Измена. Ты моя тайна...

Глава 28

— Ты с ума сошел! — шиплю на Матвея, когда он валится рядом со мной на кровать, а я отползаю к стенке, — Даже не думай, что я буду с тобой спать!

— Да и не спи, можешь сидеть там всю ночь, — издевательски произносит Матвей, взбивая кулаком свою подушку, — А я посплю, после бани так разморило, что еле дождался, пока вы наболтаетесь с мамой.

— Мы наболтаемся?! — возмущаюсь я, — Да и как ты себе это представляешь? Что скажет твоя мама, когда утром увидит, что я здесь?!

— Думаю, что у нее будет больше вопросов, если тебя здесь утром не будет, — с довольной улыбкой в голосе отвечает Матвей, — Иди сюда, обниму тебя, задницей ко мне прижмешься и заснем как старики-любовники.

— Пфф, — фыркаю я, поджимая к себе колени и обхватывая их руками.

— Ладно, сиди, только имей в виду, я сплю чутко. Попробуешь сбежать, догоню и выпорю.

— Ой, да нужен ты мне, что я… С мужчиной не спала, что ли, — наигранно возмущаюсь я, однако зорко вглядываюсь в темноту, рассматриваю лицо Матвея, что еле видно из-за фонаря на улице.

Матвей лежит, закрыв глаза и чему-то улыбаясь. Одна рука под подушкой, вторая поверх одеяла. Занял собой больше половины кровати, а мне, вообще-то, здесь тоже спать. Но я ведь не собираюсь и правда спать с ним? Хотя… Будет выглядеть дико, если я уйду в комнату Веры.

— Это неправильно, что твоя мама будет думать, что мы вместе, — недовольно произношу в темноту.

— Моя мама все сама увидит, особенно что надо и не надо. Я просто хочу избежать лишних вопросов, на которые пока не могу дать ответ.

— Ты всегда так поступаешь, лучше не говорить, чем выяснять, — хмурюсь я.

— Кто бы говорил, сама такая, — ворчливо отвечает он, — Ложись, а? Меня рубит уже.

— Отодвинься, — рычу на него и осторожно пристраиваюсь на самом краю кровати.

Матвей натянул на себя все одеяло, хорошо, что тут две подушки.

— А еще одеяла нет? — жалуюсь я.

— Есть, я вместо него, — Матвей быстро выныривает и сгребает меня к себе в теплый кокон, несмотря на мой тихий писк, — Спи уже, не угомонишься никак, — зачем-то чмокает меня в макушку и зарывается носом в мои волосы, начинает сопеть.

А как тут уснуть?! Когда рядом с тобой желанное мужское тело, которое приносило мне столько удовольствия в свое время. Перед глазами невольно возникают картинки нашей с Матвеем близости, поцелуи, ласки. Я надеялась, что забыла все, оказалось, что нет. Я даже помню эту его привычку утонуть лицом в моих волосах и так спать. Сколько я ругалась за это, все бесполезно. Матвей все равно спал чуть ли не на моей голове, отчего было проблематично перевернуться.

Пока я все это размышляла, даже не сразу заметила, как нахальная рука поползла по моему бедру, забралась под пижамную кофточку и уже сместилась в сторону груди.

— Только попробуй, — рыкнула я.

— А, что? — словно спросонья притворяется Матвей, — Не туда залез, да? Да ладно, я так быстрее усну, — и как бы между прочим накрывает мою грудь своей ладонью.

— Ну, знаешь ли?! — дергаюсь я, но его рука лишь обхватывает меня еще крепче.

— Дай потрогаю, хотя бы, жалко, что ли? — обиженно ворчит Матвей, намеренно громко начиная сопеть мне в ухо.

