Медведев книга 5. Союз

Глава 11 Лесные тропы

Тропинка стала всё уже, деревья смыкались над нашими головами так плотно, что через спутанные ветви с трудом пробивались солнечные лучи. Иволгин неторопливо шел в нескольких шагах впереди, указывая дорогу.

— Мрачно тут у вас, — оглядываясь по сторонам, оценил я.

Леший только пожал плечами:

— Так дорога короче. Да и чем дремучее лес, тем меньше в нем гуляет людей. Во всем есть свои плюсы, мастер-князь.

Я открыл было рот, собираясь возразить, но промолчал. Потому что понял: в словах Иволгина есть смысл. Хоть и весьма своеобразный. Потому отметил:

— А ловко вы это придумали. Ну, с вороной.

— После того как мой посланник устроил в вашем поместье хаос и панику, я решил доработать способ передачи коротких сообщений, — не оборачиваясь, ответил леший. — А то в следующий раз еще нападете на моего лесовика.

— У нас и в мыслях такого не было, мастер Иволгин, — поспешно ответила Лада. — Мы бы не стали проявлять к вам такое неуважение.

— Поди знай, — загадочно произнес леший. — Но теперь у нас появились куда более быстрые способы передачи информации.

— Если бы вы купили себе телефон, эти возможности были бы еще быстрее и проще, — едва слышно буркнул я.

— Ворону не надо заряжать, — усмехнулся хозяин леса и бросил на меня сияющий взгляд.

Он вдруг показался намного моложе, чем раньше. Быть может потому, что до того он был мрачным, а теперь его развеселили мои слова.

Спустя несколько минут, впереди послышалось тихое журчание воды. И с каждым шагом, звук усиливался. Деревья начали расступаться, и вскоре впереди показалась поляна. По краю тек небольшой ручей, от которого веяло прохладой.

Тропа осталась за спиной, и я с трудом удержался от облегченного вздоха. Боковым зрением отметил, что стоявшая рядом Лада тоже немного успокоилась. Напряжение в её плечах чуть ослабло, но рука дружинницы всё равно инстинктивно потянулась туда, где обычно висел нож.

— Прибыли, — спокойно произнес леший.

Я кивнул. Прошел к ручью. Вода по камням бежала чистая, прозрачная, с холодным стеклянным блеском. Камни на дне лежали так ровно, словно их кто-то аккуратно выложил рукой, подбирая по размеру. По берегам рос густой, местами вздувшийся мягкими подушками мох и низкая трава, тянущаяся к воде.

— Странная поляна, — послышался настороженный шепот Лады.

— Почему? — не понял я.

Вместо ответа девушка обвела рукой пространство. Я осмотрелся и быстро догадался, что имела в виду дружинница.

Лес отступал от поляны на несколько шагов, образуя ровный круг, и в этом круге было непривычно тихо. Ни птиц, ни насекомых. Даже ветер сюда почти не доходил.

— Хорошее место, — заметил я, обращаясь к стоявшему в нескольких шагах от меня Иволгину. — Спокойное.

Леший усмехнулся. Присел на пятки у воды, опустил ладонь в ручей и на мгновение замер. А затем поднялся и указал куда-то за водную преграду:

— Смотрите.

Я прищурился, вглядываясь в лесную чащу, которая высилась впереди:

— Что… — начал было я, и в тот же миг из-за тёмной стены ельника шагнул олень.

Зверь вышел медленно, без спешки, словно точно знал, что здесь ему ничто не угрожает. Высокий, статный, с длинными, сухими ногами и мощной грудью. Шерсть его была светлой, почти серебристой, и в рассеянном свете, пробивающимся сквозь кроны, казалась словно подсвеченной изнутри. Широкие, ветвистые рога, с чётким, почти геометрическим рисунком, напоминали вырезанную из кости корону.

Он остановился у самого края поляны по ту сторону ручья, поднял голову и застыл, глядя на нас. И я невольно задержал дыхание.

Боковым зрением я заметил, что стоявшая рядом Лада словно окаменела и замерла. Я видел, как побелели костяшки её пальцев. Она больше не тянулась за ножом. Опустила руку, словно признавая, что оружие здесь неуместно.

— Это… — выдохнула она едва слышно, — он настоящий?

Иволгин довольно улыбнулся, явив кончики клыков.

— Настоящий, — ответил он негромко. — Северный королевский олень. Таких зверей осталось в мире едва ли два десятка.

Олень сделал шаг вперёд. Копыто коснулось воды, и по поверхности пробежала тонкая рябь, словно отражение решило обрести свою жизнь.

