Медведев книга 5. Союз

Глава 31 Прогулка

Завтрак закончился. Гаврила отставил в сторону пустую тарелку и встал из-за стола:

— Прошу меня простить. Пойду готовиться к прогулке, — произнес он, и я кивнул:

— Хорошо. Будьте осмотрительны. И не отходите слишком далеко.

Дроздов вышел из столовой, оставив нас с воеводой вдвоем. И словно ожидая этого момента, в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, и рука предательски дрогнула: на дисплее высвечивался номер Молчанова. Нажал на кнопку приема вызова и настороженно произнес:

— У аппарата.

— Доброе утро, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос главы фонда. — Не волнуйтесь, все хорошо. Можно сказать, что я звоню вам с радостной вестью.

Спокойствие Молчанова начало передаваться мне и тревога отступила.

— Слушаю вас.

— Мои люди справились с поставленной задачей, — продолжил Молчанов. — И водные смогли вывести нужных вам людей.

— Так быстро? — удивился я, и в динамике послышался смешок:

— Вода была спокойна, — был мне ответ.

— А ваши люди? — уточнил я. — Те, что притворялись нашей группой?

— Ушли от погони, — произнес собеседник. — Можете не переживать, они в безопасном месте.

— Где они сейчас? — уточнил я, поднимаясь из-за стола.

— Мои люди разместили их в старом охотничьем домике на окраине заповедника, — ответил Молчанов. — Раненому была оказана необходимая помощь.

— Они…

— Напуганы, но готовы сотрудничать, — закончил за меня глава фонда. — Чем быстрее вы начнете допрос, тем лучше. Пока они сговорчивы.

— Отлично. Спасибо, — поблагодарил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:

— Илья выполнил свою часть уговора.

Воевода пожал плечами:

— Я в нем не сомневался, — спокойно ответил он. — Можем ехать для разговора?

Я кивнул. Владимир допил отвар, перевернул чашку и встал с кресла:

— Если вы не станете менять наряд, как ваша сестрица, то можем отправляться в путь.

— Неужто она вас сумела задеть? — усмехнулся я.

— Бросьте, я взрослый человек, — отмахнулся воевода, но мне показалось, что его щеки потемнели от румянца. — Местами даже очень взрослый, — продолжил мужчина и потер шею.

— Вам стоит походить на массаж, — вспомнил я о просьбе ведьмы. — Говорят, что хорошие сеансы творят чудеса. Того и глдяи, будете двигаться, как в молодости.

— Ну, не настолько я развалюха, Николай Арсеньтевич. Пока еще по коленям не предсказываю погоду.

— А зачем ждать таких симптомов? — нахмурился я. — Если есть возможность…

— Это вам Марина Арсеньтевна насоветовала? Или Вера Романовна? Или… — Морозов подозрительно прищурился, и я поспешил развеять его подозрения.

— Мой отец не пренебрегает услугами хорошего массажиста. И имеет здоровую спину.

Видимо, я сумел обмануть воеводу, потому как он нехотя кивнул и даже соизволил сообщить:

— Может, вы и правы. Я подумаю…

— Надо выяснить, кто в Северске сможет вас принять, — бросил я с показной беспечностью, решив пока не отдавать визитку, которую получил от секретаря Управы.

— Может узнать у… — Морозов откашлялся, словно слова царапали ему горло, а потом все же продолжил, — у Альбины Васильевны.

— Думаете, что она поможет? — как можно спокойнее спросил я.

— Она точно знает, кому стоит доверить спину, — признал воевода и проворчал, словно извиняясь за свое предположение. — Не зря ж она ведьма.

— Могу узнать, — кивнул я.

— Только не говорите, что для меня, — торопливо добавил Морозов и на этот раз совершенно точно покраснел. — С нее станется прийти и самой проконтролировать, как мне будут делать массаж.

— Вы о ней скверно думаете, — хмыкнул я.

— Я о ней совсем не думаю. — буркнул Владимир Васильевич и направился к выходу.

— Княже, вы куда-то собрались? — послышался за спиной голос Никифора.

— По делам, — не оборачиваясь, ответил я. — Вернемся к вечеру. Если что-то срочное — передай Марине или Вере Романовне. Они со всем справятся.

