Измена. Ты моя тайна...

Глава 20

— Уходи, — тихо произносит Маша, снова поворачиваясь к дочери, — Иди к своей жене и сыну, оставь нас в покое.

— Ты все неправильно поняла, — пытаюсь как-то снова наладить, натянуть тонкую нить, что только что опять порвалась, между нами.

— Я все поняла верно, просто уходи.

Ладно, разворачиваюсь и ухожу к себе в кабинет. Там перезваниваю Лене.

— Ты почему нас не встретил? — визжит она в трубку, — Я одна с чемоданами, с ребенком!

— Лена, перестань кричать, — едва сдерживаясь, говорю ей, — Ты мне сказала, что позвонишь, скажешь, когда вы прилетите. Что-то я не припомню твоего звонка.

— Я звонила перед вылетом, ты был недоступен, — продолжает гнуть свое бывшая жена.

— А ничего, что я могу быть занят?

— Опять по бабам пошел? — огрызается она.

— Да хоть бы и так, я свободный человек, или мне отчитываться перед тобой? — взрывает меня, — Тем более я врач, могу быть на операции. Впрочем, мне незачем тебе это говорить.

— Стасик хочет увидеть папу, ты лишишь ребенка этой капли своего внимания? — обиженно произносит Лена.

— Где вы? — обреченно выдыхаю, сажусь за стол. С Леной бесполезно спорить.

— Нас встретил мой папа, прислал своего водителя, — укоризненно произносит Лена, голосом обиженного ребенка, — Я сообщила ему заранее, знала, что ты забудешь про нас.

— Как я мог забыть, если ты не сказала, — устало сжимаю переносицу, прикрывая глаза, и откидываю голову на спинку кресла, — Мне не хотелось бы ехать к твоим родителям, ты это прекрасно знаешь.

— Ты не можешь обидеть маму и папу! — возмущается Лена, — Матвей, давай не будем портить друг другу настроение. Мы со Стасиком ждем тебя у моих родителей.

Выключаю телефон и просто сижу, переваривая весь этот разговор, то, чем мне грозит визит экс-супруги. Ничего хорошего, тем более сейчас, когда у меня появилась дочь и мне придется что-то объяснить Маше. Как это сделать, я понятия не имею. Она уже сделала свои выводы и теперь не поверит моим словам.

После обеда еду в дом знаменитого хирурга, профессора, у которого мы учились вместе с Сергеем. Отец Лены сделал для нас в свое время очень много, и я был ему обязан всем своим опытом, умением, тем, кем я стал. Именно он настаивал на моей работе в Европе, устраивал меня туда, помогал. Я не мог просто так сделать неприятное этому человеку.

Когда наши отношения с Леной зашли в тупик, ее отец был неожиданно первым, кто поддержал наш развод.

— Знаю, моя дочь не подарок, — заявил тогда Руслан Никифорович, — Но это я виноват. Всю свою жизнь был занят хирургией, дома появлялся чаще только к ночи и то не всегда. Моя жена избаловала дочь, а я не уступал ей в этом, компенсируя отсутствие в жизни Лены отца. Теперь пожинаю плоды. Лена захотела тебя, получила обманом. Ты как честный человек женился, дал моей дочери шанс. Лена его прое***.

Да, знаменитый хирург был резким на язык, но ему все прощалось. Тесть был поистине волшебником в своем деле, которого я очень уважал и ценил. Поэтому, когда я решил развестись, то на мою сторону встал именно он, но было только одно условие.

— Единственное прошу, не делай из моей дочери в глазах людей падшую женщину, — попросил Руслан Никифорович, — Ленка — стерва, но имя пачкать не дам.

На том и остановились, а я сдержал свое обещание. Мы тихо развелись. Лена, приструненная отцом, наобещала мне и ему вести себя идеально. Однако продолжала считать, что я обязан быть ее мужем не только из внешних приличий, но и на деле. Все как-то забыли, что у меня может быть и должна быть, по сути, своя жизнь. Никак не связанная с семьей Виноградских.

Их дом в престижном районе Москвы, был больше похож на дворец. Во время перестройки Виноградский был нарасхват как у прежней власти, так и у новой. И до сих пор, несмотря на почти семидесятилетний возраст, Руслан Никифорович проводил сложные операции и являлся одним из ведущих хирургов страны.

— Проходи, рад тебя видеть, — встретил меня бывший тесть, хлопая по плечу, — Думал, приедешь к нам повидаться, когда вернулся.

— Вы же знаете, новая работа, втянулся, забыл обо всем, — извинился я.

— Понимаю я все, — покачал головой тесть, — Надеюсь, не за рулем?

— Нет, знаю, что не отпустите без рюмки коньяка, — хмыкнул я.

— Правильно, тебя отвезут.

Мы проходим в огромную гостиную, больше похожую на приемную короля. Хрусталь, позолота, дорогие ткани, ковры. Жена Руслана Никифоровича, впрочем, как и его дочь, всегда любили шик и блеск.

— Наконец-то, — встала с диванчика в вегетарианском стиле Лена, — Стасик, папа приехал.

Мальчик, что сидел на полу, бросил свой конструктор, вскочил и бросился ко мне. Подхватил Стаса на руки, подкинул под его счастливый смех.

— Папа, — смеялся ребенок, обнимая меня своими руками за шею.

Никогда не прощу бывшей жене именно вот это, то, что она сделала со мной и Стасом. Знала, что я не смогу просто так взять и отказаться от ребенка, который рос на моих глазах, называл меня папой и любил всей душой. Как можно объяснить малышу, что его привычный мир уже никогда не станет таким? Что его мать всех обманула и меня, в том числе, когда заявила о своей беременности.

— Ты должен на мне жениться, я беременна! — кричала она, когда я ей сказал, что наши отношения закончены и ни о какой свадьбе не может быть и речи.

Уже заказан был ресторан, приглашены люди. К свадьбе готовились масштабно, за три месяца, но тут я встретил Машу и понял, что мой долг по отношению к известному хирургу ничто, по сравнению с тем, что я должен жить с нелюбимой женщиной всю оставшуюся жизнь. О чем и сказал ей за неделю до свадьбы, когда Лена вернулась из Москвы, где заканчивали последние приготовления к торжественному событию.

— Знаешь, если бы нежелание стать твоей женой, я бы и не подумала за тебя выходить. Мне кажется, что пока меня не было, у тебя здесь кто-то появился, — Лена всхлипывала, едва сдерживая рыдания.

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, — в моем голосе невольно чувствуются ноты недовольства, которые я стараюсь сдержать.

— Нет, я права, как всегда, и даже наш ребенок тебя совершенно не волнует!

— Лена!

Пытаюсь сказать этой женщине, что не люблю ее, не хочу.

— Давай откажемся от свадьбы, я буду отцом нашему ребенку, но не станем портить жизнь ни себе, ни ему.

— Мой папа слишком многое для тебя сделал, — взвизгивает она, направляясь к выходу из спальни, где устроила мне сюрприз, приехав без предупреждения.

— Я ему за это благодарен, — тут же отвечаю ей, но она меня не слышит, — Но жить вместе, практически чужими людьми я не хочу.

— Это я-то чужая?! — снова заводится Лена, — Слышал бы тебя мой папа! И ты оставишь своего ребенка без семьи и отцовской любви? Знай, если ты на мне не женишься, я ни на шаг не дам тебе подойти к ребенку!

И я женился, плюнул на все и поступил порядочно. Только вот я тогда не знал, да и никто не знал, что почти четыре года я воспитывал совершенно чужого сына.