя, и вскоре дело передают в суд. Мне важно знать, чем закончилось расследование.

— Вижу, что тебе не терпится, — улыбается Матвей, усаживаясь рядом с моей кроватью на стул, кладет ногу на ногу, — Версия того, что к делу причастна Лена, не подтвердилась.

Я удивленно смотрю на него и качаю отрицательно головой.

— Да, Маша. Лену проверили от и до, когда улетела, с кем перед этим встречалась. Вызывали несколько раз Виноградского, он, конечно, подтвердил, что его дочь не строила никаких планов мести в отношении тебя или меня. Естественно, отец не будет топить свою дочь, но как бы она подстроила сердечный приступ для водителя фуры? Тем более там сложилось несколько обстоятельств. Водитель иномарки, что снес твою машину под колеса дальнобоя и есть виноватый. Сам он прошел вскользь, по касательной, а вот водитель фуры, как я и говорил, умер мгновенно. Его выкинуло через лобовое стекло, и он пролетел метров десять, но умер еще в кабине своей машины. Уже установлено, что не попади ты под легковой автомобиль, тебя бы все равно расплющило фурой, которая уже была неуправляема.

Закрываю лицо руками, не веря его словам. Точнее, не так. Я верю Матвею, но слышать все это невыносимо. Действительно, поверишь в судьбу.

— Водитель иномарки не пострадал, — горько усмехается Матвей, — Отделался переломом ключицы и парой ребер. А вот его охранник умер уже в больнице через неделю.

Отрываю руки от лица и снова смотрю внимательно на Матвея.

— Поэтому депутат Рогожин и валил все на своего охранника, что тот был за рулем, но камеры и свидетели подтвердили. Именно Рогожин сел за руль после ресторана, где обмывал удачную сделку с партнерами и несся как ненормальный по МКАД. А вот в поворот не вписался и убил, считай, двоих людей, а тебя покалечил. У водителя фуры осталась взрослая дочь, жена и внук. Охранник имел маленького ребенка от гражданского брака.

Мычу, хочу знать, что будет.

— Хороший вопрос, — задумчиво отвечает Матвей, — Наши адвокаты уже работают. Жена водителя тоже заявила на Рогожина и теперь требует моральную компенсацию. Пока депутат оплатил им только похороны. Получается, что в смерти водителя Рогожин не виноват, тот умер от сердечного приступа еще до удара. Доказать, что именно аварийная ситуация спровоцировала приступ очень сложно, сама понимаешь.

А вот с нами все ясно, но пока Рогожин свою вину не признает, валит теперь все на мертвого водителя фуры. Наш адвокат предъявит Рогожину все счета от Любимова за лечение тебя и Веры, в том числе операцию, восстановительный период и моральный ущерб. И не спорь со мной, у Рогожина эти деньги есть, уже знаем. Ты не так богата, чтобы все это оплатить, а я уже сделал это за тебя. Потому что не хочу разорять Серегу с Ритой, — улыбается Матвей.

Снова лью слезы, а он возмущенно вздыхает.

— Маш, давай уже перестанем плакать, а? Не думай, пожалуйста, ни о деньгах, вообще ни о каких проблемах. Мы с Серегой все решим, а ты восстанавливайся быстрее. С тобой даже поговорить не о чем, молчишь все время, — фыркает он, а я возмущенно толкаю его своим кулачком в плечо. Издевается еще.

— Профессор Виноградский договорился с таким же старпером, как он, чтобы посмотреть тебя на следующей неделе, — смеется Матвей, — Тот оперирует голосовые связки, да и вообще все, что связано с речью и горлом. Поэтому, я думаю, нужно будет сделать тебе небольшую операцию. Не переживай, скорее всего, под местной анестезией, — сразу добавляет Матвей, видя мои испуганные глаза, — Тогда, есть шанс, что ты заговоришь, а с ногами разберемся потом. Пока тебе нежелательно давать общий наркоз, только из комы вышла.

Обреченно киваю, что мне еще остается?

— И после этой маленькой операции я заберу тебя к нам домой, — радостно заявляет Матвей, получая удовольствие от моего ошарашенного взгляда, — Да, я снял дом недалеко отсюда и собираюсь через пару недель перевести вас с Верой туда, включая наших мам. Но пока только твою, так как моя мама ложится на операцию. Я и так уже затянул все это, нужно делать. Если дом тебе понравится, можем потом его выкупить. Будет у нас свой собственный стационар, — хохочет Матвей, а я, наблюдая за ним, обдумываю его слова.

Снял дом, собирается перевезти всех туда: нашу дочь, меня, мою маму, свою после операции. А потом и выкупить этот дом? Где наши пути пошли в одну сторону? Разве я давала свое согласие на совместную жизнь? А имею ли я право сейчас отказать Матвею? Он мне не предлагает пожениться, просто жить вместе. Но в каком статусе? Его сожительницы или просто матери его ребенка.

Да и я сама, если соглашусь, то исходя из каких целей? Только потому, что обязана Матвею за его заботу обо мне, Вере, маме? Не путаю ли я чувства к нему с обычной благодарностью?

Чего ты хочешь, Маша? — вопит мой внутренний голос, — Оттолкни от себя Матвея, справляйся со всем одна. Сейчас Любимов выпишет тебя из клиники, отправит домой. Ты даже встать с кровати не можешь, не говоря уже о работе. На что жить, как быть с Верой и мамой.

— Вижу, как забегали тараканы в твоей голове, — стучит себя по виску Матвей, — Давай так. Делаем пока то, что необходимо. А сейчас главное, чтобы ты пришла в себя и встала на ноги. Мне удобнее, когда все будут в одном месте, понимаешь. Я работаю, оперирую, забочусь о вас, и ездить из дома в дом не совсем логично. Поэтому я вас всех забираю под одну крышу и буду всех лечить. Со всем остальным будем разбираться потом. Маш, вставай на ноги, начинай говорить и решим все вопросы. И хватит плакать, иначе все расскажу Вере. Пусть сейчас вернется в палату и ругает тебя. Наша дочь намного ответственнее, чем ты.

Матвей смеется, а я внутренне соглашаюсь я ним. Сейчас я ничего не могу сделать в моем состоянии. Нам всем нужно время, а мне крепкое плечо и надежные руки, в прямом смысле.