Я почувствовал, как по коже пронесся холодок. Олень наклонил голову, качнув рогами. Ещё раз пристально взглянул на меня. А затем развернулся, широким скачком бросился к лесу, в следующее мгновение растворившись в чаще. Деревья сомкнулись за ним, и только подрагивающие ветви напоминали о том, что это было не наваждение.

Я медленно выдохнул, лишь сейчас осознав, что всё это время почти не дышал.

— Значит… — начал я и осёкся.

Иволгин кивнул, будто продолжил мысль за меня:

— Значит, у вас теперь есть два оленя, мастер-князь.

Он посмотрел на меня внимательно, вмиг становясь серьезным.

— Я на многое пошел, чтобы привести его в свой лес. Не хочу, чтобы только владения Дубова были священными.

— Заповедными, — мягко поправил я.

— Именно, — леший сложил на груди руки. — Мой лес не хуже, и он тоже должен стать заповедным.

Лада молчала, зачарованно глядя в чащу, где исчез олень. Усмехнулся: сейчас, она очень напоминала мне Дроздова.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил я Иволгина.

На мгновение на губах лешего проступила презрительная усмешка, которая давала понять, что в гробу он видел помощь людям, и кабы не нужда…

— Мы делаем с вами одно дело, — напомнил он.

— Все верно, — согласился я.

Леший подошел к стоявшему в центре поляны, наполовину ушедшему в землю, покрытому мхом камню. Провел ладонью по шероховатой поверхности и не оборачиваясь, произнес:

— И раз уж мы с вами… на одной стороне, Николай Арсентьевич… Не нравится мне этот ваш новый союзник. Как вы сказали? Платонов?

— Он не мой союзник, — поспешно ответил я. — Но я хотел бы узнать вашу позицию.

Леший обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое, древнее, совсем не человеческое.

— Он предлагает вам убрать одних хищников, чтобы пустить других, — просто ответил он.

— Каких? — уточнил я.

— Туристов, — хмыкнул Иволгин. — Люди, которые приходят «полюбоваться», всегда оставляют после себя много грязи. Они шумят, жадно хватают все, до чего дотянуться, ломают кусты, рвут траву и рассовывают по карманам камни. Они затопчут тропы животных, замутят воду в ручьях, распугают живность, соберут ягоды, которые кормят белок.

Он подошёл ближе, понизил голос:

— Если вы разрешите этому Платонову строить усадьбы, он привяжет это место к себе. А потом…

Леший замялся, подбирая слова, а затем продолжил:

— Потом вы уже не сможете его выгнать, не уплатив цену.

— Какую? — уточнила Лада.

Иволгин перевел взгляд на девушку:

— Такой, которую платят не деньгами, — просто ответил он. — Ту, которую вы не захотите отдавать.

Поляна снова погрузилась в тишину. Только ручей журчал по камням все так же спокойно.

— Благодарю за науку, — наконец сказал я.

Леший кивнул.

— Я долго пожил на этом свете. Конечно, не так много, как Митрич, — он слегка скривился, при упоминании соседа. — Но все же я точно знаю, что когда предложение кажется слишком заманчивым, то оно наверняка окажется с подвохом. Подумайте, этот человек явился именно тогда, когда вам понадобилась помощь. И посулил вам то, чего вам требовалось. Слишком уж все гладко. Но это только мои предположения.

— Которые имеют под собой почву для размышлений, — возразил я. — Потому я прислушаюсь к вашему совету.

— Всего лишь мнению, — бросил Иволгин с показным безразличием и добавил, — Идемте, мастер-князь. А не то ваш воевода потеряет терпение и направится в чащу. Натопчет тут.

— Мне казалось, что вы с ним ладите, — предположил я.

— Вам показалось, — сухо ответил леший и добавил едва слышно, — Ведьмак всегда останется ведьмаком, какую бы шкуру ни примерил.

С этими словами леший и направился прочь с поляны.

Дорога обратно прошла куда быстрее. И в этот раз мы шли не той темной тропой. И уже на середине пути я не выдержал, уточнил:

— То есть, на ту поляну была более… удобная дорога?

— Была, — не стал отрицать Иволгин.

— И почему же мы шли той, темной? — не удержался я от вопроса.

Леший остановился и обернулся. На его лице мелькнула и исчезла хитрая усмешка:

— Так сложилось, — пожав плечами, просто ответил он.

Я только покачал головой, но промолчал. В конце концов, жаловаться было грех. Леший привел в свою часть леса невероятное животное, показал мне его в особенном месте. То, что оно не простое я понял и без подсказки Лады. И это должно было дорогого стоить для Иволгина. А уж то, как он научил ворону человеческому языку и вовсе добрый знак. Быть может, мы с ним все же однажды сумеем стать, пусть не друзьями, но не врагами.

