Медведев книга 5. Союз

Глава 15 Пресса Империи

Работа в порту закипела. А жандармы начали потихоньку оттеснять репортеров от ограды, давая понять, что конференция закончилась. Морозов же вышел из авто и направился ко мне:

— Николай Арсентьевич, — начал он, поравнявшись со мной. — Репортеров отправляют восвояси. Чтобы не мешали мастерам трудиться.

Из толпы послышался громкий выкрик, который не смогли заглушить ни скрип досок ни голоса рабочих.

— Князь, не велите казнить, а велите слово молвить!

На такое заявления я не смог не отреагировать. И невольно принялся выискивать взглядом того, кто обратился ко мне.

— Не положено без дозволения, — грозно заявил один из жандармов, когда мимо него попытался проскользнуть невысокий парень в мятом пальто.

Тот вскинул руки вверх в жесте капитуляции и вновь выкрикнул:

— Князь! Позвольте поговорить…

— Лучше не связывайтесь, — буркнул воевода, оценив репортера с растрепанной шевелюрой. — Видно же, что он убогий. Наверняка начнет что-нибудь канючить. Или того хуже, начнет в ноги падать и ботинки слюнявить.

— Какой же вы жестокий, Владимир Васильевич, — усмехнулся я и дал знак офицеру, пропустить странного парня.

— Вот не говорите потом, что я вас не предупреждал, — вздохнул Морозов и встал рядом, скрестив руки на груди.

Он подозрительно смотрел на приближающегося незнакомца. Когда тот споткнулся и едва не упал мне под ноги, воевода молниеносно шагнул. Он загородил меня и подхватил парня, не позволяя тому свалиться на раскрошенный бетон.

— А я говорил, — бросил он вполголоса через плечо, а потом уже обратился к спасенному от падения, — Ты болеешь? Чего бледный такой?

— Я не хворый, — гордо заявил парень и попытался обойти преграду в виде Морозова. И очень удивился, когда у него это не получилось.

— Дайте пройти! — возмущенно выдохнул он. — Я представитель свободной прессы Империи.

— Бывает, — меланхолично отозвался воевода, а затем безапелляционно потребовал, — карманы выверни.

— Что? — пискнул репортер.

— Глуховат? — с напором уточнил Морозов и потер ладони, между которыми полыхнули искры.

— Зачем вам это? — парень опешил, но, к его чести, не попятился. Вместо этого он нахохлился, как воробей на ветке, и бросил на противника воинственный взгляд.

— Проверить, нет ли у тебя оружия, — терпеливо пояснил Владимир, старательно формируя небольшой, но угрожающе шипящий шар из пламени. — Ты ведь не к лавочнику подходишь, а к самому князю. И мне твой образ не кажется приличным.

— Да как вы смеете? — репортер беспомощно развел руки в стороны и бросил на меня взгляд полный надежды. — Я Савелий Озеров.

— Значит, карманы не хочешь показывать, — проговорил Морозов почти скучающе и подбросил пылающий снаряд в ладони.

— Произвол какой-то, — пробормотал парень и быстро вывернул карманы.

Наружу посыпалась всякая мелочь:, скрепки, гвоздь, смятые в комочки обрывки бумаги, леденец в яркой обертке, черный камень на кожаной ремешке, огрызок карандаша.

— Вот все мое оружие, — с вызовом заявил Савелий.

— Больше ничего не припрятано?

— Ничего, — хмуро процедил парень.

— А если найду? — недобро оскалился воевода.

Словно вспомнив о чем-то, репортер резко распахнул пальто.

Мне показалось, что прямо сейчас мой защитник спалит недотепу, но Морозов не повелся на провокацию и дождался, пока парень продемонстрирует содержимое внутреннего кармана верхней одежды. В нем был припрятан блокнот и небольшое записывающее устройство. Последнее Савелий извлек на свет с особой осторожностью.

Воевода беспардонно выдернул аппарат из пальцев репортера.

— Не спалите дорогую вещь, — охнул парень и шагнул было к Морозову. Но вовремя опомнился и лишь качнулся с пяток на носки и обратно.

— Верну в целости, — усмехнулся воевода и погасил огонь. — А ты впредь не дерзи. Понимать надо, что нельзя не пойми кому лезть к князю.