— Хорошо, — ответил домовой, и мне показалось, что его голос прозвучал немного растерянно.

Мы покинули дом и направились к лесу. Утреннее солнце поднялось достаточно высоко, но воздух все еще был свежим и прохладным.

— Надеюсь, Митрич уже в курсе происходящего, — пробормотал я, и воевода кивнул:

— Наверняка. Иначе Молчанов бы выделил нам проводника.

Морозов оказался прав. И едва мы вошли в лес, как на тропе появилась знакомая фигура

— Здравы будьте, мастер-князь, — поздоровался леший. — Воевода, рад видеть в добром настроении.

Мы кивнули в ответ и Митрич продолжил:

— Молчанов просил проводить вас к брошенному домику. Говорит, дело важное.

— Так и есть, — подтвердил я.

Старик не стал расспрашивать подробности. Вместо этого просто произнес:

— Дорога неблизкая. Стоит поторопиться.

Леший повернулся и направился вглубь леса. Мы последовали за ним.

— Как там наш столичный гость? — спросил Митрич, бросая на меня хитрый взгляд. — Оправился от прогулки?

— Сидит в комнате, обдумывает, — ответил Морозов.

— Вот как? — удивился леший. — Не сбежал сломя голову в столицу?

— Нет, — произнес я. — Уж не знаю, что вы там ему показали…

— Простой северский лес, — ответил леший. — С его… особенностями.

— Это какими, например? — полюбопытствовал я.

— Ну, сына Берендея, например, — произнес Митрич. — Он здоровым вымахал. Знакомить, правда не стал. Так, показал со стороны.

— Не видел его, — признался я.

— Он людям почти не является, — ответил леший. — Иначе слухи пойдут, и в лес охотников набежит.

— А кто это? — уточнил я.

— Медведь, — ответил за старика Морозов. — За лесом приглядывает, Митричу помогает.

— Он все же больше человек, чем медведь, — добродушно добавил леший. — Правда, оборачиваться он не умеет. Слишком много времени провел в звериной шкуре. А еще показал Стаю.

— Оборотней? — догадался я.

— Их, родимых, — подтвердил Митрич. — А еще продемонстрировал дом старухи, которая здесь живет. В гости мы, понятное дело, заходить не стали…

Я вопросительно посмотрел на воеводу, и тот ответил:

— Есть тут одна. Мужа своего со свету сжила, и теперь его призрак в подвале держит.

Я покачал головой. Перед глазами встал образ, как старуха убивает своего мужа, а затем скидывает тело в подвал.

— Почему ее тогда не… — начал было я и осекся. — Ну…

— Не убьют? — прямо спросил Морозов, и я кивнул. — Потому что проклята она, Николай Арсентьевич. Вот и живет здесь уже какое столетие.

— А она людям не мешает? — осторожно уточнил я.

— Она, почитай, в самой чаще обитает, — успокоил меня Митрич. — Раньше там несколько домов было. Да остальные давно уже покинули. А муженек ее покойный получше всяких людских сигнализаций. Воет на всю округу день и ночь, стоит кому поблизости показаться.

— Вот оно что, — понял я.

— Так что местные туда носа не кажут. Ну а приблудные…

Митрич развел руки, словно говоря: за всеми не уследишь.

— Теперь понятно, что такого увидел Губов. И почему он пришел подавленном состоянии, — подытожил я.

— Легко отделался, — согласился Морозов. — От такого недолго и с ума свихнуться. А он почти в здравом уме.

— Ну, лучше я с безопасного расстояния покажу, чем он сам найдет, — резонно заметил Митрич, и мы, не сговариваясь, кивнули, соглашаясь со словами лешего. — Но все же удивил меня ваш гость. Не думал, что он характер проявит и останется в Северске. Отчего-то был уверен, что парень этой же ночью по дороге рванет в сторону железнодорожной станции. Даже попросил своих лесовиков при случае сопроводить его, чтобы волки не задрали по пути.

— Добрый вы, — усмехнулся я.

— Иногда бывает, — не стал спорить старик.

Митрич ускорил шаг, и мы поспешили за ним. Лес становился гуще, деревья плотнее. Я невольно поглядывал по сторонам, опасаясь заметить тень перевертыша или кого пострашнее. Хоть и понимал, что рядом с лешим такие встречи невозможны. Воевода же шагал легко, едва смотря на тропу.

