Медведев книга 5. Союз

Глава 7 Беспокойное утро

Какое-то время мы молча стояли на берегу ручья. Сумерки сгущались, но сама ночь будто не спешила наступать. Дружинники же вернулись к патрулированию периметра поместья. Платонов уже исчез за изгибом русла, но его слова словно эхом отдавались в голове.

Морозов первым нарушил тишину:

— Гладко поёт, этот припозднившийся гость, — произнес он. — Слишком гладко.

Я фыркнул, хотя усмешка вышла немного нервной.

— Думаете, он водит нас за нос?

Воевода пожал плечами и произнес:

— Он неглуп. — А умный человек никогда не приходит без выгоды для себя.

— Платонов и не скрывает выгоду, — возразил я. — Туризм, инфраструктура… звучит логично. С выгодой для обеих сторон.

— Так-то оно так, -согласился Морозов. — Но я все равно постараюсь узнать побольше про этого нашего соседа.

— Вы знали почившего хозяина того поместья, которым владеет Платонов?

— Там жил один… — нехотя кивнул воевода. — Вредный старик был, скажу я вам. И не такой, как наш Никифор, к примеру. А из тех, кто может притравить поле с пшеницей, чтобы вся деревня потом у него муку покупала на последние деньги.

— Такой жадный?

— Не ради денег, — покачал головой Морозов. — Если бы он делал это для выгоды, то все было бы понятно. Но когда человек делает гадости без повода… от него стоит держаться подальше. Семьи у него, вроде не было.

— А его наследника вы раньше встречали?

Воевода молча мотнул головой, чтобы через паузу произнести:

— Вы правда думаете, что он будет довольствоваться тем, о чем попросит сразу? Сдается мне, что он захочет получить больше выгоды и возможностей. Не удивлюсь, если он начнет устраивать экстремальные экскурсии.

— И зачем ему это? — уточнил я.

— Потому что он хочет устроить закрытый комплекс для очень богатых туристов. А им угодить сложно. Это не наш Дроздов, которому прогулка по лесу показалась настоящим приключением. Зажравшимся все равно хочется жрать. Только совсем другие блюда. Погорячее и поострее.

Мы обменялись тяжелыми взглядами, а потом, не сговариваясь, вздохнули.

Я посмотрел на воду. Камни поблёскивали в свете фонаря холодным серебром. Где-то вдалеке в лесу раздалось длинное, низкое уханье.

— Посмотрим, — ответил я после паузы. — Утро вечера мудренее.

Воевода хмыкнул, будто согласиться ему было сложно, но спорить не хотелось:

— Тоже верно, Николай Арсентьевич. Идемте к дому.

Мы развернулись и пошли в сторону возвышащегося в полумраке поместья. Тропинка под ногами тихо хлюпала. Вода ещё не успела уйти в землю, оставив после себя влажный блеск небольших лужиц. Воздух пах прохладой ручья.

Некоторое время мы шли молча. Только когда сквозь деревья показался висевший у крыльца фонарь, Морозов вдруг сказал:

— И все-таки не нравится мне он, Николай Арсентьевич.

Я замедлил шаг, прислушиваясь к словам воеводы. Уточнил:

— Вы считаете, он опасен?

— Полагаю, что человек, который проходит десять километров по ледяной воде и улыбается так, будто вернулся в гостиную родного дома… вызывает подозрения. Он ведь мог обратиться к вам иначе, прийти как обычный человек. Но предпочел проделать этот странный путь. И одно это — уже попытка показать себя особенным человеком.

— Фактически, он не нарушил границ, — заметил я.

— Он их проверил, — возразил Владимир Васильевич.

Мы поднялись на крыльцо, и я уже подошел было к двери, как та распахнулась, и на пороге показался Никифор. Он вытер ладони о полотенце и закинул его на плечо.

— Ну наконец-то, — проворчал он, оглядывая нас с головы до ног. — Ужин готов, сейчас подам в столовую.

— Мы уже идём, — устало улыбнулся я.

— Я, пожалуй, пойду к себе, — вздохнул воевода.

— Там уже все остыло, что ты к себе уволок, — фыркнул домовой. — А в столовой все горячее, свежее. И я старался.

Морозов только махнул рукой, будто пытаясь разогнать с плеч ночную сырость.

— Вот и чудно, — подытожил домовой, сменив тон с грозного на вполне миролюбивый.

