Измена. Ты моя тайна...

Глава 18

Усаживаю силой в кресло за свой стол и подхожу к кофемашине. Пока слежу за кофе, пытаюсь успокоиться и взять себя в руки. Делал операцию, внутренне отбросил все вопросы и эмоции, а сейчас накрыло. Объяснений ее поступку не нахожу. Мы как бы ни ссорились, друг другу ничего плохого не сделали, почему она так? Просто родила, растила и вычеркнула меня как ненужный элемент из своей жизни ладно, но из жизни дочери? Я не фанат детей, но если так получилось. Что могло помешать? Какие оправдания можно придумать этому?

Ставлю перед Машей чашку с кофе и достаю из шкафа коньяк. Теперь мои запасы пополнились, благодарные больные периодически снабжают дорогими напитками. Щедро плескаю ей в кофе, немного подумав и себе. Дежурство подходит к концу, за руль не сяду. Поеду домой на такси. Мне тоже нужно принять определенный допинг после такой новости.

Маша берет в руки чашку, нюхает, морщится, но глоток делает. Ее слегка потряхивает, вон как в кофту кутается. Нервничает. Рассматриваю ее внимательно, словно первый раз увидел. Так и есть, раньше я видел чаще высокомерную, одетую с иголочки красотку или потрясающую любовницу в моей постели. Сейчас она как потерянная кукла, поникшая, сломленная. Кофта эта безразмерная, под ней пижамная майка белая с абстрактным рисунком, джинсы. Волосы заколоты на затылке узлом, в нем торчит ручка. Примитив? Да. Но почему она мне и такой нравится, я не пойму?

Ты уверен, Агафонов, что когда-то именно эта женщина тебе принадлежала? Пусть недолго, но была твоей? Или никогда не была твоей? Всего вывернула тогда, перед фактом своего исчезновения поставила. Как с пацаном влюбленным поступила: уехала, заблокировала, ни слова, ни оправдания. Неприятно тебе было, Агафонов? Еще как! Сам я так не поступал никогда. Нет, женщин было много, разных, влюбленных и сам влюблялся. И терпеть не мог эти расставания, объяснения. Когда мямлишь что-то, вину свою чувствуешь, в глаза не смотришь, но говорил же! Не уходил никогда молча. Не делал вот так, когда последним гондоном себя чувствовать приходится. А здесь со мной сделали, причем дважды. Первый раз, когда просто выкинули, не объяснив причину, второй раз сейчас, когда отцом быть не достоин.

Я тебя простить не могу, а понять даже не пытаюсь. Но почему так жмет все болезненно в груди, почему обидно-то так, а, Маш? Подхожу сзади, вижу, как напрягаются ее плечи, как бешено бьется тонкая вена на шее. Боится или волнуется? Неужели такие стервы могут волноваться.

Поднимаю руку, чтобы провести между лопаток, коснуться спины, погладить как кошечку успокаивая. Маша замирает с кружкой в руках, словно чувствует мои эмоции, а я опускаю руку. Не трогаю. Не моя теперь, да и не была моей. Да и не хочу я сейчас нежности, не хочу ее успокаивать, мой дракон жертву хочет. Сожрать, а перед этим выпытать все, чувства ее ко мне узнать. Как сука жить со всем этим теперь?!

— Жду объяснений, — хрипло произношу, обхожу стол, сажусь напротив, — Мне плевать, почему ты тогда уехала, ничего не сказала. Мне плевать, что и для чего ты притворялась со мной, но я тебя сейчас на кусочки разорву и пережую, если понять не смогу твои мотивы. Почему ты скрыла от меня, моего ребенка?! Или это все же не моя дочь, пошутила неудачно? — усмехаюсь, отпивая кофе.

Немного подумав, доливаю еще коньяк. Нервы ни к черту.

— Жду! — рявкаю в напряженную тишину, между нами, и Маша вздрагивает.

— Это твоя дочь, Верочка. Я тогда уехала, еще ничего не знала. Только потом поняла, что беременна. Никому не сказала, знал только Сергей. Но что твой ребенок не знает никто. Сергей отпустил меня почти на полгода, пока не стало все заметно. Я попросила его скрыть мою беременность ото всех.

— Зачем? Почему не сообщила мне? Тебе не кажется, что я имею право знать?!

Ловлю себя на том, что хочется придушить немного эту ненормальную. Что же я ей такого сделал, что она со мной так?

— Я тогда не знала, что ты друг Любимова. Не ожидала, что увижу тебя когда-нибудь. Ты жил в Германии, сюда не собирался.

— Это не объяснение, ты же понимаешь! — рычу на нее, — Или для тебя ребенок игрушка? В процессе участвуют двое, Маш, а ты как-то поступила некрасиво. Попользовалась и поимела по всем направлениям.

— Это я-то попользовалась? — взрывается она, — А ты? Хочешь сказать, что месяц, который мы провели вместе, для тебя что-то значил? Я, когда узнала, что беременна, у меня даже мысли не было тебе что-либо говорить. Зачем ты мне нужен был? А у меня возраст, первая беременность, тридцать лет на подходе. Вот и родила для себя, чтобы было кому на старости лет стакан воды принести, — хмыкает она, горько усмехаясь.

— Значит, меня и мое мнение на этот счет спрашивать не нужно, да? — снова выхожу из себя.

— Нет, ты никто моей дочери, — следует ответ.

— Ошибаешься, я отец!

— Где это написано? Может, в свидетельстве о рождении, где стоит прочерк? — возмущенно взмахивает руками Маша, — Ты только сделал, ничего больше. В процессе поучаствовал. С чего бы я тебе такой подарок подарила? Да и не нужна тебе была моя дочь.

— Решать, нужна ли она мне или нет, позволь буду я, — рявкаю на Машу, — Тебе не кажется, что я ничего не сделал такого, чтобы ты так поступила? Лишила меня ребенка, а ее отца, который был бы в ее жизни независимо от отношений с матерью? Не кажется?!

— Нет, это моя дочь, и на этом остановимся.

— А вот этого я тебе не обещаю, — внезапно успокаиваюсь я, — Теперь, когда я знаю, что Вера и моя дочь тоже, я хочу быть ей отцом. И только попробуй меня остановить. Я тебя по судам затаскаю. И почему, позволь узнать, наша дочь с тобой не живет? Ну?! Я жду объяснений!

Немного визуала к книге, надеюсь, вам понравятся мои герои) Так же в бонусной главе "Измена. У него другая семья" добавлены визуалы Любимова с Макаром, Риты, и Анечки. Приглашаю посмотреть))

Матвей

Маша

Вера