Измена. Ты моя тайна...

Глава 23

Матвей входит в палату, когда я кормлю Верочку кашей. Она и сама может есть, но мне приятно за ней ухаживать. Столько времени я упустила с дочкой, что сейчас испытываю счастье, находясь рядом с ней.

— Дядя плохой, — ворчит Верочка, разглядывая со страхом форму и белый халат на Матвее.

— Это почему же, — улыбается Матвей и садится рядом со мной, пододвинув к кровати стул, — Разве все врачи плохие?

— Все, — с детской непосредственностью заявляет Верочка, дуя губы, — Они больно делают.

— Они лечат. Твой животик уже не болит?

— Болит, — заявляет дочка.

— Но не так, как раньше, верно?

Вера отворачивается, делает вид, что все ее внимание занято игрушкой. Рядом с ней лежит новая кукла Барби в пышном золотистом платье.

— Мама подарила? — протягивает руку к кукле Матвей.

— Бабушка, — ворчит дочка, отодвигая от него свой подарок.

— Скажи ей, — поворачивается ко мне Матвей, — Или я сам.

— Не сейчас, — пытаюсь оттянуть момент, когда придется сказать Верочке про отца.

— Почему? — удивляется Матвей.

— У тебя есть для кого быть отцом, — огрызаюсь я.

— Маша, тебе не кажется, что нам нужно с тобой поговорить? — сердится Матвей, — Ты многого обо мне не знаешь.

— Я знаю достаточно, — вскидываю на него сердитый взгляд, — У тебя есть жена, сын, мы в твою идиллию не вписываемся. Оставь нас в покое.

— А если не оставлю, то что? — усмехается он, — Как-то ты быстро за всех все решаешь.

— Я так привыкла.

— Не пойму, почему ты ко мне так относишься?

— Как? К человеку, который всем и всегда врет?

— Я тебя не обманывал.

— Да что ты говоришь! — взрываюсь я, — Встречаться с женщиной, когда есть невеста и свадьба уже через неделю и ребенок на подходе, по-твоему, нормально?!

Матвей молчит, сверлит меня взглядом. Вижу, что ему нелегко даются слова.

— Если бы ты не уехала, никакой свадьбы не было.

— И ребенка тоже? Ты оставил бы беременную невесту ради меня?

— Не знаю… — глухо произносит Матвей, снова поворачиваясь к Вере, что внимательно слушает наш разговор, — Можно я посмотрю твой животик?

— Нет, — качает отрицательно головой дочка, натягивая на себя одеяло.

— Черт-те что! — возмущается Матвей, — Я врач прежде всего. Ты мне прикажешь и ребенка не осматривать? — бросает мне, а я почему-то опять чувствую себя виноватой.

Уговариваю Верочку лечь, показать дяде, где болит. Дочка пускается в рев, но покорно ложится.

— Больно будет, — завывает дочка, пока Матвей осторожно смотрит следы от операции, ощупывает животик.

— Потерпи, — ласково уговаривает он ее, — Мне нужно проверить, что все хорошо.

— Не нужно! — сквозь слезы возмущается Верочка, — Уходи! Ты плохой врач!

— А ты встречала хороших? Тех, что не делают больно? — уговаривает с улыбкой дочку Матвей, отчего Верочка на время забывает про слезы, задумывается, — Вот видишь, я аккуратно. Еще пару дней и можно отпускать вас домой.

— Точно? — хмурюсь я.

— Да, если температуры не будет.

— Мы постараемся, да, Вера? — с улыбкой успокаиваю хмурую дочку, и та кивает.

Матвей отходит от кровати и встает неподалеку, сложив руки на груди.

— Бегать и прыгать нельзя, резких движений не делать. Соблюдайте диету, лекарства я выпишу. И наш разговор не закончен, Маша.

Фыркаю, даже не глядя в его сторону, а Верочка с любопытством наблюдает за ним. Когда Матвей выходит, дочка долго смотрит на закрытую дверь и поворачивается ко мне.

— Мама, врач хороший?

— Этот да, — задумчиво отвечаю я и тут же спохватываюсь, — Все врачи хорошие, Вера, они нас лечат и пусть иногда больно, но это только временно. Мы же с тобой пьем таблеточки, а они горькие, но, если их не пить, будет болеть долго и неприятно.

— Это папа? — смотрит на меня Верочка, а я не могу ей соврать. Только не глядя в детские доверчивые глазенки.

— Да, это твой папа.

Верочка кивает, словно принимает эту информацию как должное. Я никогда ей не говорила, что папа-космонавт и долго где-то летает, или моряк дальнего плавания. Просто отвечала, ушел и все. Этого пока было достаточно.

— Он пришел, — утвердительно кивает дочка, — Придет еще?

— Думаю, что да, — обреченно вздыхаю я.

Два дня проходят быстро, и вот мы уже осторожно одеваемся. Верочка капризничает, когда я натягиваю на нее колготки и голубое свободное платье. Ей еще больно, где места проколов, но мы стойко справляемся с этой задачей. Выхожу на крыльцо клиники. С трудом удерживаю Веру на руках, когда ее выхватывают чьи-то сильные руки.

— Зачем ты… — начинаю я, бегу за Матвеем, что несет Веру к своей машине.

— Отвезу вас домой.

— Я на своей.

— И как ты сядешь за руль? Веру сейчас лучше держать, оберегая от всяких резких движений, — добавляет Матвей, одной рукой подхватывая дочку, а другой открывая мне переднюю дверь своего Порше. Откидывает сидение и указывает сесть.

— Я не поеду с тобой! — возмущаюсь, пытаясь притянуть Веру к себе.

— Давай без концертов, Маша, — морщится Матвей, — Садись в машину, я отвезу. Потом пригоню твою машину. Ну что ты как маленькая.

— Мы с тобой не поедем!

— Дождь идет, простудишь ребенка, осложнения будут.

Чертыхаясь, забираюсь в машину, и Матвей осторожно усаживает Веру мне на колени. Надо сказать, что дочка совсем не испугалась, а с любопытством разглядывает широкую приборную панель, да и саму машину.

Матвей садится за руль и проверив, как мы устроились, мягко трогает машину с места.

— Наша сумка с вещами в моей машине осталась, — ворчу я, так как сама отнесла сумку раньше, чтобы освободить руки.

— Там все есть, — неопределенно отмахивается Матвей, а я не придаю его словам значения.

Лишь через двадцать минут, когда мы проезжаем нужный нам поворот, я начинаю волноваться.

— Мы не повернули.

— Нет.

— Матвей! Куда ты нас везешь?!

— Там, где у нас получится поговорить!

— Останови немедленно машину! — в панике дергаюсь, но вспоминаю про Верочку на руках, которая с любопытством наблюдает за нами. Не хочу ее пугать, поэтому заставляю себя говорить спокойно, — Останови машину.

— Нет, — короткий ответ вызывает во мне злость, и я чуть ли не рычу, глядя на него в зеркало заднего вида, — Просто смирись, — подмигивает он, прибавляя скорость и выезжая из Москвы.

— Не думай, что это сойдет тебе с рук! — прижимаю к себе Веру, — При первой возможности мы уедем.

— У вас не будет такой возможности, — спокойно отвечает Матвей, — Будь добра, помолчи. Нам долго ехать.

Откидываю голову на подголовник и пытаюсь прикрыть глаза, чтобы успокоиться. Ничего лучше не придумал, кроме того, что нас с дочкой похитить? Идиотизм какой-то!