Медведев книга 5. Союз

Глава 16 Рабочие будни

Морозов припарковал автомобиль у парадного входа и заглушил двигатель. Повернулся ко мне и сообщил:

— Прибыли, мастер князь.

— Спасибо, Владимир Васильевич, — кивнул я. — Что оградили меня от возможной опасности. И за то, что делитесь мудростью.

Воевода усмехнулся:

— Не за что. Это моя работа. Она мне не в тягость. Знаю, что мог бы доверить возить вас кому-то из дружины. Но сдается мне, что я могу оказаться вам полезнее, чем та же Лада.

Я подумал, что при Морозове мне проще быть самим собой. Кивнул и вышел из машины, чувствуя, как прохладный воздух освежает разум. Поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя тяжелую створку.

Гостиная встретила меня тишиной. Только с кухни слышался приглушенный звон посуды. Скорее всего, Никифор заканчивал готовить обед.

Марина сидела у камина, поджав под себя ноги, и с интересом читала книгу. Кажется, уже другую. Рядом с ней, на столике, стоял заварочный чайник и чашка, перевернутая на пустом блюдце.

— С возвращением братец, — не отрываясь от чтения произнесла она. — Как прошла поездка в порт.

— Интересно, — ответил я и подошел к столику. — Впервые был на репортерской конференции.

Сестра прикрыла страницы книги и окинула меня оценивающим взглядом.

— То есть, завтра про тебя будут писать во всех Северских газетах? — с интересом уточнила она.

Я взял заварник, налил отвара в чистую чашку и сделал глоток:

— Наверное. Еще выяснилось, что у меня, оказывается, есть невеста, — лукаво прищурившись, произнес я.

— Вот как? И кто же эта счастливица? — уточнила она.

— Сидит прямо передо мной, — просто ответил я.

Марина на мгновение нахмурилась, а затем звонко рассмеялась:

— То есть, меня приняли за твою избранницу? — сквозь смех произнесла она.

Я кивнул:

— Помнишь, мы с тобой ходили по городу? Видимо, кто-то нас оценил и сделал выводы. В принципе, это было несложно. Цвета одежды Медведевские, герб семьи опять же.

— Вот это поворот! — Марина прижала ладони к щекам. — И теперь весь город думает, что я приехала из столицы как избранница князя?

— Судя по словам репортера, именно так, — подтвердил я. — Морозов, кстати, советует не разубеждать людей, а просто загадочно промолчать. Говорит, это защитит меня от матримониальных планов местной знати.

— Надо же, — сестра задумчиво посмотрела в окно. — Знаешь, в этом есть смысл. Если местные считают, что ты уже занят, не будут пытаться тебя сватать за каждую свободную девицу.

Я взглянул на нее, с улыбкой спросил:

— То есть, ты не против сыграть роль моей мнимой невесты?

— Почему бы и нет? — Марина подмигнула. — Это даже забавно. К тому же, защитит нас обоих от излишнего внимания. А то не ровен час, кто-то из местной знати может решить, что я неплохая партия.

Я отхлебнул чай, чувствуя, как теплая жидкость согревает изнутри. С Мариной всегда было легко. Она умела найти светлую сторону в любой ситуации.

— А как ты провела день? — спросил я, меняя тему.

— О, это было очень познавательно, — оживилась сестра. — Никифор рассказывал мне о местной нечисти. Узнала столько всего интересного!

— Что именно?

Марина откинулась на спинку кресла, устраиваясь поудобнее:

— Например, о водяных, — начала она. — Они живут в реках и озерах княжества. Обычно мирные, но если кто-то загрязнит воду или причинит вред водоему, могут жестоко отомстить.

Я усмехнулся, вспомнив истории о похождениях Ильи.

— Что не так? — заметив, как я переменился в лице, живо уточнила Марина.

— Все так, — успокоил ее я и быстро поинтересовался, чтобы сменить тему. — А как они могут отомстить?

— Методы мсти у них очень разнообразны, — ответила сестра. — Могут утопить обидчика, наслать болезнь на скот, испортить колодцы. Никифор говорит, что в старину им приносили дары: хлеб, мед, иногда даже животных в жертву.

— Приятно знать, что это в прошлом, — пробормотал я.

— Еще он рассказывал про домовых, — продолжила Марина. — Они живут практически в каждом доме. Обычно помогают хозяевам: следят за порядком, предупреждают об опасности. Но если их разозлить или не уважать, устраивают настоящий кошмар.

Я задумчиво покрутил чашку в руках, размышляя над услышанным.

— Еще Никифор упоминал о лешаках, — добавила Марина. — Они живут в лесу и любят морочить голову путникам: водят их кругами, сбивают с дороги. Есть способ защиты: нужно вывернуть одежду наизнанку, это сбивает их с толку.