— По улицам он без охраны ходит, — запальчиво заметил Савелий.

— Хамить изволишь?

Владимир прищурился и склонил голову к плечу, изучая парня насмешливым взглядом.

— Пожалуй, Николай Арсеньтевич, я был прав. Не надо вам общаться с этим странным типом.

— Надо! — воскликнул Савелий и его лицо пошло красными пятнами. — Я ведь просто… Я же…

Мне стало жаль беднягу, и я шагнул ближе, становясь рядом с воеводой.

— Может стоит дать шанс Озерову? — дружелюбно предложил я. — Просто он перенервничал.

— Истинно так, — бодро закивал парень, словно у него в шее был шарнир. — Кто ж знал, что все так серьезно? Мне еще не доводилось общаться с князем. А в редакции говорили, что он сам приходил к главному. И даже сам в кассу обращался и платил. Вот я и подумал…

— Это не повод вести себя по-панибратски, — сурово резюмировал воевода и посторонился.

Озеров воодушевился и протянул мне руку. Я ответил на рукопожатие, которое оказалось очень энергичным. Затем парень быстро сел на пятки, не обращая внимания на то, что полы пальто смели бетонную пыль. Савелий наскоро собрал выпавшее из карманов, чтобы вернуть все на место.

— Некоторые заметки приходится писать на бегу, — пояснил он, указав на шарики из бумаги. — А когда их скрутишь, то написанное не стирается. Даже если намокнет от дождя. Надо только осторожно развернуть…

— О чем вы хотели поговорить? — перебил я Савелия, поняв, что эта беседа рискует затянуться.

— Вы тут человек новый, Николай Арсеньтевич. И хоть прибыли не так давно, но успели проявить себя.

— Могу принять это за комплимент? — иронично улыбнулся я.

— Это он и был, — парень, наконец, поднялся на ноги и пригладил растрепанные пряди волос. Действие оказалось совершенно бесполезным, потому как шевелюра приняла прежнее буйное состояние.

Воевода хмыкнул и выразительно посмотрел на носки своих ботинок. Я понял, что он не считает парня опасным и не собирается его подпаливать.

— Вы сделали за пару недель больше, чем ваш предшественник за несколько лет, — продолжил Савелий, не заметив, как от этих слов вздрогнул Морозов. — Многим казалось, что его и нет вовсе. Все решал Совет. Конечно, с возрастом править сложно. Может, если бы он принял решение уйти с поста по собственному…

— Хватит, — резко оборвал я и, добавив в голос металла, продолжил, — Если вы изволили говорить о моем почившем родиче, то рекомендую следить за языком. Я никому не позволю отзываться о нем с пренебрежением. Вероятно, вы в силу своего возраста не понимаете, какая тяжесть лежала на его плечах. И чего ему стоило сохранить княжество от посягательств падальщиков.

Озеров замер, глаза его расширились, а пальцы дернулись. Было очевидно, что ему не терпелось взяться за ручку и блокнот, чтобы записать сказанное мной. Потом он опомнился и мотнул головой:

— Простите, мастер-князь. Язык мой — враг мой. Когда я нервничаю, то говорю все, что в голову приходит.

— И многие так считают? — вдруг подал голос помрачневший Морозов. — Что старый князь был бесполезным?

— Не могу знать, — пожал плечами репортер. — Кто-то говорит, что на последних годах его правления княжество обветшало. Что все решал Совет…

Я покачал головой, понимая, что Савелий делает только хуже. Тот заметил мое движение и метнул взгляд на воеводу. Он понял, что стоит прикусить язык, и замолк на полуслове. Но тут же сменил тему.

— Если говорить откровенно, то почти никто не ждал от вас ничего хорошего. Учитывая вашу репутацию в столице.

— А я предупреждал, — вздохнул воевода и потер переносицу. — Я в убогих разбираюсь.

— О чем это вы? — насторожился Озеров, и его взгляд заметался между мной и Морозовым.

— Вы так и не пояснили чего хотели? — спросил я.

— Конечно же, взять у вас интервью, — как само собой разумеющееся заявил Савелий. — Я точно знаю, что в редакции уже определили репортера, который должен был с вами работать. Но я считаю, что он совершенно неподходящий.

