Медведев книга 5. Союз

Глава 29 Мелкие проблемы

Я вернулся в дом и обнаружил Марину в гостиной. Она сидела у окна с книгой. Но было видно, что читает она невнимательно: сестра то и дело отвлекалась и задумчиво смотрела в окно.

— Можешь не волноваться, — успокоил ее я. — Митрич обещал быть… относительно милосердным.

Марина обернулась и закрыла книгу.

— Относительно? — уточнила она и закинула ногу на ногу. — Тебе не кажется, что такое определение слишком расплывчатым?

— Ты права, — признался я, подходя к камину. — Но большего от него невозможно добиться. Хотя Митрич и пообещал не калечить Губова.

— Какое облегчение, — сухо заметила сестра. — Значит, Роман Победович вернется только морально сломленным.

— Будем надеяться, что не настолько, чтобы сразу же жаловаться папаеньке. Или бежать прочь отсюда, сверкая пятками, — усмехнулся я.

Марина покачала головой:

— Ты слишком рискуешь, Николай. Губов — непростой человек. Он сын главы департамента. Если что-то пойдет не так…

— Ничего не пойдет не так, — перебил я ее. — Митрич знает, что делает. Он просто покажет нашему гостю, что такое Северские леса.

— Надеюсь, ты не заблуждаешься, — вздохнула сестра. — Однако, лешие мыслят по-своему. Ты сам говорил об этом. И меня настораживает возможность того, что этот Митрич перегнет палку.

Я усмехнулся и качнул головой.

— Не стоит недооценивать Романа Победовича. Он хоть и вздорный, но далеко не дурак. Если Губов признает, что не способен занимать эту должность, то распишется в собственной слабости. Не думаю, что его отец отнесется к подобному поведению благосклонно и станет поддерживать его впредь.

— Именно поэтому ты не звонишь нашему отцу? — неожиданно спросила сестра.

Я отметил про себя, что она назвала батюшку «отцом», что делала крайне редко. Марина смутилась своего заявления. Даже губу закусила, явно жалея о сказанном. Склонив голову к плечу, я уточнил:

— Ты так уверена, что я ему не звонил. С чего бы это?

— Я тебя хорошо знаю, — быстро ответила девушка, избегая моего взгляда. — Неужели я ошиблась?

Мне показалось, что на последней фразе голос сестры напрягся. Я собрался выяснить у нее причину этого, но не успел. В комнату вошла Вера Романовна и на мгновенье смешалась, окинув меня и Марину внимательным взглядом.

— Я не вовремя? — уточнила она.

— Нет, нисколько, — отозвался я. — У вас ко мне дело?

Девушка смущенно улыбнулась и мотнула головой.

— Ничего особенного. Звонила Альбина Васильевна и просила передать, что в приемной набралось много анонимных записок от населения. Она уточнила, стоит ли прислать самые интригующие в особняк?

— Это не добавит вам забот? — спросил я.

— Вовсе нет, — воодушевленно ответила секретарь и быстро пояснила, — Мне очень любопытно, что именно считает интригующим сама Альбина Васильевна.

— Вы с ней знакомы лично? — внезапно заинтересовался я.

— Когда-то она водила дружбу с моей матушкой, — призналась Соколова, и на мгновенье на ее лице появилась тень, которая тут же исчезла.

— То есть, она знает вас, — предположил я.

— Когда она была вхожа в наш дом, мне было слишком мало лет. Это было так давно, что я сомневаюсь, что она помнит меня.

Вера старательно делала вид, что верит в то, что говорит. Возражать я не стал, потому как искренне полагал, что не стоит вмешиваться в личные дела девушки. А вот Марина была иного мнения. Она поднялась на ноги и с искренним изумлением осведомилась:

— Неужели вы полагаете, что бывший секретарь Совета страдает провалами памяти. Уверена, что она помнит вас.

— Может, так и есть, — Вера не стала спорить, но выразительно взглянула на часы и заявила, — мне стоит вернуться к делам. И сообщить Альбине, что князь не возражает против корреспонденции.

— Конечно, — я кивнул, давая понять, что принимаю ее капитуляцию.

Как только девушка покинула гостиную, сестра произнесла заговорщическим тоном:

— Ты знал, что матушку Веры Романовой считали тут ведьмой?