Через несколько минут мы вышли к поляне, где оставили оружие. Иволгин подошел к пню, поднял нож Лады, подал ей рукоятью вперёд.

— Благодарю, владыка леса, — с поклоном ответила дружинница, принимая оружие.

Леший кивнул, затем перевёл взгляд на меня:

— Обратно вам по той дороге, — произнес он, указав на едва заметную в высокой траве тропинку. — Идете прямо, никуда не сворачиваете. И минут через двадцать выйдете к поместью.

— Благодарствую, — ответил я.

— Удачи вам, мастер-князь, — попрощался леший и мрачно добавил. — Будьте осторожны. Очень осторожны.

С этими словами Иволгин шагнул в сторону и исчез среди стволов. Деревья за его спиной сомкнулись, и на поляне повисла тишина. Я стоял, глядя на пробивающиеся сквозь кроны солнечные лучи.

— Воевода предупреждал, что служба будет… необычной, — задумчиво протянула Лада после паузы. — Даже для меня. И он оказался прав. А повидать мне довелось… многое.

Я взглянул на девушку и прямо произнес:

— Ещё не поздно передумать.

Лада встрепенулась:

— Нет, мастер-князь. Я не из тех, кто бежит от опасности, — сухо ответила она.

Я посмотрел на солнечные пятна, которые плясали в траве, а затем произнес:

— Идем.

С этими словами я зашагал по дороге, которая вывела нас на поляну.

Леший оказался прав, и тропа словно сама вывела нас опушке. И когда впереди показалась ограда поместья, я впервые за всё утро ощутил, как напряжение понемногу отпускает.

Мы вышли из леса, подошли к калитке.

— Спасибо, что составили компанию, — произнес я, обращаясь к Ладе, когда мы уже стояли у ограды.

— Еще бы она посмела вам отказать, — послышался сбоку знакомый голос, который заставил нас с дружинницей обернуться.

Воевода стоял в нескольких шагах, скрестив на груди руки и пристально рассматривая нас. Вид у него был мрачным, словно у отца, который отпустил меня на прогулку, но я припозднился, и теперь старший родич был недоволен.

— Ну? — уточнил он. — Как прогулка?

— Иволгин показал Королевского оленя, — ответил я.

— Это он Митрича переплюнуть решил, — усмехнулся Морозов, покачав головой. — Придется нам следить, чтобы во время гона стата не пересекались.

— Стада? — удивился я.

— А вы думаете, что самцы оленей живут в одиночестве? — снисходительно уточнил Владимир Васильевич.

— Дроздов будет в восторге, — хмыкнул я.

— Если сможет вернуться в Северск, — заметил Морозов и поджал губы.

— А еще Иволгин посоветовал не работать с Платоновым, — вспомнил я.

Мужчина удивленно поднял брови:

— Вот как? И что конкретно он вам сказал?

— Что от туристов будет еще больше вреда, чем от промышленников, — вздохнув, ответил я, и воевода кивнул:

— Его слова недалеки от истины.

— После признания лесов заповедными, желающих мусорить сильно поубавиться, — запальчиво возразил я. — Потому что нарушителям будут грозить большие штрафы.

— И кого это когда-нибудь останавливало? — хмыкнул Морозов. — Если постояльцы усадеб будут людьми состоятельными, то штрафы их не особенно напугают.

Я промолчал. Крыть было нечем. Вместо этого произнес:

— А еще, леший сказал, что если мы пустим Платонова на территорию, выгнать его будет куда сложнее.

Владимир Васильевич задумчиво потер ладонью подбородок:

— Не нравится мне всё это. Сначала появляется неизвестно откуда, предлагает помощь. Потом выясняется, что Молчанов о нём ничего не знает. Теперь и Иволгин предостерегает.

— Мне тоже не нравится, — признал я. — Поэтому, пока будем держать ухо востро.

Воевода кивнул:

— Понял. Передам дружинникам. Ладно, идёмте к дому. День выдался долгий, пора и отдохнуть.

Я открыл калитку, посторонился, пропуская Ладу, и вошел на территорию. Она коротко поклонилась и пошла по дорожке.

— Иволгин пропустил ее в чащу или оставил на поляне? — тихо осведомился Морозов.

— Пропустил, — сообщил я. — К тому же отметил, что вы хорошо воспитываете подчиненных.

— Ясно, — хмыкнул мужчина.

— Так вы нарочно отправили со мной Ладу? — догадался я.

— Мне хотелось понять: он против любой женщины с человечскиими корнями или ему только ваша сестрица не глянулась.

— И чем она ему насолила, — вздохнул я и тут вспомнил, как Иволгин назвал воеводу. — Он обмолвился, что ведьмак остается собой, какую бы шкуру ни примерил. Что он имел в виду?

