Медведев книга 5. Союз

Глава 14 Стройка

В гостиной повисла короткая пауза, которую нарушил Морозов. Воевода откашлялся, и его лицо снова обрело привычную решимость и негромко произнес:

— Николай Арсентьевич, нам всё же нужно решить, что делать с Платоновым.

Атмосфера в гостиной мгновенно изменилась: от пространных разговоров о нечисти мы снова вернулись к насущным проблемам. Я кивнул, переворачивая на блюдце пустую чашку:

— Нужно. Ситуация становится всё более запутанной.

— Если поместье действительно показывает разным людям разное, — продолжил Владимир, — то мы имеем дело с очень сильной сущностью.

— Молчанов говорил, что Платонов может быть полукровкой, — протянул я, глядя в окно на спокойный сад. — Если это правда, то у него есть доступ к силам, о которых мы можем только догадываться. Потому что человеческая сила одаренного смешивается с силами старшего народа.

Марина, которая до этого молча слушала, подалась вперёд:

— А что, если просто отказать ему?

Морозов покачал головой:

— Боюсь, это его не остановит.

— Тогда что вы предлагаете? — спросила сестра.

— Подождать, что скажет Зубов, — ответил воевода. — А до этого времени не подпускать этого «помещика» близко.

Я задумчиво потёр переносицу:

— Проблема в том, что мы не знаем, чего он хочет на самом деле. Предложение с туризмом может быть лишь прикрытием. Истинная цель может быть совсем другой.

— Игровая зона. — пробормотала Марина, и мы не сговариваясь обернулись к ней.

— Туризм приносит деньги только в двух случаях, — заметив наши удивленные взгляды, пояснила сестра. — Когда есть развлекательный комплекс с отработанными интересными маршрутами, где на каждом году продаются сувениры, и развлекательные зоны, которые могут предоставить все виды удовольствий для богатых мастеров из высокого общества.

— И смысл делать такое здесь? — уточнил я.

Сестра пожала плечами:

— Общение по салонам приелось для столичной молодежи, — просто ответила она. — А в столице нельзя строить развлекательные зоны. Синод попросту не одобрит такое. Здесь же я видела маленьких игровой аппарат в чайной. Хоть он и был пыльным и выключенным, но сам факт меня удивил. И лавочник пояснил, что тут это не запрещено.

— Это правда? — уточнил я у Морозова.

Тот мрачно поджал губы и кивнул.

— Все верно, не запрещено. Но никто всерьез не пытался устроить здесь игровые залы.

Сестра потерла переносицу и продолжила:

— Здесь есть близость к границе и красивые виды, которые могут затянуть сюда заграничных гостей, где игорная деятельность под полным и строгим запретом. И столичную молодежь, которая активно будет ездить сюда. А столичные притянут людей с других княжеств. Много кому интересно попасть в закрытый клуб для аристо.

— А параллельно, золотая молодежь будет спускать деньги на развлечения, — глядя на сестру, закончил я. — Ты многое поняла о столичной жизни.

Морозов покачал головой:

— Игорный дом под видом зоны отдыха… Умно.

— Только вот даже если дело с элитарным клубом выгорит, княжество превратится в вертеп, — продолжил я за воеводу. — Другие предприниматели тоже захотят устроить игровые для людей поскромнее. И стоит понимать, что азартные игры привлекают не только богатых бездельников, но и жуликов всех мастей.

Я встал и подошёл к окну, наблюдая как Аргумент бегает за большой белой бабочкой.

— И дело не в том, что меня скорее всего снимут с поста князя. И это в лучшем случае. В худшем…

Повисла тяжёлая тишина. Я вернулся к столу и опустился в кресло:

— Тогда это только начало. Платонов не отступит, и в случае отказа пойдёт через Совет, попытается получить разрешение через них. А если и это не сработает…

— То найдёт другой способ, — закончил воевода. — Через подкуп, обман, угрозы. Платонов умеет убеждать и находить подход к людям.

— А многие члены Совета очень падки на громкие слова и посулы, — закончил я.

Марина зябко поежилась и обхватила себя руками:

— Это ужасно. Неужели никто в Совете не заподозрит неладное?