— Уже близко, — произнес леший, указывая трубкой вперед. — Вон, видите просвет между соснами?

Я кивнул, и проводник продолжил:

— Вот нам туда и надобно.

Действительно, впереди между деревьями показалась небольшая поляна. В центре которой стоял старый охотничий домик. Сложенный из потемневших от времени бревен, он выглядел заброшенным, но еще крепким. У входа стояли парень и девушка в свободных одеждах. Мое зрение показывало их истинную сущность: люди Ильи. Да и кроме них, я ощущал тут чужое присутствие. Скорее всего, люди Митрича присматривали за домиком из чащи.

— Вот и пришли, — произнес леший, останавливаясь на краю поляны. — Сами управитесь? Или вам подсобить надобно? Ежели что, то могу припугнуть лиходеев. У меня тут поблизости есть пара зайцев…

— И чем могут напугать зайцы? — осведомился я, решив, что старик надо мной подсмеивается.

— А вас хоть раз пинали задними лапами здоровенные зайцы? — усмехнулся Митрич. — Вы в доме белку опасаетесь и чаю ей не наливаете.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

— Я много о чем ведаю, — отмахнулся старик. — А ежели моим зайцам дать волю, то они будут носиться так, что никто с ними не сладит. Запустите их в дом и через пару минут они ваших пленных запугают так, как и волки бы не сумели.

— Справимся без зайцев, — кивнул я. — Спасибо, что проводили.

— Мне было несложно, мастер-князь, — усмехнулся леший. — Если что понадобится — я неподалеку буду. Кликните, услышу.

Старик развернулся и скрылся между деревьями так же бесшумно, как и появился.

Мы с Морозовым направились к домику. Охранники, увидев нас, выпрямились и коротко поклонились:

— Мастер-князь. Воевода.

Они были неуловимо похожи друг на друга: оба высокие, тонкокостные, с широкими лицами, длинными волосами, на влажных прядях которых отражалось солнце.

— Как они? — уточнил я, стараясь не рассматривать их слишком пристально.

— Что им будет? — удивился парень. — Мы с ними всю дорогу возились как с детьми. Вроде контрабандисты, а воды боятся.

— Спасибо, — пробормотал я. — Понимаю, что дело было рискованное…

Девушка улыбнулась, показав два ряда острых тонких зубов.

— Были задания и опаснее, Николай Арсентьевич, — произнесла она. — Если вам нужна помощь, то я могу помочь разговорить этих недотеп.

Я взглянул на Морозова, и воевода кивнул: мол, соглашайтесь, лишним не будет.

— Я бы не отказался, — ответил я. — Если вам несложно.

— Они сильно напуганы, — весело произнесла девушка. — Так что сопротивляться почти не могут.

— Сопротивляться чему? — уточнил я, но помощница уже толкнула дверь, входя в дом. Мы с воеводой последовали за ней.

Стоило нам переступить через порог, как в нос ударил запах пыли и затхлости. Помещение оказалось совсем небольшим, с низким потолком. Единственное окно с мутными стеклами практически не пропускало свет.

Крыша явно просела от времени и непогоды. Сквозь дыры в помещение проникали солнечные лучи. Стены были покрыты копотью, местами на отсыревшей штукатурке проступала зеленоватая плесень.

У противоположной стены стоял массивный стол, изрытый зарубками и потемневший от времени. Вокруг него приткнулась пара покосившихся стульев. В углу приютился старый очаг из почерневших камней.

Справа у стены стояло несколько грубых топчанов, на котором и сидели пленные. Едва дверь открылась, они как по команде взглянули в нашу сторону. И на бледных лицах проступил страх. Все трое выглядели измученными. Одежда на них была перепачкана грязью, и изорвана. На небритых лицах красовались ссадины и синяки. Троица старалась держать связанные руки так, чтобы это не причиняло боли. Раненый поморщился, видимо, плечо давало о себе знать.

— Странно, что люди соглашаются обитать в таких странных жилищах, — пробормотала девица.

