Медведев книга 5. Союз

Глава 28 Утро

— А когда вы планируете отправить Романа Победовича в лес? — спросила Марина, отпивая чай из своей чашки.

— Чем быстрее, тем лучше, — решительно ответил Морозов. — Пока наш гость не успел обжиться и не начал диктовать свои условия.

— Но он же еще спит, — рассеянно заметил Гаврила.

— Значит, пора его будить, — усмехнулся воевода. — Пусть привыкает к местному распорядку. Здесь не столица, где можно нежиться в постели до полудня.

Я кивнул:

— Владимир Васильевич прав. Никифор, разбуди, пожалуйста, господина Губова. Скажи, что его ждут внизу для обсуждения важных дел.

Появившийся в дверях домовой охотно кивнул. А на лице помощника растянулась от уха до уха довольная улыбка:

— С удовольствием, мастер-князь. — с готовностью ответил он. — Давненько я не будил высокорожденных. Это всегда занятное зрелище.

Последнюю фразу Никифор протянул с какой-то особой мечтательностью. А затем развернулся и скрылся за дверью, унося с собой Мурзика, который так и не смог пробраться на кухню. Мы остались втроем за столом.

— Как думаете, согласится Губов на прогулку по лесу? — спросила Марина.

— Мы преподнесем это как необходимое знакомство с территорией, которой он будет управлять, — хитро ответил я. — И таким образом не оставим ему выбора. Потому что с таким раскладом…

— Отказ окружающие могут принять за некомпетентность, — закончила за меня сестра и довольно улыбнулась. — А этого Губов не потерпит. Гордость не позволит ему проявить слабину.

— Хитро, — одобрительно кивнул Гаврила, но тут же смущенно добавил. — То есть… я не хотел сказать, что вы…

— Все в порядке, Гаврила Платонович, — успокоил его я.

— Когда-нибудь вы поймете, что это делается исключительно для блага вашего начальника, — продолжил за меня Морозов.

Молодой человек кивнул и снова уставился в свою чашку. Марина бросила на него быстрый взгляд, затем посмотрела на меня. Я едва заметно покачал головой. Мне казалось, что еще рано посвящать парня во все тонкости жизни в Северске.

Где-то наверху послышался грохот, словно на пол упало что-то тяжелое. А затем тишину дома разорвал истошный крик:

— Как вы смеете! Я требую немедленно позвать хозяина!

Мы переглянулись, и я заметил довольную улыбку на лице Морозова, которую воевода даже не пытался прятать:

— Похоже, Никифор приступил к исполнению своих обязанностей, — произнес он. — И сделал он это с особым рвением.

— Скоро узнаем, — философски ответил я. — Гость прибудет через три…

Я оказался прав, и едва я произнес «три», в столовую ворвался растрепанный Губов. Выглядел он колоритно: волосы гостя были растрепаны и торчали в разные стороны, лицо покраснело от злобы. А в глазах качался гнев. Гость остановился в дверях и заговорил, обращаясь ко мне:

— Мастер-регент! Ваш… этот… слуга посмел разбудить меня, выдернув одеяло! Это возмутительно! Я требую немедленных извинений!

Я спокойно допил чай, поставил чашку на блюдце и только потом поднял на него взгляд:

— Доброе утро, Роман Победович. Присаживайтесь, пожалуйста. Вы проспали завтрак, но в качестве исключения мы оставили вам немного еды.

— Я не собираюсь… — начал было Губов, но я его оборвал:

— Присаживайтесь, — повторил я, на этот раз уже резко.

Я был готов к ожесточенному спору, но его не произошло. Роман потрясенно замолчал. Он смотрел на меня, и я заметил, как гнев в его глазах мигом сменился на недоумение. Но спорить гость не стал. Просто нехотя прошел в столовую, опустился в свободное кресло и скрестил руки на груди, продолжая сердито смотреть на меня.

Я же сделал еще глоток чая и невинно уточнил:

— Так какой слуга, говорите?

Губов растерянно приоткрыл рот. Несколько мгновений молчал, словно не понимая вопроса. А затем неуверенно произнес:

— Ваш слуга…

— Вы его видели? — с нажимом повторил я. — Можете описать?

— Не могу, — ответил Роман Победович. — Когда я проснулся от холода, в комнате никого не было. Только окно было открыто.

— Тогда при чем здесь мой слуга? — искренне удивился я.

— Я точно помню, что закрывал на ночь окно, — начал было Губов.

— Шпингалеты старые. Могли сдвинуться, а вы и не заметили. Вдруг раму сквозняком открыло? — бесхитростно поинтересовался воевода, и гость перевел на него взгляд:

— Вы за кого меня принимаете? — начал он, поправляя ворот рубахи, которую ранее застегнул через одну пуговицу.