Я покачал головой. Потёр виски, чувствуя, как нарастает головная боль:

— Половина членов Совета — это торговцы и промышленники. Они думают о прибыли, налогах, развитии торговли. Для них игорный дом — это приток денег в княжество. И даже я вряд ли смогу на них повлиять. Нет, нам нужен план. Чёткий, продуманный до мелочей.

— Во-первых, — начал считать воевода, — нужно собрать доказательства против Платонова. Может, отделение Зубова что-то раскопает.

— Во-вторых, — продолжил я, — нужно заручиться поддержкой в Совете. Найти тех, кто выступит против игорного дома. По моральным, религиозным, экономическим причинам. Причины не так важны. Главное, чтобы был противовес.

— Обратиться к главе местного Синода, — подхватила Марина.

Разговор прервал зазвонивший в моем кармане телефон. Звонок был таким резким и неожиданным, что я и Марина вздрогнули. На экране высвечивался номер Климова.

— Прошу прощения, — произнес я, обращаясь к собравшимся. — Это глава гильдии промышленников.

Встал с кресла, отошёл к окну и принял вызов:

— У аппарата.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — в трубке послышался бодрый голос. — Работы в порту начнутся сегодня в полдень. Репортеры уже оповещены. Но уже сейчас, артели расчищают территорию и готовят площадки.

Я довольно вздохнул:

— Отлично.

— Будет не лишним, если сам князь проявит интерес к началу работ, — мягко добавил глава мастеровых.

Я задумчиво потер переносицу. Затем взглянул на висевшие на стене часы и произнес:

— Хорошо. Постараюсь прибыть к началу работ.

— Буду ждать, — коротко ответил Климов и завершил вызов. Я убрал телефон в карман и повернулся к Морозову и Марине:

— Работы в порту начнутся сегодня. Климов желает, чтобы я приехал к старту.

Воевода кивнул:

— Грамотный ход. Покажетесь перед репортерами, скажете пару напутственных слов рабочим…

— Я придумал еще кое-что, — хитро добавил я.

— Отлично, — ответил Морозов и направился к выходу, добавив на ходу. — Я подгоню машину.

Он вышел из гостиной, оставив нас с сестрой вдвоем.

— Тебе лучше остаться дома, — начал я. — С Верой, Никифором и дружинниками. Прошу не выходить за пределы поместья. Не доеряю я этому Платонову. И боюсь, как бы он не пошел на крайние меры.

Сестра вздохнула:

— Договорились. Буду примерной затворницей.

Я встал на ноги, погладил девушку по плечу и направился к выходу.

Машина уже стояла у крыльца. Я спустился по ступеням, открыл дверь и сел в салон. Морозов завел двигатель, и автомобиль выехал с территории.

За окном проплывали знакомые пейзажи. Утреннее солнце поднималось всё выше, заливая землю ярким светом.

Морозов молчал, сосредоточившись на дороге. Я смотрел в окно, отмечая, что лисы не было и на этот раз.

— О чём задумались, Николай Арсентьевич? — не отрывая взгляда от дороги, уточнил воевода.

— О том, как превратить открытие работ в порту в нечто большее, — ответил я.

Морозов заинтересованно приподнял бровь:

— Что имеете в виду?

— Это хороший момент показаться народу, продемонстрировать, что дела в княжестве сдвинулись с мертвой точки. И это удачный случай, чтобы предложить людям еще кое-что…

— Умно, — одобрил воевода.

— Именно, — подтвердил я. — А заодно можно ненавязчиво упомянуть о важности сохранения традиционного уклада княжества. О том, что не всякое развитие идёт на пользу.

— Намёк на Платонова и его вероятные планы, — понял Морозов.

— Тонкий намёк, — поправил я. — Ничего прямого. Просто задать правильное настроение. Посеять сомнения в головах.

Воевода одобрительно хмыкнул:

— Вы учитесь, мастер-князь. Быстро учитесь.

Я усмехнулся:

— Обстоятельства заставляют.

Впереди уже раскинулась долина, в центре которой лежал Северск. Машина начала спускаться по петляющей дороге и въехала на мощёную улицу.

Город встретил нас привычным шумом и суетой. Люди спешили по своим делам. Прогуливались дамы в длинных платьях с зонтиками от солнца, господа в костюмах и котелках, гурьбой пронеслись гимназисты в форменных куртках. Какой-то мальчишка катил по мостовой обруч, а за ним, припустив, несся лохматый пёс. На углу газетчик размахивал свежим номером «Северского вестника» и кричал о каких-то новостях.

