Измена. Ты моя тайна...

Глава 45

— Что они хотели? — спросила мама, как только за Брагиным закрылась дверь.

Я пожала плечами и отвернулась к стене. Иногда я даже рада, что пока не могу говорить. Мне не нужно ничего объяснять, не нужно вести разговоры. Вот как сейчас. Что я могла бы сказать маме? Я уже знаю её ответ: она предложит взять деньги у Рогожина. Я её понимаю, здесь нет вариантов.

У меня есть дочь, и моё тело разбито. Как мне жить дальше? По справедливости или наплевать на эту самую справедливость, лишь бы встать на ноги?

— И это всё? — раздался удивлённый голос мамы.

Она держала в руках конверт с пачкой денег. Смотрела на меня так, будто это я присвоила остатки, а ей показала только копейки.

— Это не покроет и трети расходов! — возмущалась она. — Даже если учесть, что твой Матвей уже оплатил часть.

Мне стало интересно, откуда она знает, сколько стоит моё лечение здесь. Неужели она ходила и узнавала у Любимова? Хотя я не удивлюсь, моя мама может. Но не думаю, что Сергей ей что-то сказал. Любимов не такой человек.

— А кто тут девочку потерял? — в палате появился улыбающийся Матвей, ведущий за руку счастливую Веру. — Иду, а она на посту у медсестёр, своему Михаилу Потапычу уколы делает.

Вера держала в руках своего любимого мишку, у которого были забинтованы голова и правая лапа, почти как у меня. Не хватало только наклейки на горле в местах прокола и гипса на руке.

— Ой, про Веру я и забыла, — вскочила со стула мама. — Пойдём я тебя в кафе отведу, кушать хочешь?

Они ушли, а Матвей сел рядом со мной. Я смотрела на его радостное лицо, сияющие глаза. Без слов было понятно, что Татьяне Семёновне лучше.

— Маму перевели в терапию, — произнёс Матвей, беря мою не загипсованную руку. Он подтянул её к себе и поцеловал пальчики. — Я сейчас готов весь мир любить, а особенно тебя.

Вроде простые слова, а сколько в них жизни, смысла в происходящем.

— Машунь, я тут подумал, а давай я тебя домой заберу, а? Ну что я тебе укол не сделаю или систему не поставлю? А когда у меня ночное дежурство будет, пусть Лилька твоя отдувается с Андреем. Хватит им бездельничать. Пусто без тебя. Дом большой. Хожу иногда, Вера играет, твоя мама борщ варит, а тебя нет. Поэтому снова в больницу возвращаюсь, по коридорам слоняюсь, к тебе тянет. Риту завтра выписывают, Серега неделю взял, чтобы дать ей прийти в себя. Отделение на меня остаётся. Вот через неделю и домой, да?

Я кивнула, едва сдерживая слёзы. Что бы я делала, если бы не он? И вроде бы старая обида должна быть, что обманул тогда, что с двумя женщинами роман крутил, а пропало вдруг всё. Нет у меня больше обиды на Матвея. Ни один мужчина обо мне так не заботился. И не показное это всё, от сердца идёт. Я же вижу, как он маму свою любит, как к больным относится, как Веру сразу принял. Не может быть Матвей плохим.

— А это что? — Матвей нахмурился, глядя на раскрытый конверт с пачкой денег. — Рогожин был, да?

Я снова кивнула, наблюдая за его реакцией. Матвей нахмурился, но мою руку не отпустил.

— Серега говорил, что Брагин взял депутата в свои когти. Видимо, результат есть. Я так понимаю, тебе предложили отказаться от дела?

Я снова кивнула.

— Твое право, но, если ты пойдешь против себя, против свои убеждений, я тебя поддержу. Ты не думай о деньгах, я уже отдал часть, осталось немного. Квартиру продам, там ещё за дом на первый взнос хватит. Думаешь, не проживём? Проживём, Машунь. Да и плевать бы на этого Рогожина с высокой колокольни. Хочешь, судиться будем, а не хочешь — бери деньги. Тебе они на пользу пойдут, а Рогожину зачтется где-то там. Мы и без него справимся, но не до суда тебе сейчас. Оставь всё как есть, бумеранг он штука болезненная, в увеличенном размере возвращается. Долбанет, так долбанет. Никто ещё не ушёл от него, и Рогожин не уйдёт. Только пусть не ты мараться в этом во всём будешь, ладно, Маш?

Я смотрела на Матвея, словно впервые увидела. С какой-то другой стороны он мне сейчас повернулся, и мне это нравилось. Такой Матвей мне точно нравится.

— Так, я голодный как лев, — он вскочил со стула. — Пойду тоже в кафе сбегаю, нам с тобой похомячить принесу, а то мне ещё ночь дежурить. Я тебе сейчас меню называть буду, а ты глазами хлопай, если хочешь, хорошо?

Я послушно хлопала глазами, пряча улыбку. Даже не слушала, что он мне перечисляет. Мне всё равно, что принесут. Да я и есть не хочу. Меня от лекарств подташнивает немного. Но отказаться нельзя, Матвей всё равно заставит. Пусть лучше принесёт что-нибудь, всё равно сам доест.

— Покушаем, и я Веру с твоей мамой домой отвезу. Что они целый день здесь сидят, Вера скоро клинику своим домом считать будет. На днях мне знаешь, что наша дочь заявила?

Я отрицательно помотала головой.

— Хочу, говорит, быть как дядя Любимый, людей резать, представляешь? Мало того, что от медсестёр кличку Сереги узнала, так теперь ещё и кровожадность проснулась. Может мне её тоже в морг сводить, как думаешь?

От возмущения я выпучила глаза, а Матвей рассмеялся.

— Да ладно, я и не собирался. Тебя хотел расшевелить, лежишь как мумия без реакции. Сегодня вечером приду, начнём с тобой вставать потихоньку, уже пора. И никаких нет. Будем учиться заново ходить, Маш, а там и бегать начнёшь, я тебе обещаю.

Я подняла здоровую руку и легонько ударила его в лоб. Придумал тоже.

— Эх, Маш, вот много говорят женщины — плохо, мало — хорошо, а когда совсем молчат, что-то так скучно. Давай уже поправляться начнем, а Маш? Какой месяц пошёл, отдохнула и хватит. Ты нам всем нужна, а то совсем одичаем.

Матвей улыбнулся довольной улыбкой сытого кота, а я поняла, что ничего мне больше не нужно. Лишь было бы здоровье и близкие рядом, а совету Брагина я последую. Не хватало ещё Матвею из-за меня жилья лишиться. Хватит нам этих жертв, пусть виновник расплачивается.