— Ну, естественно, куда ж ему до тебя, — пробормотал Владимир себе под нос и ухмыльнулся.

— Да, у меня мало опыта. Это правда. У меня своя колонка…

— Какая? — уточнил я с любопытством.

Парень замялся, очевидно, не гордясь темой, на которую пишет. Он скривился, словно откушал лимон, и нехотя признался:

— Я веду колонку с приметами и гороскопом.

— Кто бы сомневался, — фыркнул воевода, едва сдерживая смех.

— Напрасно вы так, — возмущенно встрепенулся Озеров и запальчиво продолжил, — Чтобы вы понимали: астрология является наукой, которую недооценивают. А что до примет… можете считать меня дремучим, но я верю, что многие события происходят не просто так и не сами по себе.

Впервые Морозов взглянул на гостя без издевки, но тот не заметил этого и оскорбленно продолжил:

— Конечно, другого репортера к вам отправили бы по всем правилам. Сначала позвонили вашему секретарю, записались бы на удобное время. Потому эта Луковичкина прикатила бы к вам на должностном авто…

— Луковичкина? — с преувеличенным интересом переспросил воевода.

Мне было ясно, что он решил поддеть бедолагу, но тот не заметил подвоха и, закатив глаза, пояснил:

— Она племянница нашего главного. И он ее продвигает. Девица эта ничего не смыслит в репортерском мастерстве. Только и может, что глазами хлопать и хихикать.

— И такую глупышку хотели направить к самому князю? — поинтересовался хитрый воевода.

— Ясное дело, чтобы ей потом дать вести главную колонку, — отмахнулся Савелий. — И плевать, что она ничего не умеет писать. Да она и интервью не способна брать. Толку то, что в столице училась целых три года.

Парень выдохнул и выдернул из-под манжеты платок, чтобы утереть покрасневшее лицо.

— Красивая? — невинно осведомился Морозов.

— Кто? — Озеров замер, а потом принялся комкать платок как бумагу.

— Эта Луковичкина.

Репортер покраснел еще сильнее, хотя казалось, что больше некуда. Глаза его забегали, а потом парень и вовсе закашлялся.

— Значит, хотели к нашему князю прислать красивую репортёршу, — продолжил мой помощник с невинным видом. — Глядишь, она бы и выведала у него какие-нибудь подробности личной жизни…

— Ничего бы она не выведала, — сдавленно выдал Савелий и покосился на меня с едва скрываемым подозрением. — Ко всему прочему, у князя невеста есть.

— Да? — выдохнул я с искренним изумлением.

— Ну, конечно. Это все знают. Она к вам из самой столицы приехала. Вы с ней в городе гуляли намедни.

— И когда вы все успеваете, княже? — пытаясь сохранить серьезность, спросил воевода.

— У меня часов в сутках больше, чем у других, — отмахнулся я и на секунду прикрыл глаза.

— И вот я подумал, что если к вам в княжеский особняк для взятия интервью приедет Луковичкина, то это может не понравится вашей невесте, — заключил Савелий. — Сами понимаете — женщины такие нелогичные. И хоть ваша невеста красивая и наверняка умная, но может решить, что к вам в ее отсутствие захаживают всякие…

— Луковичкины, — с готовностью подсказал воевода, уже не сдерживая сарказма.

— Она вовсе не такая, — вспыхнул парень. — Просто… будет лучше, если интервью у князя будет брать кто-то менее…

— Продолжай, — едва ли не взмолился Морозов, наслаждаясь смущением собеседника.

— Лучше это будет кто-то более опытный, — нашелся Озеров.

— Ты ведешь колонку гороскопов, — охотно напомнил ему Владимир Васильевич.

— И примет, — насупился Савелий. — И я хороший репортер. Мне просто нужен шанс. А Луковичкина, между прочим, на практике в столице помогала вести колонку скандальных новостей. Она и здесь такую пыталась создать. Но у нас скандалов немного: то в колодце вода стала горькой, то рыбаки полуголых девиц на берегу увидели…

— Так мы можем назначить время для встречи, — решительно заявил я, прерывая откровения репортера.

— Вы согласны? — охнул Савелий и шагнул ко мне ближе.