Сбоку послышался трамвайный звонок, и Морозов взял в сторону. Мимо нас прокатился трамвай. Пассажиры, ухватившись в поручни, безучастно смотрели в окна. Вагон просрежетал на повороте и скрылся за углом.

Мы проехали центральную площадь, свернули на мост, который вел в Портовый район. Дома здесь были ниже, на стенах виднелись расклеенные объявления о наборе рабочих, о сдаче углов внаём, о продаже инструмента. И наконец, впереди появились ворота порта, возле которых уже собралась толпа людей. Здесь были и мастеровые в серых, рабочих робах и люди в костюмах с камерами, особняком стояли Климов, который активно жестикулируя объяснял что-то и нескольким мужчин, судя по всему-главам артелей. А еще, на месте уже дежурил десяток жандармов, которые о чем-то переговаривались.

Морозов притормозил неподалеку и заглушил двигатель. Повернулся ко мне:

— Прибыли. Готовы, мастер-князь?

Я глубоко вдохнул, собираясь с духом. Впереди была публичная часть. Нужно было показать, что князь контролирует ситуацию.

— Готов, — твёрдо ответил я и открыл дверь.

Вышел из машины и направился к воротам, где меня уже ждал Климов. И я отметил, что глава мастеровых прибыл в простом, неброском костюме. Пиджак он уже снял, а рукава рубашки были закатаны. Заметив меня, жандармы мгновенно прекратили разговоры, и выстроились в цепь, загораживая меня от репортеров. Климов же прервал беседу и с улыбкой шагнул ко мне:

— Николай Арсентьевич! — громко произнёс он, протягивая руку. — Вы как раз вовремя!

Я пожал его руку, ощущая крепкую хватку мастерового:

— Доброе утро, мастер Климов. Рад, что дело по ремонту порта сдвинулось с мёртвой точки.

— И мы рады! — Климов повернулся к собравшимся: — Господа, позвольте представить — князь Николай Арсентьевич Медведев, мастер-князь нашего края!

По толпе прокатился одобрительный гул. Несколько репортёров бросились ко мне с блокнотами наперевес. Жандармы попытались их сдержать, но я махнул рукой:

— Не нужно. Я открыт для вопросов прессы.

Стражи правопорядка переглянулись. Я же почувствовал едва заметную преграду, которую создал кто-то из них, видимо, самый смышленый. Довольно улыбнулся: люди могли пройти сквозь такую преграду, но при активации силы, она мигом превращалась в барьер, который смог бы отразить несколько даже самых сильных боевых плетений.

— Николай Арсентьевич… — послышались перебивающие друг друга голоса. На меня направился десяток микрофонов. Послышались щелчки фотоаппаратов. Я откашлялся и произнес:

— Как вы уже наверное поняли, я человек не публичный, и не очень люблю давать интервью, потому что считаю, что поступки говорят куда эффективнее, чем слова. Но сегодня, пользуясь случаем, я хотел бы сказать пару слов. Порт это сердце нашего города, через которое протекают грузы по всему княжеству. И не только княжеству. Порт упростит логистику, с сделает жизнь горожан проще и комфортнее. Я знаю, некоторые считают меня ретроградом и консерватором, но это не так. Я всегда выступал за изменения. И проект реконструкции порта прямое тому доказательство. Как и многие другие проекты, которые сейчас при помощи Совета активно разрабатываются моим аппаратом. Все они имеют одну цель: сделать жизнь жителей Северска лучше.

— Николай Арсентьевич, вы открыли приемную и назначили приемные дни для жителей, — послышался из толпы чей-то голос, и я кивнул:

— Мне интересно, чем живет народ княжества. И секретариат каждый день принимает множество жалоб и предложений, которые тщательно сортируются и отправляются в работу.

Боковым зрением я заметил, как Мастер климов сделал жест рабочим, и в порт потянулись десятки человек.

— А вы сами рассматривали эти предложения? — уточнил один из репортеров.

— Конечно. И дал поручения разобраться со всеми жалобами. Ни одна из них не останется без ответа, я вас уверяю.

— А предложения?