— Народная мудрость? — уточнил я, вспомнив колонку Озерова с его приметами.

— Проверенная веками, — серьезно ответила сестра. — Никифор говорит, что многие старые способы защиты действительно работают. Главное знать их и уважать нечисть.

Я допил чай и отставил чашку.

— Запомню. Вдруг пригодится.

— Никифор хороший, — заметила Марина, и в ее голосе послышалась теплота. — Он сказал, что если что-то понадобится, могу обращаться в любое время.

Я кивнул.

— Ты выглядишь уставшим, — глядя на меня, мягко произнесла сестра. — Может, стоит отдохнуть?

Я покачал головой и встал с кресла:

— Нужно еще поговорить с Верой. И доделать оставшиеся дела.

Сестра кивнула:

— Вот она, взрослая жизнь, — вздохнула она. — И завтра наверняка будет не легче.

Я кивнул и направился к выходу из гостиной. У двери обернулся:

— Спасибо, что выслушала. И за историю о нечисти тоже.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулась Марина и добавила. — Мой дорогой брат-князь с невестой из столицы.

Я фыркнул, слыша за спиной ее смех. Пересек коридор, остановился у нужной двери. Толкнул створку, вошел в помещение и устало опустился в кресло. Взглянул на лежащий на столешнице лист, на котором рукой Веры были выписаны строчки с текущими делами. Напротив большинства пунктов стояли галочки-отметки, что дело выполнено. Улыбнулся и придвинул лист поближе, пробежал взглядом по списку.

— Николай Арсентьевич.

Голос секретаря вырвал меня из раздумий. Я поднял голову. Вера стояла у входа, прижимая к груди ежедневник. Заметив, что я обратил на нее внимание, она смущенно улыбнулась:

— Простите, я не знала, что вы здесь.

Я пожал плечами:

— Просто хотел узнать, что на повестке дня.

— Ничего необычного, — ответила девушка и вошла в комнату. — Большинство срочных дел я уже выполнила. Сегодня пришли отчеты из ведомств, куда были перенаправлены жалобы граждан. Они в столе.

Я открыл верхний ящик и вынул стопку вскрытых конвертов. В каждом из них лежали бумаги, с печатями ведомства и подписями.

— Все они внесены в журнал входящей корреспонденции, — продолжила девушка. — И я сделала пометки связаться с ведомствами, если они пропустят установленные законом сроки для ответа. Остальное мелочи.

Она замерла, нахмурилась, словно вспоминая что-то важное. А затем произнесла:

— Да, звонили из управы. Сказали, что сегодня вечером отправят посыльного, который привезет заявки на улучшение жилищных условий. Уж не знаю, о чем речь…

Я улыбнулся:

— Решил, что жилой фонд выморочного жилья должен работать на пользу княжества.

Вера кивнула:

— Очень грамотное решение.

— И еще: я хотел бы попросить вас помочь воеводе по…

— … вопросам вопросами по предстоящему интервью, — закончила за меня секретарь. — Я уже обсудила это с ним, и на удивление, мастер Морозов согласен некоторое время со мной поработать. Я как раз хотела этим заняться, но у меня еще осталось разобрать бумаги.

— Я доделаю, — успокоил я секретаря. — А вы лучше помогите Владимиру Васильевичу.

Вера кивнула и вышла из кабинета, едва не столкнувшись в дверях с Никифором. Домовой нес поднос, на котором стоял заварочный чайник и тарелки с выпечкой:

— Легкий поздний обед, — сообщил он, поставив поднос передо мной на стол. Затем взглянул в окно и добавил. — Ну, или легкий поздний ужин. Тут как посмотреть. Ваша сестра сказала, что вы работаете в кабинете. Вот, я сюда и принес.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Я слышал, ты рассказывал Марине о местной нечисти.

Домовой гордо кивнул:

— Ваша сестрица проявила интерес, и я решил, что кто-то должен ввести ее в курс дела, — произнес он. — Счел нужным поделиться знаниями. А еще сказал, что должность князя Северска очень важная и ответственная. Посерьезнее, чем в других волостях. Здесь граница между мирами тоньше, чем в других местах. Старый князь это знал и делал все, чтобы поддерживать равновесие.

— А теперь это моя задача, — тихо проговорил я.

— Вы справляетесь, — неожиданно сказал Никифор. — Лучше, чем многие ожидали. Даже нечисть это чувствует.

Я удивленно посмотрел на него и переспросил:

— Нечисть чувствует?

— К вашему мнению прислушиваются Митрич и Илья. А они не последние люди среди старшего народа. Это уже говорит о многом. Да и Зубов, который возглавляет новое ведомство по защите прав старшего народа опять же показатель. И всего этого вы добились меньше, чем за месяц. Потому что грамотно смогли разрешить разногласия.