Конечно, так уснуть совсем нереально, даже несмотря на то, что Матвей и правда выключился, даже тихо похрапывал. А вот мне не спалось, мало того, что меня прижали спиной к горячей и широкой груди, так еще и руки во сне блуждали по моему телу, вызывая совсем не те мысли, что нужны для спокойного сна. Желание разливалось по телу мягкими волнами, и я готова была грызть подушку, лишь бы избавиться от его рук и губ у моего уха. От Матвея тонко пахло парфюмом и березовыми вениками. Убийственный запах от почти чужого мужчины. Ладно, допустим, не совсем чужого, но пять лет разлуки должны были выработать во мне иммунитет к Матвею или нет?

— Еще раз поерзаешь, изнасилую, — ворчит мне на ухо сонный Матвей, и я замираю, боюсь пошевелиться.

Думала, что не усну совсем, но меня вырубило так, что спала как убитая. Проснулась не сразу соображая, где я и зачем. За окном явно шел дождь, небо серое, темное. В комнате уютно, под одеялом тепло, и меня вдвойне радует, что я тут одна. Мне бы не хотелось проснуться рядом с Матвеем, это было бы неловко.

Поставила ему небольшой плюсик, за то, что ушел до того, как я проснулась и натянула одеяло почти на нос прислушиваясь. В глубине слышались тихие голоса Веры и мамы Матвея, они что-то делали на кухне. А мой нос уловил аппетитный запах выпечки. Как же давно я так не просыпалась! Это что-то из далеко забытого детства, когда мама вставала раньше всех, пекла пироги или жарила блины. Сама я себе такой завтрак не могла позволить. Я ужасная лентяйка в этом смысле. Лучше подольше посплю, а потом яичница или омлет на скорую руку, а иногда и просто чашка кофе. Вот, кстати, кофе. Его мне сейчас хотелось больше всего.

Словно угадав мои мысли, в комнату тихо вошел Матвей с небольшим подносом в руках.

— О, не спишь, а я тут решил поухаживать, — по-мальчишечьи улыбается он, ставит около меня на тумбочку чашку кофе и тарелку с румяными блинами, — Не знал, с чем ты любишь, но мама положила всего понемногу, — выкладывает он как заправский официант малюсенькие вазочки со сгущенкой, сметаной и вареньем.

— Не знала, что у вас тут сервис как в пятизвездочных отелях, — улыбаюсь я, усаживаясь на кровати и сглатывая слюну, — Передай своей маме большое спасибо, так все аппетитно выглядит!

— Обижаешь, блины это мое произведение, — гордо произносит Матвей, усаживаясь рядом со мной на кровать и стаскивая блинчик.

Смачно загребает сметану из вазочки и целиком отправляет в рот, щурясь от удовольствия, как мартовский кот.

— Ты и блины?! — удивляюсь я.

— А что? У меня бзик с детства был, хотел научиться их печь, как моя бабушка, чтобы дырочки просвечивали, — объясняет со смешком Матвей, стаскивая еще один блин и разворачивая его перед моим лицом, — Видишь, какие они идеальные… Ровные… Красивые… — томно произносит он, размахивая передо мной блином. И снова отправляет себе в рот, но уже с вареньем.

— Да врешь ты все! — возмущаюсь я, отнимая у него еще один блин и щедро макая в сгущенное молоко.

— Вот те крест, — лыбится он, — Я же хирург, мне нравится, когда все идеально сделано. А тут почти произведение искусства, да? — смотрит на меня, как я жую, прикрыв от удовольствия глаза, — Вот! Именно такое выражение у тебя должно быть на лице, когда видишь меня!

— Какое? — спрашиваю с набитым ртом и слежу за его руками.

— Предоргазменное, моя дорогая, а не такое, как будто ты все время с лимоном во рту ходишь.

Чтобы я ничего не смогла ответить, он сует мне в рот еще один блин со сметаной, и я жую, стреляя в него возмущенным взглядом.

— Кто бы знал, кто бы знал… — качает Матвей головой, скармливая мне вкуснятину, — Что тебя проще всего завоевать блинами. Проблем бы не было, да, Маш?