— А что? — влез в разговор я. — Ветер здесь сильный. Вполне мог распахнуть створку, если вы неплотно ее закрыли.

— Но я уверен… — забормотал Губов.

— Вы просто устали, — произнес я, стараясь добавить в голос как можно больше серьезности и сочувствия. Хотя получалось у меня это неважно. — Вот и забыли.

Роман Победович переменился в лице. Он открыл рот, явно собираясь возразить, но так и замер. Выражение его лица начало меняться: кожа побледнела, сведенные к переносице брови, поползли вверх. Губы, которые еще секунду назад были плотно сжаты в тонкую линию, приоткрылись.

По его лицу было видно, что он лихорадочно пытается вспомнить вчерашний вечер. Глаза забегали из стороны в сторону, лоб прорезала глубокая морщина. Роман Победович явно пытался восстановить в памяти, закрывал он окно или нет. И судя по тому, как менялось выражение его лица, уверенность начинала его покидать.

— Может быть, — наконец сдавленно произнес он, и в голосе уже не было прежней агрессивности. — Я действительно был очень утомлен долгой дорогой.

— Вот видите, — ободряюще улыбнулся я. — Ничего страшного не произошло. Просто забыли закрыть окно как следует. Бывает с каждым.

Марина тактично отвернулась к окну, пряча улыбку. Морозов же невозмутимо отпивал чай из своей кружки, но я заметил, как дрогнули уголки его губ.

— Но все же я думаю, что это сделал ваш слуга, — собрав остатки решительности, заявил Роман Победович.

Я покачал головой:

— Исключено. Во-первых, помощники семьи достаточно воспитанные взрослые люди, которые никогда не будут устраивать подобные шалости. И во-вторых: слуга все это время был в столовой. Так что…

Я развел руки, словно говоря: обознались вы, Роман Победович.

— Но… зачем тогда вы начали уточнять, видел ли я того, кто сорвал с меня одеяло? — растерянно уточнил Губов.

— Чтобы показать вам, что бездоказательные обвинения в этом доме недопустимы, — ответил я. — Так что впредь, если решите кого-то оклеветать, подготовьте, пожалуйста, доказательства, Роман Победович.

Губов явно был не в восторге от подобного объяснения, но спорить не стал. Он даже слегка покраснел, но теперь уже не от злости, а от неловкости. Вместо того чтобы продолжать требовать извинений, он угрюмо уставился на стол, где перед ним появилась тарелка с остывшей яичницей и булочкой. Марина тактично отвернулась к окну, пряча улыбку. Морозов же невозмутимо отпивал чай из своей кружки, но я заметил, как дрогнули уголки его губ.

— Хорошо, что вы проснулись, Роман Победович, — продолжил я. — Завтракайте, вам нужно набраться сил. Сегодня предстоит долгий день.

— О чем речь? — настороженно спросил Губов.

— Об экскурсии по заповеднику, — спокойно произнес воевода. — Вам необходимо познакомиться с территорией, которой вы будете руководить.

Лицо Романа Победовича вытянулось:

— Сегодня? Но я думал, что это можно отложить на…

— На другой день? — жестко перебил его Морозов. — Вы назначены управляющим заповедником, Роман Победович. И чем быстрее вы приступите к своим обязанностям, тем лучше.

— Но я еще не…

— Не успели позавтракать? — закончил за него я. — Поэтому мы вас и ждем. Как только завершите трапезу, можно выдвигаться.

Губов с тоской посмотрел на свою тарелку. Остывшая яичница выглядела не особо аппетитно: желтки застыли, жир на ветчине побелел. Но выбора у него не было.

Он взял вилку и принялся неохотно ковырять еду. Ел медленно, явно тянул время. Но мы молча сидели за столом, ожидая, пока он закончит. Атмосфера была напряженной.

Наконец, Роман Победович отложил вилку и промокнул губы салфеткой:

— Я утолил голод, — высокомерно заявил он.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда можете отправляться переодеваться. Выберете удобную одежду и обувь. В лесу будет прохладно и сыро.

Губов поднялся из-за стола, но не ушел. Он стоял, явно что-то обдумывая. Затем все же решился:

— А кто именно будет проводить эту экскурсию? — уточнил он.

— Мастер Дубов, — ответил Морозов. — Главный лесничий. Человек с огромным опытом. Он знает каждую тропинку в наших лесах. Думаю, никто не сможет показать вам владения лучше, чем он.