Я представил, как этот дом выглядит для водяной девы, которая привыкла жить в реках Северска. Ей наверняка нпонятна наша потребность в крышах, половицах и стенах. И вряд ли кто-то сумеет донести ей наши ценности.

— Поднимайтесь, — велел Морозов, и пленные послушно поднялись на ноги.

Я обошел стол и встал напротив них, скрестив руки на груди. Морозов пристроился сбоку, облокотившись о стену.

— Итак, — начал я, внимательно глядя на троицу. — Думаю, уже понятно, зачем вы здесь. И что от вас требуется.

Рыжий нервно сглотнул. Коренастый уставился в пол. Раненый поднял голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде читался страх, но и какая-то обреченная решимость. Все трое молчали.

— Позвольте я, Николай Арсентьевич, — мягко произнесла наша помощница. — Так будет проще, поверьте.

— Хорошо, — ответил я.

Девушка плавно подошла к столу. Половицы под ее ногами едва слышно скрипнули. Казалось, что старый дом жаловался на непрошенных гостей. Девица оперлась ладонями на столешницу, склонила голову набок, и ее губы тронула легкая задумчивая улыбка:

— Перед вами мастер-князь Северска, — начала наша спутница. — Ради вас он отложил все важные дела и приехал, чтобы побеседовать с вами лично. И вы расскажете ему все, что он попросит. Ведь так, мои хорошие?

Я с удивлением заметил, как резко изменился ее голос. Раньше он был обычным, чуть хриплым. Но сейчас в нем появилась какая-то удивительная мелодичность.

— Вам ведь так хочется рассказать правду, — нараспев продолжила она, и я заметил, как пленные дрогнули. — Так устали хранить секреты. Вам так тяжело молчать…

В голове зашумело. Мне показалось, что надо о чем-то рассказать. Прямо сейчас. И не важно о чем.

Морозов тронул меня за плечо, привлекая внимание. А потом сунул в руку темный камень на шнурке. Я сжал его в пальцах так крепко, что мгновенно ощутил, как грани камня врезались в кожу. В то же мгновенье желание говорить пропало.

Голос девушки становился все более мелодичным. И даже в полумраке комнаты я заметил, как расширяются зрачки пленных. Раненый замер, завороженно глядя на нее. Рыжий перестал дергаться, его дыхание сделалось ровным и глубоким. Коренастый медленно поднял голову, словно загипнотизированный. Будто они были мышами, которые попали под гипнотический взгляд змеи.

— Она использует силу своего рода, — едва слышно пояснил мне Морозов. — Силу сирены, способную очаровывать и подчинять. Так будет проще их разговорить.

— Поведайте нам все, — продолжала тем временем девушка, и ее голос обволакивал, проникал в самые потаенные уголки сознания. — Освободитесь от этого груза. Вам станет так легко, так спокойно…

Я видел, как напряжение спадало. Плечи пойманных бандитов расслабились, челюсти разжались, взгляды затуманились. Они погружались в какое-то полусонное состояние, где сопротивление казалось бессмысленным и ненужным.

— Как тебя зовут? — обратилась девушка к раненому, и ее голос был подобен нежному поглаживанию.

— Борис, — медленно ответил тот. — Борис Громов.

Глаза мужчины оставались широко открытыми, но взгляд обратился куда-то сквозь стоявшую напротив него сирену.

— А ты? — девушка привлекла внимание на рыжего, и ее голос зазвучал мягче.

— Иван, — послушно откликнулся мужчина. — Иван Кротов.

Она посмотрела на коренастого, и тот сразу же ответил, потому как уже с готовностью ждал своей очереди:

— Степан Жуков.

Девушка удовлетворенно кивнула и отступила на шаг, не прерывая зрительного контакта. Ее голос продолжал звучать негромко, едва слышно, но достаточно, чтобы поддерживать чары:

— Вам так хочется рассказать правду… Так устали скрывать… Поведайте нам все, и вам станет легче…

Пленные стояли погруженные в транс, совершенно неподвижно, готовые отвечать на любые вопросы.

Я обменялся взглядом с Морозовым. Воевода едва заметно кивнул: теперь можно было продолжать допрос. Пленные больше не сопротивлялись. Чары сирены сделали их податливыми и готовыми на откровенный разговор.

Я произнес:

— Начнем с простого.