Он развернулся и направился вдоль коридора. Мы же с воеводой прошли в столовую, из которой уже слышался звон посуды. Я уловил запах свежего хлеба, тушёного картофеля и каких-то трав.

Когда же мы вошли в помещение, на столе нас уже ждал простой ужин: розоватая рыба, немного зелени, толстые ломти хлеба с поджаристой корочкой. Свет лампы мягко ложился на стол, придавая еде почти праздничный вид.

— Прошу, — произнес Никифор, делая приглашающий жест.

— Спасибо, — ответил я.

Мы прошли к столу и заняли свободные места. Никифор же, вооружившись лопаткой, принялся раскладывать по тарелкам порции:

— Марина Арсентьевна сказала, что она утомилась и отправилась почивать пораньше. Хотя я заметил, что она унесла к себе все пакеты с покупками, — как бы между делом, сообщил он. — А Вера просила подать ужин в ваш кабинет. Сослалась на то, что у нее еще много работы.

С этими словами, домовой поставил перед нами тарелки, и мы молча принялись за еду под шум дождя, который припустил за окном с новой силой.

Ужин, как всегда, оказался вкусным.

— Спасибо, Никифор, — произнес я, отодвигая пустую тарелку. — Все как всегда на высоте.

Домовой только улыбнулся, собирая посуду.

— Мне нужна ваша помощь,- обратился я к нему.

Никифор замер на короткое мгновенье, а потом резко повернулся ко мне. На его лице мелькнуло что-то похожее на торжество, но тут же пропало. Домовой откашлялся, деловито устроился на стуле, сложил руки перед собой и очень серьезно осведомился:

— Что нужно, княже? Я многое могу.

— Дело это деликатное, — зашел я издалека. — Сегодня на площади в городе ко мне и к Марине подошел мальчишка из старшего народа.

— Этому мальчишке может быть больше сотни лет, — буркнул воевода и замолк, под суровым взглядом домового.

Я быстро пересказал историю, в которой моя сестрица получила странный подарок.

— Вы брали в руки тот камушек? — строго уточнил домовой.

— Нет, — я пожал плечами.

— Но рассмотрели полоски, — словно для себя самого сказал Никифор и свел брови у переносицы. — Куда ваша сестрица положила этот клад?

— В сумочку, — с готовностью сообщил я. — Мне очень нужно, чтобы вы…

— Проверил, все ли в порядке с этой вещицей и при необходимости изъял ее, — продолжил за меня старик.

— Надеюсь, вас это не обидит… — начал было я, но домовой снисходительно усмехнулся.

— Это дело для меня простое, Николай Арсеньтевич. Я слежу за всеми, кто в доме. Вы все — мои домашние.

Старик внезапно показался мне выше ростом и шире в плечах. Он улыбнулся и соскочил со стула, принимаясь складывать тарелки в стопку.

— Вы правильно сделали, что обратились ко мне, княже, — пробормотал он негромко. — Со мной не пропадете…

Он ушел, а мы с воеводой еще какое-то время посидели за столом, допивая отвар, а затем разошлись. Морозов пожелал мне спокойной ночи и отправился к дружинникам, я же поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату. Закрыл за собой дверь и поежился от неожиданной прохлады. Окно было приоткрыто, и шторы чуть колыхались, словно вздыхали от и на пол ложилось бледное, мягкое, почти живое отражение фонаря.

Я сел в кресло и уставился в темноту за окном. В чем-то воевода был прав, и предложение Платонова и правда вызывало некоторые вопросы. Например, почему этот потомок помещиков появился только сегодня. Да и предложение было слишком гладким, словно бы Платанов учел все, даже интересы старшего народа. Но при этом, рыбачивший в ручье человек, пытался казаться обычным.

Я вынул из кармана телефон, некоторое время повертел аппарат в руках. Затем открыл список контактов и нашел знакомый номер. Нажал на кнопку вызова. Из динамика донеслось несколько гудков, а затем соединение оборвалось, и равнодушный механический голос сообщил, что 'аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

— Вот же… — с досадой протянул я.

Положил аппарат на прикроватный столик. Затем неспешно разделся и забрался в кровать. Глубоко вздохнул, отгоняя навязчивые мысли. И сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Утро встретило меня пробивающимся сквозь шторы мягким золотистым светом. Воздух в комнате был прохладным, и я некоторое время лежал, укутавшись в одеяло. А затем вздохнул, протянул руку и нащупал лежавший на столике телефон. Взглянул на экран, на котором высвечивалось сообщение:

«Этот абонент появился в сети»

Чуть выше был номер Молчанова. Я довольно хмыкнул, и в следующее мгновение телефон в ладони завибрировал. На экране высвечивалось имя нужного мне абонента. Я улыбнулся и нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Надеюсь, не разбудил вас, Николай Арсентьевич? — послышался в динамике спокойный, хрипловатый голос.