— Иволгин… — начал было я, но Никифор меня перебил:

— Иволгин молод и горяч. Он еще поймет, что вы мудрый правитель и всей душой стоите за эти земли. Или уже понял, просто виду не подает.

— Спасибо, Никифор, — глухим голосом произнес я.

Домовой коротко поклонился и вышел из кабинета. Я налил себе отвара и принялся разбирать документы, которые не успела разобрать Вера.

За окном совсем стемнело. В свете лампы документы казались бесконечными, но я методично разбирал один за другим, делая пометки, подписывая нужные бумаги.

Когда я закончил, часы на каминной полке показывали десять вечера. Я отложил последний документ и потянулся, разминая затекшие плечи. День действительно выдался долгим. Но продуктивным. Я встал из-за стола, погасил лампу и покинул кабинет.

Я встал из-за стола, погасил лампу и покинул кабинет. В кармане зазвонил телефон и я удивленно поднял бровь. Вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Принял вызов:

— У аппарата.

— Хотел поздравить вас с интересной встречей с репортерами, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике знакомый голос. — И сказать, что инициатива с жильем весьма хороший ход. Если вы не возражаете, я направлю в управу своего… человека, чтобы упростить проверку.

— Не сомневаюсь в талантах вашего представителя, но частное лицо в управе это немного против правил, — возразил я.

— Для этой задачи, ваш предшественник нанял нескольких работников фонда в качестве консультантов, — ответил мне Молчанов. — Так что закон нарушен не будет. Старый князь доверял нам, Николай Арсентьевич.

— Хорошо, — сдался я. — Отправляйте.

— И подписанные бумаги нужно будет отправить в фонд. Потому что именно он заведует домами, — напомнил Молчанов.

— Спасибо.

— Мы с вами в одной лодке, Николай Арсентьевич, — произнес глава фонда и завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и вышел из кабинета.

В коридоре царила тишина. Лишь где-то далеко тикали старинные часы. В гостиной не было ни души. Только в кресле валялся скомканный плед, да догорали в камине покрывающиеся золой угли.

Я поднялся на второй этаж. На мгновение остановился у комнаты Марины, заметив пробивающуюся из-под двери тонкую полоску света. Сестра еще не спала, скорее всего, продолжала читать очередную книгу. Я хотел было постучать, пожелать спокойной ночи, но передумал. Пусть отдыхает.

Вошел в свою комнату, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Прошел к кровати и лег, укрывшись одеялом. В голове все еще мелькали события минувшего дня.

Завтра предстояло не меньше дел. Нужно было встретиться с членами Совета, обсудить с Верой вопросы по жалобам граждан, начать готовиться к интервью. И еще десятки мелких, но важных задач.

Но сейчас, в тишине ночи, все это казалось далеким.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня своим покрывалом. И последней мыслью перед тем, как я погрузился в дрему, были слова Никифора: «Вы справляетесь лучше, чем многие ожидали». Отчего-то от этих слов, на душе становилось теплее.

Утро началось с яркого солнечного света, который пробивался сквозь неплотно сомкнутые занавески. Я открыл глаза и некоторое время просто лежал, глядя в потолок и наслаждаясь тишиной. Затем с неохотой встал с постели, дошел до ванной, где наскоро привел себя в порядок, оделся и спустился в гостиную.

В гостиной меня уже ждала Вера:

— Николай Арсентьевич, — начала она. — Вчера вечером из управы привезли заявления от рабочих.

— Только заявления? — уточнил я, но девушка покачала головой:

— Мастер-секретарь, что в управе сидит, свой хлеб не зря ест, — произнесла она, и мне послышалось уважение в ее голосе. — В первый же час приема, она повесила бумагу о том, какие документы надо приложить к заявлению, чтобы его рассмотрели в ближайшее время. Но все равно заявок очень мало.

Я кивнул:

— Хорошо. Значит, сейчас я займусь проверкой документов.

— Я уже рассортировала часть, — поспешно ответила секретарь. — В основном, заявки от семейных с детьми и тех, кто прибыл в Северск на заработки. Они ждут вашего одобрения и подписи.

Я встал с кресла:

— Тогда идемте, Вера Павловна.

Мы прошли в кабинет, где на столе уже лежали аккуратно разложенные стопки бумаг. Секретарь действительно поработала на славу: каждая заявка была снабжена краткой пометкой о сути просьбы.

— Вот эти, — Вера указала на первую стопку, — семьи с детьми. Всего восемь заявок. Все документы в порядке, я проверила. Здесь — молодые специалисты, которые приехали работать с артелями в порт. А эти…

Она замялась, а затем продолжила:

— Вы сами сказали, что жилье достанется не только рабочим.