— Но…

— Гаврила Платонович тоже отправится с вами, — продолжил я, и Дроздов согласно качнул головой:

— Очень хотел пообщаться с мастером Дубовым, — произнес он.

— Так что вам не придется скучать, — заключил я.

Губов бросил на своего подчиненного недовольный взгляд, но промолчал. Развернулся и направился к выходу. У двери остановился. Обернулся и уточнил:

— Во сколько выдвигаемся?

— Через полчаса, — ответил Морозов. — Как раз успеете собраться.

Роман Победович нехотя кивнул и вышел из столовой. И вскоре его шаги затихли в коридоре.

— Думаете, он выдержит лесную прогулку? — негромко спросила Марина.

— Куда он денется? — усмехнулся воевода. — Гордость не позволит ему отказаться. Иначе придется признать, что он боится леса. А значит, собрался занять свою должность не по заслугам.

— Надеюсь, Митрич не будет слишком суров, — забеспокоился Гаврила. — Роман Победович хоть и… сложный, но все же хороший человек… иногда…

— Редко, но бывает, — добавил я. — Не беспокойтесь, Гаврила Платонович. Мастер Дубов просто покажет вашему начальнику реальное положение дел. Без прикрас.

— А может, и с небольшими прикрасами, — добавил Морозов с лукавой улыбкой. — Митрич любит производить впечатление на новичков.

Гаврила неуверенно кивнул и тоже поднялся из-за стола:

— Мне также пора собираться.

С этими словами он вышел из столовой. Мы остались втроем. Морозов допил отвар и откинулся на спинку кресла:

— Ну что ж, первый этап плана завершен. Губов попался на крючок и отправляется в лес.

— Надеюсь, второй этап пройдет также гладко, — заметила Марина.

— Митрич справится, — уверенно произнес я. — Он свое дело знает.

— Вот это меня и беспокоит, — вздохнула сестра.

— Я схожу с ними и поговорю с Дубовым, — успокоил ее я. — Попрошу, чтобы он не особо лютовал.

Она кивнула, но беспокойство с ее лица не исчезло. И я понимал ее тревогу.

Я посмотрел на часы, перевернул пустую чашку на блюдце и встал из-за стола:

— Пойду подготовлюсь к прогулке, — произнес я и вышел из комнаты.

Я поднялся к себе в комнату, достал из шкафа удобные камуфляжные штаны, теплую рубашку и прочную куртку. Всего этого раньше в моих вещах не было. Наверное, домовой решил позаботиться обо мне. Невольно улыбнулся, подумав, что довольно быстро сумел расположить к себе Никифора. А ведь поначалу мне казалось, что он вечно будет меня цеплять и подначивать.

Взглянул на себя в зеркало и остался доволен своим внешним видом. Затем вышел из комнаты.

Оба представителя природоохранного ведомства уже ожидали меня в гостиной. Гаврила был одет в прочную дорожную одежду и удобные ботинки. Те самые, что давал ему Никифор в его первый визит. Губов же напялил на себя что-то вроде охотничьего костюма, который выглядел слишком новым и явно был куплен специально для этой поездки. Он был из дорогого сукна, с множеством карманов и отделкой из кожи. Выглядело это нелепо. Словно человек собрался не в лес, а на собрание столичного охотничьего клуба.

— Мы готовы, — объявил Роман Победович. Голос его звучал более уверено, чем раньше. Видимо, за время сборов он все же смог взять себя в руки.

— Отлично, — ответил я, поравнявшись с ними. — Я провожу вас до границы заповедника. Хочу переговорить с мастером Дубовым.

Губов бросил на меня подозрительный взгляд, но промолчал. Видимо, еще не оправился от утреннего конфуза.

Мы вышли на задний двор, где нас уже поджидал сидевший на террасе Аргумент. Заметив нас, пес гавкнул и завилял хвостом, заставив обоих гостей испуганно вздрогнул. Видимо, у Гаврилы еще были живы в памяти события, как он стоял, боясь пошевелиться. Губов же, судя по всему, начал понимать, что Северск не столица. И теперь опасался здесь абсолютно всего.

Я довольно улыбнулся и потрепал пса по загривку. Уточнил:

— Идешь с нами?

Пес молча вскочил на лапы и потрусил за нами. Мы спустились по ступеням крыльца, пересекли задний двор и направились по тропинке, ведущей к лесу.

Шли молча. Губов угрюмо смотрел под ноги, Гаврила же не мог скрыть волнения: его глаза блестели от предвкушения. Я наблюдал за обоими, думая о предстоящем разговоре с Митричем.

Наконец, впереди показалась темная стена леса.

— Далеко до территории заповедника? — нарушил молчание Губов.

