Измена. Ты моя тайна...

Глава 29

День мы провели, знакомясь с местным колоритом, а точнее, соседями. У матери Матвея десяток кур и большой рыжий кот, что привел в полный восторг Веру. Моя дочь привыкла к животным, у моей мамы тоже была собака и кошка, а уж курами ее было не удивить. Но и здесь они с бабушкой нашли чем заняться, я только видела Веру за завтраком, потом за обедом, а вот ужин стал для нас большим сюрпризом.

Матвей решил удивить всех шашлыками и съездил за мясом. Заставил меня мариновать мясо под своим чутким руководством. Вообще, он не отходил от меня ни на шаг весь день, и я просто уже не знала, как к этому относится. По сути, мы не являлись семейной парой, да и отношений у нас не было, а его мама Матвея решила, что нас нужно оставлять чаще наедине. Поэтому Матвей пользовался этим на полную катушку.

— Что ты хочешь от меня, я не пойму? — взмолилась я, когда он в очередной раз потащил меня в сад к укрытой поздними клематисами беседке, рядом с которой стоял мангал.

— Я?! Ничего, — слишком правдоподобно признался он, что вызвало во мне явные сомнения.

— Отвези нас домой, Матвей, я все поняла и не запрещу тебе общаться с дочерью. Но я уже неделю не была дома, все время в больнице. Тебе не кажется, что это глупо — держать нас здесь?

— Относись к этому как к вынужденному отпуску, — хмыкает он, разжигая огонь в мангале.

— А ты? Только вышел на работу и уже взял неделю. У нас практиканты, между прочим.

— За свой счет, заметь, — улыбается он какой-то задорной мальчишеской улыбкой, — Впрочем, тебя никто не держит. Оставляй Веру здесь, и станция рядом, если тебе так противно находится рядом со мной.

— Ну уж нет, дочь после операции я не оставлю, — качаю головой, — Мы и так долго жили отдельно.

— Я вот до сих пор не могу понять, как ты могла оставить нашу дочь на мать и жить без нее? — хмурится Матвей.

— А я не могу понять, почему ребенок от Лены оказался не твоим? — парирую в ответ.

— Это долгая история, — отворачивается он, подкладывая в мангал еще дрова.

— И у меня история долгая.

— Да ладно, признайся, ты не хотела, чтобы ребенок мешал твоей личной жизни? — хитро прищуривается Матвей.

— Нет.

— Да быть того не может! Готов поспорить, что твой богатенький жених ничего не знал про ребенка? Я прав?

Отворачиваюсь от Матвея, делая вид, что увлечена салатом, нарезаю помидоры и огурцы к мясу.

— Прав, так что давай, Машунь, как на исповеди. Ты мне, а я тебе, признаемся уже во всех своих грехах, — легко подталкивает меня в бок Матвей, отчего я тихо рычу на него.

— Да мне все равно, пусть это будет моя тайна, которая тебя совсем не касается. Твою мне знать неинтересно, — отбиваюсь я от его шуток.

— А мне интересно, — продолжает Матвей, — Давай я тебе приоткрою часть своей тайны, а ты мне свою. Например, расскажу, почему я женился на Лене?

Молчу, вымещая всю злость на несчастных огурцах, и мажу по пальцу.

— Черт, — встряхиваю рукой, рассматривая небольшой порез.

— Дай сюда, — берет мою руку Матвей и, несмотря, на мое сопротивление, сует палец себе в рот.

Смотрит прямо в глаза, обхватывая губами, посасывая. Во мне словно вулкан взрывается, стою как дурочка, открыв рот. Никогда мой палец не был у мужчины во рту, а, оказывается, этот так… Так пошло и взрывоопасно. Дергаю руку, но зубы Матвея слегка прихватывают палец во рту.

— Что ты делаешь? — шиплю на него, все же отдергивая руку, чуть не содрав кожу.

— Обеззараживаю, — хрипло произносит он, а в глазах шторм, девятый вал. Тянет меня туда, в эту бездну, что готова как собака, встряхнуть головой прогоняя морок, — Моя слюна капец, какая уникальная, там только полезные микробы, ты знаешь?

— Ой, все! — отмахиваюсь я, не зная, куда деть руки.

Матвей слишком близко, слишком давит на меня своей притягательностью, что так и накрывает теплыми, даже горячими волнами.

— Нет, правда, давай обменяемся слюнями, и сама увидишь? Вспомним, как это было… — всерьез предлагает он, притягивая меня за талию к себе. Тянется губами к моим.

Упираюсь ладошками в его грудь, уворачиваясь от поцелуя.

— Ну что ты? Я попробую твои, а ты мои? — продолжает он, с едва сдерживаемым смехом.

— Да не хочу я! — возмущаюсь в ответ.

— Хочешь, я же вижу, а я-то тебя как хочу поцеловать! — продолжает тянуть меня к себе Матвей.

— Пап, мам, а вы целовались? — голос Веры заставляет нас замереть в миллиметре друг от друга. Смотрим в глаза, Матвей чуть с усмешкой, а я испугано.

— Нет, я маме свой нос показывал, — хмыкает Матвей отстраняясь.

— Фу, — выдает Вера, а я едва сдерживаю рвущийся наружу нервный смех. Хорошо мы смотримся со стороны, два идиота, ей-богу, — Пап, бабуля в сарае велосипед нашла, у него три колеса. Она сказала, что это твой.

— Ух ты, да ладно? — взбивает волосы на затылке рукой Матвей, — Неужели мой велик еще цел?

— Только она говорит, что его нужно починить и еще отмыть. Его куры засра… — испуганно прикрывает ладошкой рот, ловит мой сердитый взгляд, — Накакали! — выдает дочь.

Матвей хмыкает, я закатываю глаза, собираясь произнести лекцию о плохих словах, как слышу голоса со стороны калитки и поворачиваю голову. От дома идет высокая, красивая, молодая женщина, ведет за руку мальчика. Женщина в светло-сером костюме, с кокетливо повязанным на шее бирюзовым шарфом. Мальчик ненамного старше Веры, но тоже в клетчатом костюмчике, как маленький джентльмен.

— Вот ты где! — улыбается женщина, — А мы в дом, там никого. Так и думали, что ты в саду. А это кто? — улыбка стекает с ее лица.

— Ленааа… — обреченным тоном произносит Матвей, а мне впору сделать жест «рука-лицо» и бежать отсюда, подхватив под мышку Верочку. Вот только этого счастья мне не хватало для полноты картины.