— Будут рассортированы, — ответил я. — Те, которые принесут княжеству и жителям пользу, будут направлены в работу. Остальные же будут ждать других времен.

Я почувствовал активируемую силу. Рабочие приступили к расчистке порта. Мастера школы воздуха переносили материалы, Пара криомастеров одним ловким движением создали под прогнившим настилом ледяную корку, которая поднялась, вырывая серые доски, обнажив старые почерневшие сваи. Мастер-земельник ровнял ямы, засыпая их свежей землей, которая словно сама стекала в выбоины, заполняя их. Воздух наполнился звуками работы: скрипом досок, ударами молотков, голосами рабочих, перекликающихся друг с другом. Несколько рабочих поднялись на крышу склада. Секунда — и кровельные гвозди со скрипом начали вылетать из гнезд, а листы шифера плавно поехали вниз, где их подхватывало еще несколько воздушников. Запахло свежей древесиной, смолой, краской.

— Николай Арсентьевич, вы активно боретесь с казнокрадами, — подал голос один из молодых журналистов, который стоял в первых рядах. — Эта тенденция будет носить постоянный характер? Или скорее мера для зарабатывания авторитета? И кто встанет на места людей, которые уже покинули посты?

— И не носит ли это политический контекст, — поспешно добавил кто-то. — Чтобы назначить на ключевые посты в управлении княжеством своих людей.

Я развел руки:

— Я прибыл в ваше княжество совсем недавно, и «своих», как вы выразились, людей у меня нет. Вы можете проверить тех, кто был назначен на места снятых людей. Все они имеют репутацию работящих горожан, зарекомендовавших себя в коллективе и пользующихся уважением.

— На реконструкцию этого порта… — начал кто-то, но я его перебил:

— Артели для реконструкции порта, были выбраны путем проведения конкурса. Который проводился по всем правилам.

— Но некоторые артели до конкурса допущены не были… — продолжал настаивать тот же репортер, но я его перебил:

— Видимо, эти артели допустили грубейшие нарушения при подаче заявок. Я лично разбирал все заявки и могу сказать, что все, кто не был допущен до конкурса, не были зарегистрированы в местной гильдии промышленников и не имели в Северске представительств. Такие люди вполне могли присвоить деньги, выданные на работы, и скрыться в неизвестном направлении. И кто бы пострадал от этих действий?

Я обвел журналистов многозначительным взглядом и продолжил:

— Простые граждане. И сроки сдачи были бы сорваны. Но я вернул все заявки с пояснениями, что нужно сделать, чтобы устранить недочеты. И если они не успели к окончанию срока приема, кто тут виноват?

Журналисты замолчали. Я же откашлялся и продолжил:

— Как я уже упомянул, все инициативы направлены в первую очередь на благополучие горожан. И сейчас, я бы хотел сказать еще об одной инициативе: в Северске есть жилой фонд, которым руководил мой предшественник. Многие дома, которые были признаны выморочными и простаивают. Ветшают. И я хотел бы предложить всем нуждающимся приехать в управу и написать заявление на улучшение жилищных условий. Каждая заявка будет рассмотрена, и если причины на улучшение условий будут признаны существенными, человеку или семье будет выдано жилье в социальный найм. В первую очередь мы, конечно, рассмотрим заявки от рабочих, которые откликнулись на восстановление порта. Во вторую — семьи, которые приехали в Северск из окрестных городов.

По толпе прошелся шепот удивления. Я же продолжил:

— На этом, думаю, репортерскую конференцию можно закончить. У меня еще много дел.

С этими словами, я развернулся и подошел к Климову, который стоял у ворот и наблюдал за рабочими:

— Хорошая речь, мастер-князь. — не оборачиваясь, произнес тот. — А правда жилье давать будете?

Он обернулся ко мне, и в его глазах мелькнул нескрываемый интерес. Я кивнул:

— Если человек живет и работает на благо княжества — почему нет?

Климов покачал головой:

— Не первый десяток лет на земле живу. Но чтобы князь дома раздавал… Смогли вы меня удивить, Николай Арсентьевич.

Я улыбнулся и протянул мастеровому ладонь:

— Все на благо княжества. Спасибо, что пригласили меня.

Климов крепко пожал мою руку:

— Служу Северску. И вам тоже, мастер-князь.