— Нет, я уже на ногах, — поспешно соврал я. — Рад, что вы вышли на связь.

Собеседник недоверчиво хмыкнул, явно сомневаясь в том, что я уже давно проснулся.

— Да, были… обстоятельства, — коротко, уклончиво сказал он. — Что-то случилось?

Я на секунду замялся, подбирая слова:

— Вчера ночью у поместья я встретился с одним человеком. Мастером Платоновым. Он пришел по воде…

— Где-то я уже слышал подобную историю, — задумчиво протянул Молчанов.

— Что? — не понял я. — А, нет. Через территорию протекает мелкий ручей, по которому этот Платонов и спустился. Он пояснил, что не хотел нарушать границы моей территории.

— Интересное решение, — заметил собеседник.

— Он сделал мне предложение, от которого сложно отказаться. И я хотел бы уточнить: вы вроде бы знаете всех в городе. Можете рассказать мне про этого Платонова?

В динамике повисла короткая пауза. Наконец, Молчанов медленно произнёс:

— Платонов… говорите?

— Он самый, — подтвердил я. — Сказал, что владеет поместьем выше по течению.

В динамике снова повисла пауза:

— Странно, — произнёс наконец Молчанов. — Я… не припомню ни одного Платонова, который мог бы жить в Северске и окрестностях. Вообще ни одного.

Его голос был ровным, но я уловил под ним едва заметную тревогу, которая передалась и мне. Меня словно окатило холодом. Я сел на кровати, ощущая, как лед скатывается по позвоночнику. А утренний свет, пробивающийся сквозь занавески, вдруг показался слишком блеклым, словно бы я был в старом, черно-белом фильме:

— Тогда кто же был человек, стоявший ночью в моём ручье? — спросил я.

На другом конце тихо скрипнул стул, будто Молчанов резко встал:

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил глава фонда. — Но признаться, вам удалось меня заинтересовать.

Я встал с кровати и прошёлся по комнате, чувствуя босыми ступнями холодные доски пола. Боковым зрением заметил, как за окном, в кронах деревьев что-то шевельнулось. Может быть, ветер тронул ветку, а может быть это была птица. Не знаю почему, но мне почему-то вдруг вспомнился тот серебристый отблеск, который я заметил вчера у ограды.

— А что он вам предложил, Николай Арсентьевич? — уточнил Молчанов. — Если это, конечно, не секрет.

Я подошел к окну, приподнял край занавески. Сад был залит туманом, будто ночь ещё не хотела отпускать землю:

— Союз. Чтобы вместе избавиться от промышленников.

— Интересно, — ответил Молчанов. — И каким же образом?

— Он утверждает, что сможет выдворить их из княжества на вполне законных основаниях, — медленно произнёс я. — А взамен просит разрешения построить две… туристические усадьбы. И вложиться в инфраструктуру природных маршрутов.

На линии повисла настороженная тишина, будто Молчанов отодвинул от себя трубку, перевёл дыхание, и только потом осторожно вернулся к разговору.

— Забавно, — сказал он наконец. — Слишком хорошо звучит.

Я хмуро улыбнулся:

— Согласен.

— Николай Арсентьевич… — голос Молчанова стал ниже, почти. — Вы человек неглупый, иначе наш фонд бы попросту не взялся с вами сотрудничать. И потому должны понимать: если кто-то приходит в темноте по воде, и предлагает избавить вас от всех врагов…

Он помолчал, а затем спокойно добавил:

— Тем более, если человек способен избавить вас от крупных промышленных компаний в обмен на туристические усадьбы и маршруты для отдыхающих… Вам не кажется, что это предложение не совсем выгодно для предлагающего? С таких усадеб много не заработаешь. А благотворительность в крупных предприятиях не в чести. Любая сделка направлена в первую очередь на извлечение прибыли.

Я провёл ладонью по щеке, пытаясь окончательно проснуться. Переступил с ноги на ногу: холод деревянного пола под ногами теперь казался куда сильнее, чем в самом начале.

— Я это понимаю, — ответил я. — Вот потому и позвонил вам.