— В конце концов — у вас своя колонка. Пусть и с гороскопами…

— И приметами, — подсказал Морозов с самым что ни есть серьезным видом. Если бы я его не знал, то не заметил лукавые огоньки в глазах.

— Позвоните моему секретарю, — предложил я и продиктовал номер телефона Веры Романовны, который парень старательно записал в блокнот огрызком карандаша. — Скажите ей, что я одобрил вашу кандидатуру. И если кто-то обращался к ней, то пусть отменит прежнюю договоренность.

— Вы не пожалеете, — пообещал Савелий, ухватив меня за ладонь и тряся ее в своей. — Я такую статью напишу, что все зачитаются. Я докажу редактору, что чего-то стою. И еще…

— Докажешь Луковичкиной, — почти ласково подсказал воевода, заставив парня сглотнуть.

— Всем, — тихо заключил он и робко улыбнулся. — Спасибо за доверие.

— У князя доброе сердце, — Морозов оттеснил репортера от меня и вручил ему диктофон. — Но нам пора. Всего хорошего.

— И вам… и князю… — забормотал Озеров пятясь.

Когда он все же отошел на достаточное расстояние, воевода повернулся ко мне и негромко сказал:

— Не знаю, что там из себя представляет Луковичкина, но этот Савелий ради того, чтобы она не попалась к вам на глаза, решился на подвиг.

— Вы слишком хорошего мнения о нем, — засомневался я. — Он просто увел у нее из-под носа возможность взять интервью.

— Значит, ему оно нужнее, — философски заключил мужчина, и мы вместе направились к машине. — Едем домой?

Я кивнул:

— Да. Пора решать насущные проблемы.

Воевода сел за руль, завел двигатель, и авто выехало с территории. Морозов какое-то время молчал, а потом все же не выдержал:

— Спасибо, что заступились за усопшего князя.

— Иначе и быть не могло, — ответил я.

— Досадно, что многие считают, что старик мало делал для княжества, — продолжил Владимир Васильевич. — Конечно, в последнее время он сдал. Но все же…

— Те, кто знают о нечисти, понимают, насколько важен князь для этих земель. Они не считают старого князя бесполезным, — напомнил я. — Что до остальных…

— Может попросить этого Савелия написать что-то хорошее про вашего предшественника? — неуверенно предложил Морозов.

— Обязательно, — согласился я. — Я попрошу Веру Романовну составить список вопросов, которые надо будет осветить.

— Но тему про вашу невесту лучше оставьте нераскрытой, — внезапно посоветовал воевода.

— Почему?

— Пусть люди думают, что у вас есть избранница, — улыбнулся водитель. — Вы сюда прибыли временным регентом, и если вызывали интерес у женской части населения, то только у легкомысленных девиц. Но теперь все изменилось.

— У меня все так же должность регента, — напомнил я.

— Вы ведете себя не как случайный назначенец, — возразил воевода. — И местные матроны могут решить, что смогут вас оженить и укоренить в Северске.

— Вы ведь несерьезно? — усмехнулся я.

— А как считаете, зачем редактор решил отправить к вам свою племянницу? Неужто для интервью не нашлось кого-то поопытнее? Не удивлюсь, если старый прохвост решил попытать удачу. Луковичкина и впрямь видная девица, я ее встречал. На такую правда хочется смотреть.

— Бедный Савелий, — я покачал головой. — Он ведь увлечен ею.

— Ну, быть может, после интервью с самим князем он сможет произвести впечатление на свою зазнобу.

— Хорошо бы, — я посмотрел в окно, за которым проносились дома и деревья. — Пусть парень и не самый находчивый, но мне он показался неплохим человеком.

— Репортер не может быть хорошим, — наставительно заявил Морозов. — Это такой народ, который ищет грязное белье. Вот и этот Озеров наверняка будет пытаться выведать у вас что-то скандальное, чтобы потом вывернуть.

— Надо будет подготовиться, — вздохнул я.

— И подписать соглашение, чтобы без вашего одобрения статью не печатали, — добавил воевода.

— Разве это будет справедливо? — уточнил я.

— На войне все средства хороши, — хмыкнул мужчина.

Через зеркало заднего вида я смог заметить, как сузились глаза Морозов. Он явно размышлял о чем-то. И мне подумалось, что воевода понимает в работе прессы больше, чем я.