— И откуда ты знаешь об этом? — удивился я.

— Мы болтали с Никифором, — Марина пожала плечами.

— То есть, ты сплетничала, — усмехнулся я.

— И что с того? — не растерялась девушка и вернулась в кресло. — Можно подумать, что в этом есть что-то плохое. И я предпочитаю термин «собирала информацию».

— Полагаю, что Вера Романовна не останется довольной, если узнает, что вы обсуждаете ее с домовым, — я покачал головой.

— Ты недооцениваешь своего секретаря, — возразила сестра. — Она добрая и не станет таить на меня обиду.

— Почему тогда ты не узнаешь о ее семье напрямую? — предложил я.

— И как ты себе это представляешь? Я спрошу не ведьма ли ее мама?

— Это куда честнее, чем узнавать слухи от Никифора, — предположил я.

— Ты становишься ужасно скучным, братец, — фыркнула Марина, но я заметил, что она смущенно покраснела.

— Чай, Николай Арсентьевич? — уточнил появившийся на пороге гостиной Никифор, и я кивнул:

— Я бы не отказался.

Домовой исчез в рабочем крыле, я же некоторое время молча смотрел на огонь. Марина же вновь погрузилась в чтение. Скорее всего, ей не хотелось возвращаться к обсуждаемой ранее теме. Тишину прервал голос вошедшего в гостиную Морозова:

— Николай Арсентьевич, можно вас на пару слов?

Я обернулся. Воевода стоял в дверном проеме и выглядел, как всегда, спокойным. Я кивнул, встал с кресла и подошел к Владимиру Васильевичу.

— Что-то случилось? — тихо уточнил я.

Морозов кивнул:

— Со мной связался Илья, — ответил он. — По поводу одной важной… посылки.

Сердце забилось чаще, и я ощутил прилив адреналина. Боковым зрением я заметил, как Марина на мгновение отвлеклась от чтения и покосилась в нашу сторону. Но вопросов задавать не стала.

Мы с воеводой вышли из гостиной, остановились на крыльце.

— Что передал Илья? — уточнил я, как только дверь за нами закрылась.

Воевода помедлил с ответом, будто подбирал слова.

— Мы вовремя договорились с водяным, — начал он после паузы. — А Илья быстро передал весточку своим людям. Поэтому все закончилось хорошо. Для нас.

Я выдохнул. Значит, операция прошла успешно. Люди Ильи смогли перехватить преступников до того, как те были ликвидированы.

— Где они сейчас? — спросил я.

— В этом как раз небольшая загвоздка, — ответил Морозов, слегка поморщившись. — С транспортировкой возникли кое-какие проблемы.

Я удивленно поднял бровь, ожидая пояснения.

— Люди Ильи грамотно провели операцию, — ответил воевода. — Перехватили диверсантов как раз в тот момент, когда за ними пришла команда зачистки, которую решено было нейтрализовать. Но один из ликвидаторов смог уйти. И, видимо, очень быстро передал сигнал своим. В районе объявили перехват. И частные наемные дружины патрулируют окрестности соседнего княжества до самой нашей границы.

— Видимо, исполнители знают слишком много, — подытожил я, и Морозов кивнул.

— Так что транспортировка усложняется, — ответил он.

Я прошелся по террасе, облокотился на перила, задумчиво взглянул в сторону леса. Ситуация осложнялась, но не была безнадежной.

— Есть варианты разрешения? — не оборачиваясь спросил я.

Морозов кивнул:

— Илья предлагает осторожно маневрировать, стараясь не попадаться на глаза патрулям. Или переждать в укромном месте, пока поиски не прекратятся.

— А что говорят люди Молчанова? — уточнил я. — По поводу человека, который отправлял письма.

Воевода покачал головой:

— Или он очень хорошо спрятался или сбежал из города. Скорее всего, второй вариант. Потому что у Молчанова везде есть глаза и уши.

Я нахмурился. Других зацепок у нас не было. Дверь дома приоткрылась, и на террасу выглянул Никифор.

— Чай остывает, княже, — сообщил он, делая вид, что не пытается подслушать нашу беседу. — И Марина Арсентьевна интересуется, все ли в порядке.

— Все в порядке, — заверил я. — Сейчас вернемся.