— Еще немного, — ответил я.

Роман Победович кивнул и снова прикусил язык. Было заметно, что он нервничал, хотя всеми силами старался это скрывать.

Опушка леса встретила нас прохладой. Я улыбнулся, услышав, как идущий чуть позади Гаврила глубоко вдохнул свежий воздух. Мы успели сделать всего несколько шагов по тропе, как сбоку, из-за деревьев, на дорогу перед нами вышел Митрич, с неизменной трубкой в зубах. Леший остановился, окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на Губове чуть дольше обычного.

— Доброе утро, мастер Дубов, — вежливо поздоровался я.

— И вам не хворать, мастер-князь, — кивнул Митрич. Его голос был низким, с хрипотцой. — Вижу, привели мне гостей.

Он с интересом перевел взгляд на стоявших поодаль работников природоохранного ведомства.

— Это Роман Победович Губов, — представил я. — Новый управляющий заповедником. И Гаврила Платонович Дроздов, его помощник. Его вы уже встречали.

Митрич опять оглядел обоих. Гаврила почтительно поклонился, Роман Победович же просто кивнул, небрежно, как человек, привыкший к тому, что ему кланяются, а не наоборот.

— С мастером Дроздовым мы уже знакомы, — протянул леший. — А второй, значит, будет управлять заповедником?

Он пыхнул трубкой и выпустил в небо сизые кольца дыма, явно ожидая ответ. Губов растерянно перевел взгляд на меня, словно ища защиты, а потом кивнул.

— Ну что ж, посмотрим, какой из вас управленец, — закончил Митрич.

В его словах прозвучала насмешка, которую высокорожденный гость, кажется, не уловил. Гаврила же слегка поморщился.

— Мастер Дубов, — обратился я к лешему, делая ему знак отойти в сторону. — Можно вас на минуту?

Митрич понимающе кивнул. Мы отошли на несколько шагов, оставив столичных гостей у начала тропы.

— Мастер Дубов, этот новый гость прислан из столицы, — начал я, понизив голос. — Он человек важный. За ним семья, связи, но в Северске он пока не обжился и порядков местных не знает. Нам не нужны проблемы с его родней, которая поставит на уши весь Северск…

Леший улыбнулся:

— Если вы думали, что я собираюсь его покалечить или зверью скормить, то напрасно, мастер-князь. — мягко перебил меня он. — Я давно с людьми общаюсь и порядки знаю. Хотя…

Старик бросил короткий взгляд на стоявшего на тропе Губова и продолжил:

— Если бы зверье его разорвало, то никто бы особо не расстроился. Человек он… не самый хороший.

— О том и речь, — согласился я.

Старик прищурился:

— Успокойтесь, Николай Арсентьевич, я просто покажу ему настоящий лес, а не те парки, в которых он, небось, гулял в столице.

— Только не слишком усердно, — повторил я. — Он должен вернуться целым и… относительно здоровым.

— Относительно? — усмехнулся леший. — Ладно, мастер-князь. Сделаю, как просите. Но если этот барчук начнет гордыню свою показывать…

— Тогда действуйте по обстоятельствам, — вздохнул я и поспешно добавил. — Но в разумных пределах.

— В разумных, — пообещал Митрич, но я заметил, что в его глазах заплясали веселые искорки.

Я понял, что большего от него не добьюсь, и вернулся к Губову с Гаврилой.

— Ну что ж, господа, — произнес я. — Желаю вам удачной прогулки. Мастер Дубов человек опытный, и места окрестные знает. Слушайтесь его во всем.

— Мы не дети, — буркнул Губов.

— Тем не менее, — жестко ответил я.

Роман Победович хотел было возразить, но промолчал.

— Ну, пошли, гости из столицы, — позвал леший и, не дожидаясь ответа зашагал по тропе. — День короткий, а показывать много придется. Времени терять нельзя.

Гаврила поспешил за ним. Губов же задержался на мгновение, бросил на меня недовольный взгляд, а потом нехотя пошел за остальными.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за деревьями. Лес словно поглотил их.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Развернулся и направился обратно к особняку, раздумывая о Губове и о том, что ждет его в лесу. Митрич обещал не переусердствовать, но я уже немного знал местную нечисть. И понимал, что их пределы разумного могут сильно отличаться от общечеловеческих норм.

Впрочем, Губов сам напросился. Если хочет управлять заповедником, пусть познакомится с ним поближе. Очень близко. И если ему не понравится, и бедняга сбежит из княжества, то никто расстраиваться не будет.

Я довольно улыбнулся этим мыслям, вышел из леса и направился к особняку.