Измена. Ты моя тайна...

Глава 22

— Маша, я поверить не могу, что ты ТАКОЕ от нас с Лилей скрывала! — произносит Рита, когда заходит в палату к Верочке, — А кто это у нас тут такой сонный и хорошенький? — тут же гнев сменяется милым сюсюканьем, и подруга полностью забирает внимание моей дочки на себя.

— Рит… — начинаю я.

— Подожди, не при ребенке, — быстро отвечает Рита, продолжая улыбаться Вере, которая что-то показывает ей в книжке, что мы читали.

— Рита, ну правда, я не хотела, — мне так неудобно перед подругами, что готова провалиться сквозь землю.

— Я не буду сейчас выяснять, как и почему, у меня лишь один вопрос: какого овоща, Маш? Мы столько лет вместе, неужели так можно было поступить с нами? Ты оказывается, пять лет назад родила ребенка, он где-то там рос, а мы ничего не знали? Извини, но у меня не укладывается такое в голове. Ты считаешь нас чужими тебе людьми?

— Нет, — начинаю всхлипывать я, закрывая руками лицо, — Я не знаю…

— Мама плачет… — начинает Верочка.

Тоже складывает губешки, а в глазах закипают слезы, готовые прорваться плачем, — Мааааама…

— Ну вот, началось, — вздыхает Рита, пододвигая к моей дочери розового зайку, что принесла с собой, — Хватит плакать, что теперь, но я не ожидала от тебя. Мне всегда казалось, что мы близкие подруги, но такое у меня в голове не укладывается. Видела бы ты, как вчера Сергею досталось. Заладил «не моя тайна и все тут».

— Он не виноват, — попыталась через силу улыбнуться я, — Это я просила его не говорить. Тогда вы с ним еще просто в одном доме жили, ты ждала развод, все сложно было.

— Но потом, допустим, когда ты уже родила? — возмутилась тихо Рита, — И кто отец? Сергей так и не сказал, а я пытала всеми известными мне способами. И вообще, почему мой муж что-то скрывает от меня о моих же подругах?! Мы второй день не разговариваем с ним. Точнее, я с ним не разговариваю, — фыркнула Рита.

— Ну почему? Он же не свою тайну хранил? — бросилась я защищать Любимова.

— Угу, если бы я его знала хуже, то подумала, что у тебя от моего мужа ребенок, — кивнула Рита, вводя меня в ступор.

— Как это?

— А зачем скрывать рождение ребенка двоим от всех при живой-то жене? — нахмурилась Рита, и мы застыли, глядя друг другу в глаза.

— Брееед… Какой бред, — наконец, встряхнулась я, — Даже не думай, ты что!

— А других мыслей нет, — разводит руками Рита и снова сюсюкает с Верочкой, — Ну какая она хорошенькая, Маш. Так на тебя похожа.

— Да? — улыбаюсь я, — Она у мамы моей была, пока я работала, ипотеку закрывала, кредиты…

— Неужели мы бы тебе не помогли? — возмущается Рита, — И я, и Лилька, даже не представляю, как ты оправдываться будешь. И кто папа у такой куколки, а? — улыбается Верочке.

— Только никому, Рита, — умоляю я.

— Да ладно тебе, я не скажу, но все равно уже вся клиника знает, что здесь оперировали дочку Марии Ивановны. И говорят, что ты кричала на всю клинику Агафонову, чтобы он спас свою дочь. Это как понимать?

— Он отец, да, — признаюсь, и снова становится так стыдно, что в пору под кровать Верочки залезть.

— Получается, что и он не знал? Да и когда вы успели-то? — качает головой подруга, — Не понимаю тебя, Маш, ну никак не могу объяснение найти.

— Не знаю, Рита. Мне, видимо, психолог нужен. Я только сейчас начала понимать, что все время делала, как мама скажет, что она подумает, будет ли ругать или хвалить. Вспоминаю свое детство, молодость и, понимаю, что жила ее жизнью, а не своей. Мама захотела, чтобы я была отличницей, я стала. Мама захотела, чтобы я пошла в медицинский, я пошла. Единственный раз, когда я поступила по-своему — это приобрела жилье в городе. Скандал был нешуточный, но я все же убедила маму, что это прежде всего нужно мне. Просто невыносимо было ездить на работу на электричке. Два часа туда, два обратно, я первое время на работе только и думала о том, где бы поспать. Снимать квартиру или комнату опять мама категорически запретила. Но надо отдать ей должное, первый взнос за квартиру именно она мне дала. Оставались накопления от бабушки, что удивительно. Она все время меня контролировала, каждый мой шаг, вплоть до одежды. Это потом я уже начала понимать, что здесь что-то не то. Когда тебя встретила, Лильку, когда отдельно начала жить. Поэтому приехала тогда с конференции, поняла, что беременна, и побежала к ней. Ох и наслушалась я, Ритка! И неблагодарная, и по мужикам пошла, и стыдно на улицу теперь выходить — все было. Сама виновата. А ничего, что мне уже за двадцать пять было?

— Маш, но так нельзя… — сочувствует мне подруга, — Поэтому ты и Матвею ничего не говорила?

— Тут другое, но да. Это тоже повлияло. А сейчас, когда у него жена с сыном объявились, мы с дочерью ему совсем не нужны. Зачем ему лишние проблемы? Не хочу никому навязываться, а Верочку я к себе забираю. Хватит. Не могу больше жить маминой жизнью. Мы с ней здорово поругались, как Веру в терапию перевели. Она только не уехала к себе, из-за того, что внучку бросить не может, а так даже не здороваемся теперь.

— Так нельзя…

— Можно и нужно. Иначе я всю жизнь буду на нее оглядываться, ее правила соблюдать. Я же все пять лет думала, что позор ото всех скрываю? Ребенка без мужа родила! Подумаешь, это в наше-то время?!

— Понимаю, Маш, ты прости меня, — обнимает меня Рита за плечи, — А я тоже, совсем слепая была. Как Любимова на себе женила, так совсем забросила своих подруг. Вот и Лилька по своему врачу страдает, ходит сама не своя, что еще будет. А насчет Матвея думаю, что ты ошибаешься. Там с его женой какая-то мутная история. Из Сергея и клещами не вытащить, но я стараюсь.

— В твоем положении надо не мужа пытать, а беременностью наслаждаться, — улыбаюсь я.

— Так я и наслаждаюсь, — возмущается Рита, — Только Сергей решил, что раз я ношу двоих, то должна сидеть как в вакууме и не влезать никуда. Засунул меня за свою могучую спину и держит там.

— Правильно, это правильно, когда мужчина свою женщину оберегает от всего. Возможно, я бы тоже согласилась на такие отношения. Только кто мне их предложит? — горько усмехаюсь я.

— Но с Матвеем тебе нужно поговорить. Насколько я поняла, они с женой и не живут уже давно.

— А ребенок?

— Ну что ребенок, у нас с Сергеем тоже дети, однако, мы вместе, а это главное.