— Правильно сделали. — одобрил мое решение Молчанов. — Я постараюсь навести справки про это поместье. Но очень прошу вас: пока не подписывайте никаких бумаг. Не давайте даже никаких обещаний.

Я замер у окна, опершись ладонью о холодное стекло. Туман за пределами усадьбы становился гуще, словно кто-то мягко стягивал белую пелену с дальних холмов:

— Хорошо.

На том конце послышался негромкий вздох, будто Молчанов ожидал, что я стану с ним спорить.

— Я свяжусь с вами вечером, — добавил он. — Как только получу первые результаты.

— Спасибо, — ответил я, и собеседник завершил вызов.

Я выдохнул и чуть отстранил занавеску. И мне показалось, что туман за окном стал плотнее, гуще, словно его уже можно было резать ножом. В кроне старой липы что-то мелькнуло: едва заметный серебристый отблеск, похожий на тот, что я видел ночью у ограды.

Я отнял телефон от уха, чувствуя, как воздух в комнате будто стал прохладнее. Всмотрелся в кроны деревьев. Серебристый отблеск у липы исчез. Но он несомненно мне не померещился.

Потому положил телефон на прикроватный столик и направился в ванную. Быстро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.

Спустился в гостиную, где уже был разожжен камин. А на столике стоял чайник, от которого тянулся травяной аромат.

Марина сидела в кресле, завернувшись в плед, с чашкой в руках и глядя в огонь. Ее волосы были растрёпаны. Скорее всего, она только что встала. Услышав мои шаги, она обернулась и улыбнулась:

— Доброе утро, братец. Как спалось?

— Отлично, — ответил я, подходя к столику.

Она понимающе кивнула и сделала глоток из кружки. Затем взяла заварник и налила в чашку напиток. Протянула его мне:

— Держи.

— Спасибо, — ответил я и приняв посуду.

— У тебя вид какой-то… напряжённый, — обеспокоенно произнесла она, глядя на меня. — Что-то случилось?

Я сел на подлокотник кресла и потер шею.

— Возможно. Ещё точно не знаю.

Марина нахмурилась:

— Это связано с тем ночным гостем, о котором упомянул Никифор? — уточнила она. — Он утром шепнул, что вы вчера нашли у ручья кого-то.

Я усмехнулся:

— Смотрю, Никифор в курсе всех новостей.

— Не уходи от ответа, — сказала сестра и чуть наклонилась ко мне. — Ты встревожен. И скорее всего, это связано с тем человеком. Ну, или тебя уже успели огорошить какой-то новостью спозаранку. Но это маловероятно, сейчас только семь утра.

Я кивнул:

— Гость и правда оказался странным.

Марина вопросительно подняла бровь:

— Странный в чем?

— Человек просто спустился на десять километров от дома по ледяной воде ручья и предложил избавить меня от всех промышленных компаний.

Марина моргнула и медленно поставила кружку на стол.

— Это… немного необычно, — сказала она осторожно.

— Да уж, — согласился я.

Некоторое время мы сидели молча. А затем Марина повернулась ко мне и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но в это мгновение коридоре послышались тяжелые шаги. А через секунду в гостиную вошёл Морозов. Воевода остановился на пороге, посмотрел на нас и произнес:

— Доброе утро.

— Доброе, — одновременно ответили мы.

Владимир подошел к камину и уточнил:

— Какие планы на сегодня, Николай Арсентьевич?

Я на секунду задумался, сделал глоток отвара, а затем произнес:

— Нужно побеседовать с Климовым. И передать ему договоры с артелями.

Воевода медленно кивнул, не сводя глаз с белёсой дымки за стеклом. И хотел было что-то ответить, но в этот момент в саду раздался странный звук, будто сломали толстую сухую ветку.

От этого Марина вздрогнула. Морозов мгновенно напрягся, словно заслышавший движение хищник. А я встал и с чашкой в руке подошел к окну. И увидел, что в тумане, там, где ещё минуту назад было пусто, теперь неподвижно стояла одинокая тёмная фигура. А через мгновение, туман колыхнулся, словно скрывая её, и силуэт исчез.

На секунду в гостиной повисло молчание.

— Вы тоже это видели? — тихо спросил я не оборачиваясь.

— Видел, — ответил Морозов.

Марина медленно поднялась на ноги.

— Что… это было? — с трудом произнесла она. И я заметил, как расширились у сестры глаза. А ладони слегка подрагивали, выдавая страх.

Я выдохнул, опуская занавеску. И ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Скоро узнаем.