Я кивнул. Подошел к столу, сел в кресло. Придвинул к себе первый пакет бумаг. Заявление от семьи Кузнецовых — муж, жена, трое детей. Живут в съемной комнате, условия стесненные. Прилагались справки с места работы, характеристики, даже рекомендательное письмо от заводского мастера. Чуть ниже, на заявлении, стоял штамп управы «Принято к рассмотрению» и чья-то размашистая подпись «Не лжет».

Я усмехнулся. Подпись скорее всего принадлежала тому самому консультанту из фонда Молчанова. Поставил подпись на заявлении и перешел к следующему. И уже на заявлении наткнулся на надпись:

'Ложь. Наглая ложь. Живет в просторной квартире вдвоем с женой. Про детей соврал, чтобы получить вторую жилплощадь.

Я поднял взгляд на Веру, указал на надпись:

— Это правда, — подтвердила секретарь. — Пришлось беспокоить мастера Зубова поздним вечером, чтобы тот проверил информацию. Все написанное чистейшая правда.

Я покачал головой:

— Выходит, кто-то решил воспользоваться ситуацией и попробовать обернуть это в свою пользу, наплевав на тех, кто реально нуждается, — пробормотал я, откинув заявление в сторону. — А потом эти люди будут жаловаться на то, что им отказали.

— Все как всегда, — подтвердила Вера.

Я взял следующее заявление. Бегло пробежал по списку документов, взглянул на пометку «консультанта» и подписал бумаги. Так, методично, мы проработали все девять семейных заявок.

— Значит, восемь квартир уже распределены, — подытожил я, откладывая последнюю пачку документов. — Что с остальными?

— Молодые специалисты порта, — Вера открыла следующую стопку. — Инженер, два механика, учитель и врач. Все приехали в Северск по приглашению предприятий.

Я кивнул и принялся изучать их заявки. Здесь, кроме стандартного набора документов, были еще рекомендательные письма от мастера Климова.

— Когда только глава гильдии мастеровых все успевает? — удивленно пробормотал я, расставляя подписи.

— Видимо, у него больше часов в сутках, — с улыбкой ответила секретарь, сортируя оставшиеся заявления по стопкам.

Я только кивнул. И когда с рабочими было покончено, я откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Затем отложил ручку и взглянул на часы. Половина девятого. Время летело незаметно.

— Как прошла работа над вопросами к интервью? — поинтересовался я у девушки.

Секретарь слегка покраснела:

— Мы обсудили основные моменты. Владимир Васильевич предложил несколько… интересных идей.

— Например?

— Например, он считает, что нужно сделать акцент на преемственности власти, — Вера говорила осторожно, явно подбирая слова. — Показать, что вы продолжаете дело старого князя, а не пытаетесь все перестроить. Это успокоит консервативную часть населения.

Я кивнул. В словах Морозова была своя логика.

— И еще он предложил рассказать о конкретных делах, — продолжила секретарь. — Люди любят конкретику. Это убедительнее красивых слов.

— Воевода прав, — согласился я. — Что еще?

— Составили список тем, которые лучше не затрагивать, — Вера открыла ежедневник и достала из него сложенный листок. — Личная жизнь, планы по браку, отношения со столицей… Все деликатное.

— Разумно. А о чем говорить?

— О реформах в управлении, о работе с населением, о планах развития порта и дорог, — перечислила девушка. — О фонде старого князя и о том, как вы собираетесь продолжить его начинания. О поддержке местных предприятий, о жилищной программе…

Я слушал, понимая, что Вера и Морозов действительно хорошо поработали. У них получился продуманный план, о чем говорить, а о что лучше умолчать.

— Отличная работа, — похвалил я. — Передайте воеводе мою благодарность.

Вера улыбнулась:

— Обязательно передам. Он, кстати, просил напомнить, что перед интервью нужно провести еще одну встречу. Репетицию, так сказать. Чтобы вы были готовы к любым вопросам.

— Хорошо, — кивнул я. — Когда должен прийти Озеров?

— Завтра, в два часа дня, — ответила секретарь. — Я уже подтвердила время.

Я усмехнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с взъерошенным репортером.

— Бедный парень, наверное, всю ночь не спал от волнения. Был очень рад.

— Возможно, — согласилась Вера. — Во всяком случае, он долго молчал в трубку. Словно впал в ступор. Но это хорошо. Отнесется к интервью серьезно.

В дверь постучали, и на пороге появился Никифор с угощением.

— Легкий завтрак, — объявил он, входя в кабинет.

— Спасибо, — поблагодарил я, когда домовой поставил поднос на стол.

Вера поднялась с места:

— Тогда я оставлю вас. Нужно вызвать курьера и передать подписанные документы в Фонд Завета.

Она забрала заявки и вышла, оставив меня одного. Я налил себе чаю и откусил кусок свежего хлеба с маслом. Откинулся на спинку кресла, довольно улыбнулся и взглянул в окно, за которым ярко светило солнце, обещая хороший день.