Морозов сбился с шага, оглянулся, словно хотел убедиться, что нашу беседу никто не слышит. А потом нервно повел плечами.

— Лешие, — протянул он хрипло и развел руки в стороны, — что с них взять? То ворону пришлют, то туман наведут, то наговорят всякого, а нам потом гадай — о чем они.

Я сделал вид, что принял эту отговорку, но про себя решил, что обязательно попытаюсь узнать, что означает слово «ведьмак».

Мы направились по дорожке к особняку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Где-то в саду щебетали птицы, воздух был свежим, пахло травой и цветами. У крыльца Морозов остановился и бодро сообщил:

— Я пойду проверю посты.

— Хорошо, — кивнул я. — Спасибо, Владимир Васильевич.

Воевода направился к дому дружинников.

Я поднялся по ступеням крыльца и толкнул дверь. В гостиной было тихо. В камине потрескивали поленья, а с кухни пахло свежим хлебом и травяным отваром, который любил Никифор.

Сестра сидела в кресле у камина с книгой на коленях. Увидев меня, она подняла голову:

— Ну как прошла беседа? — живо уточнила она.

— Договорились, — коротко ответил я и опустился в кресло напротив. — А еще обсудили этого Платонова. И лесничий, мягко скажем, не в восторге от того, что лес превратится в паломничество для туристов.

Марина отложила книгу. Склонила голову и с интересом посмотрела на меня:

— И что ты будешь делать?

— Ждать, — ответил я. — Пока Зубов не соберёт информацию. А потом решу.

Сестра кивнула. На несколько мгновений в комнате повисла тишина, которую нарушали только потрескивающие в камине дрова.

— Ты обещал мне все рассказать, — наконец произнесла девушка и, пока я не успел придумать что-то подходящее для ответа, потрясла в воздухе пальцем, — Я нашла в твоем кабинете еще пару странных книг. Вроде дневника твоего предшественника. Если принимать его записи всерьез, то места тут поистине волшебные.

— Считаешь, что стоит принимать всерьез? — уточнил я, выгадывая минуту-другую времени.

— Никифор мне дал понять, что старый князь не был глупым и не страдал слабоумием. И я сделала выводы.

— И какие же?

— Они покажутся невероятными. Но знаешь, — она перевела дыхание и отбросила ото лба непослушную прядь волос, — мне сегодня показалось, что у Мурзика за спиной появились крылья. Я его поймала, и он обернулся обычным бельчонком.

— Он тебя не укусил? — озаботился я.

— Нет. Но он спрятал от меня крылья, — подытожила сестра и нахмурилась. — И теперь ты тоже попытаешься от меня спрятать правду?

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не поступай так со мной, — тихо попросила Марина и сложила на груди ладони. — Я имею права знать правду.

— Хорошо. Слушай…

И я начал рассказывать обо всем, что мне довелось повидать с момента, когда я перебрался в Северск.

Марина слушала молча не перебивая. Иногда она удивленно поднимала брови, порой хмурилась, а когда я рассказал, как на усадьбу напали упыри, она охнула. Когда же я закончил, она встала с кресла, подошла к окну, и глядя в сад, задумчиво произнесла:

— Значит, я живу в мире, где есть лешие, домовые и еще невесть что.

— Похоже на то, — подтвердил я. — Тебя это пугает? Или ты считаешь, что я сошел с ума?

Сестра помолчала, обдумывая услышанное:

— Второе точно отпадает, — произнесла она наконец. — В первую ночь мне не спалось, и я выглянула в окно. И увидела, как какой-то человечек в соломенной шляпе убирает с дорожек листья, дирижируя веткой. А листва и мусор его слушаются, складываясь в кучу. И выплеска силы при этом, я не почувствовала.

Я кивнул:

— Это дворовой. Очень добрый дядька.

— А еще я видела тени чудных существ, что бродили по саду, — продолжила девушка.

— Такое тут тоже случается, — подтвердил я.

— А Никифор? — живо уточнила сестра. — Он…

— Домовой, — ответил я. — Иногда вредный, но в целом тоже добрый.

— И хорошо слежу за порядком, — послышался приглушенный голос с кухни.

— И прекрасно готовишь, — ответила ему Марина. — А дружинники?

— Обычные люди, — пояснил я и, вспомнив про Ладу, поспешно добавил. — За редким исключением.

Девушка нахмурилась:

— Теперь стало интересно, кто из них не человек, — пробормотала она.

Я развел руки и просто произнес:

— Добро пожаловать в настоящий Северск.

Марина с облегчением рассмеялась:

— Спасибо за теплый приём.