Домовой быстро кивнул и скрылся внутри. Я обернулся к Морозову:

— Пойманных нужно доставить в княжество, — предупредил я. — И защитить место, куда прибудет отряд.

— Слишком большой риск, Николай Арсентьевич, — покачал головой воевода.

— Мы предусматривали его, когда планировали операцию, — напомнил я.

— В том плане не было ничего про перехват, в котором участвуют почти все наемные дружинники наших соседей, — возразил Морозов.

— Значит, надо найти обходные пути.

Морозов скептически покачал головой:

— Все ручьи и протоки тоже под контролем. Наемники получили хорошие деньги и работают на совесть. Илья говорит, что его люди уже дважды чуть не наткнулись на дозоры.

— Сколько человек у Ильи?

— Пятеро, — ответил воевода. — Плюс трое пленных, один из которых ранен. Это замедляет передвижение.

Я прошелся вдоль перил, обдумывая ситуацию. Нужно было что-то решать, и быстро. Чем дольше люди Ильи торчат в чужом регионе с пленниками, тем выше риск провала. Мастер-воздушник мог бы провести пленных по дну водоема, но я был уверен, что поимщики предусмотрели и это.

Внезапная идея заставила меня замереть на месте. А затем я вынул из кармана телефон и принялся искать нужный номер. Нажал клавишу вызова. Трубку взяли почти сразу:

— Слушаю вас, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос Молчанова.

— Среди нечисти есть те, кто способен примерять чужую личину? — прямо уточнил я, прекрасно понимая, что глава фонда Завета уже в курсе причины моего звонка.

— Можно найти мимиков, — после паузы ответил Молчанов. — Рискованная затея, Николай Арсентьевич. Этот талант имеет некоторые особенности.

— Полагаю, что сейчас надо рискнуть, — с нажимом произнес я.

— Сделаю, — коротко произнес Молчанов и завершил вызов. Я же убрал аппарат в карман и довольно повернулся к стоявшему неподалеку Морозову:

— Что вы задумали, мастер-князь? — уточнил тот.

— Пустить погоню по ложному следу, — с усмешкой ответил я.

Воевода несколько мгновений смотрел на меня, а затем на его лице проступило понимание:

— Если Молчанов найдет таких… — начал было он, но я его прервал:

— Обещал найти. Значит, все сделает, — произнес я и направился к двери.

Марина сидела на том же месте, но книга лежала на коленях закрытая. Едва входная дверь хлопнула, она обернулась и внимательно посмотрела на меня.

— Все хорошо? — уточнила она.

— Все в полном порядке, — заверил я, подходя к ней ближе. — Просто обсуждали организационные вопросы.

Я взял со стола заварочный чайник, налил в чашку напиток. Сделал глоток и довольно откинулся на спинку кресла. На окне качнулась штора, и из-за нее показалась кисточка беличьего уха. А потом и вся мордочка пушистого манипулятора. Он с показным равнодушием осмотрел стол, понял, что бесхозной чашки там нет, и медленно скрылся за занавеской. Я в очередной раз подивился упорству питомца. Он просто не умел сдаваться.

Марина продолжала читать, время от времени переворачивая страницы. Я наблюдал за ней боковым зрением и понимал, что она все прекрасно замечает: и мой разговор с Морозовым на крыльце, и мое состояние сейчас. Но сестра выжидать и не приставать с расспросами, когда видела, что я не готов обсуждать детали.

Я наблюдал за языками пламени в камине. Огонь танцевал, отбрасывая на стены причудливые тени.

План с мимиками был рискованный, но выполнимый. Если они сумеют отвлечь на себя внимание, то водяной народ сможет привести пленников без особых проблем. Теперь оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что глава фонда Завета сможет найти нужных существ и договориться с ними.

Тишину нарушил звук шагов в коридоре. Через мгновение в гостиную заглянул Никифор:

— Княже, ужин будет готов через полчаса.

— Уже… — начал было я и посмотрел на висевшие на стене часы. Стрелки на циферблате показывали почти шесть вечера. — Быстро же пролетел день.

— В делах да заботах время всегда пролетает незаметно. Мне ли не знать? — усмехнулся домовой. — Накрывать на всех?

— Только для своих, — ответил я. — Гости, скорее всего, задержатся.

— А воеводе передать, что ужин готов?

— Передай, — согласился я. — Владимир Васильевич сам решит, успеет он или нет.

Никифор скрылся. Марина отложила книгу и поднялась с кресла:

— Схожу переодеться к ужину, — объявила она, и я кивнул.

Сестра вышла из гостиной, оставив меня одного. Я встал и подошел к окну. За стеклом уже начали опускаться сумерки. А на ясном небе проступали далекие, холодные, пока еще едва различимые звезды. События набирали обороты. Завтра может все измениться. Или в лучшую, или в худшую сторону. Но отступать было поздно. Я уже ввязался в эту игру, и теперь нужно было идти до конца.

Размышления прервали три фигуры, которые направлялись в сторону дома. Я всмотрелся в силуэты.

Впереди бодро трусил Аргумент. Рядом с ним, чуть позади, устало тащился Гаврила, и даже с такого расстояния было видно, что он измотан, но доволен. Замыкал процессию Губов. Новый управляющий заповедником упрямо плелся, едва волоча ноги, и даже в сумерках я различил его растрепанный вид. Я усмехнулся. Похоже, Митрич действительно показал гостю настоящий лес. А затем проводил их до опушки. Дальше группу сопровождал довольный Аргумент.

Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда гости вошли на задний двор, и уточнил:

— Как вам прогулка?

Подойдя ближе, Гаврила широко улыбнулся:

— Познавательно вышло. Мастер Дубов показал нам лес.

— И как вам наши владения? — уточнил я.

— Потрясающе! — с воодушевлением выдохнул Гаврила, несмотря на усталость. — Я даже не представлял, что здесь есть так много удивительного. Мастер Дубов показал нам столько всего… волчью тропу, гнезда редких птиц. И растения! Такие, что в учебниках не встретишь. Мастер Дубов рассказал, что в заповеднике живет старый медведь. Ему лет тридцать, может, больше. Огромный, с седой мордой. Митрич называет его Хозяином. Говорит, что медведь этот особенный, умный. Люди его не трогают, и он людей игнорирует. Живет в самой глубине леса, в старом буреломе. А еще там есть волки! Целая стая. Но они очень осторожные, к людям не подходят. Мы нашли только следы. Но Митрич сказал, что они за нами наблюдали. Я даже глаза их видел между деревьями — такие желтые, светящиеся…

Он замолчал, словно вспоминая. Затем покачал головой:

— Удивительное место — этот лес. Я нигде такого не видел.

Я перевел взгляд на Романа Победовича. Губов стоял молча. Только тяжело дыша, и смотрел куда-то мимо меня. Дорогой охотничий костюм был перепачкан грязью, на щеке красовалась свежая царапина, волосы торчали во все стороны. Но больше всего меня поразило выражение его лица, на котором отображалась смесь потрясения, усталости и какого-то нового понимания. Кажется, он только сейчас начал осознавать, куда попал.

— Роман Победович, вы как себя чувствуете? — участливо спросил я.

Губов вздрогнул, словно очнувшись от тяжелых раздумий, и перевел на меня расфокусированный взгляд:

— Я… мне нужно в комнату, — пробормотал он. — Переодеться и привести себя в порядок…

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо меня в дом. И я отметил, что походка у него была какая-то неуверенная.

Я посмотрел на Дроздова с немым вопросом. Но Гаврила пожал плечами:

— Сам не понимаю, — честно ответил он. — Может быть просто устал с непривычки?

Я покачал головой, отметив про себя, что мне нужно поговорить с мастером Дубовым. И узнать, как лешему удалось заставить гостя задуматься о своей судьбе.

— Идемте в дом, — произнес я, обращаясь к Дроздову. — Через полчаса подадут ужин. Успеете освежиться.

— Спасибо, Николай Арсентьевич, — кивнул Гаврила и направился внутрь.

Я немного постоял на крыльце, глядя на темнеющий вдали лес, а затем вернулся в дом. На пороге меня встретил Никифор:

— Княже, воевода заявил, что у него еще дела. К ужину не успеет. Просит передать, что появится позже.

— Понял, — кивнул я. — Тогда накрывайте на пятерых. Губов и Гаврила все же к нам присоединятся.

Никифор кивнул и скрылся на кухне, а я направился в свою комнату. Нужно было переодеться перед ужином.