Медведев книга 5. Союз

Глава 9 Исполнитель желаний

Северск встретил нас привычной утренней суетой. По улицам торопились люди в легких куртках и пальто, женщины в платках несли корзины с покупками. У витрин магазинов собирались небольшие стайки гимназистов, разглядывая выставленный товар и активно что-то обсуждая. Мальчишка в кепке тащил стопку газет, громко выкрикивая заголовки. Где-то вдалеке послышался звонок трамвая.

Морозов свернул на широкий проспект, и пересек мост, выезжая на сторону Городища. А еще через несколько минут впереди показалось массивное здание из серого камня. Над дверью висела медная табличка с вычурной надписью: «Гильдия промышленников и Северского княжества».

Морозов притормозил у самого крыльца и заглушил двигатель. Повернулся ко мне и произнес:

— Прибыли, мастер-князь.

— Спасибо, — ответил я, взял папку и вышел из машины.

Здесь пахло раскалённым металлом и машинным маслом, жженым углём и чем-то еще. От кожевенной мастерской тянуло дубильными веществами и сырой шкурой. Где-то неподалеку плавили смолу: сладковато-горький запах смешивался с дымом. Из узкого переулка пахнуло свежей древесиной и лаком. Я вздохнул, поправил воротник пиджака и направился к крыльцу. Поднялся по ступеням, потянул на себя тяжелую створку и вошел в помещение.

Просторный вестибюль встретил меня тишиной. Слева располагалась стойка, за которой сидел склонившись над журналом записей распорядитель в темно-сером костюме. И едва я вошел, как он поднял на меня взгляд, улыбнулся, встал из-за стойки и направился в мою сторону.

— Доброе утро-мастер князь, — склонившись в поклоне, произнес он. — Мастер Климов уже готов вас принять.

— Спасибо, — ответил я.

— Ступайте за мной.

Он выпрямился, поправил на переносице очки в тонкой оправе, и направился вглубь вестибюля. Я последовал за ним.

— Благодарю, — ответил я.

Распорядитель остановился у массивной двери зала Совета из тёмного дерева. Дважды стукнул в створку, и дождавшись приглушенного «войдите», распахнул дверь и произнес:

— Прошу, Николай Арсентьевич.

Я кивнул распорядителю и вошёл в кабинет.

Климов уже сидел во главе стола. Заметив меня, он улыбнулся и встал, приветствуя меня.

— Николай Арсентьевич, — произнёс он низким, хрипловатым голосом. — Рад вас видеть. Проходите, присаживайтесь.

Он указал на свободное место. И я кивнул:

— Спасибо.

Прошел к столу, занял свободное кресло, и положил папку с документами на стол. Климов тоже сел, откинувшись на спинку, и сложил руки на животе, изучая меня внимательным взглядом.

— Вот договоры с артелями, — произнес я, толкнув папку в сторону главы гильдии. — Всё готово к подписанию.

Климов придвинул папку к себе, открыл и начал неторопливо листать страницы, изредка что-то бормоча себе под нос. Его пальцы, крупные и жилистые, ловко перебирали бумаги.

— Хотелось бы поговорить о сроках восстановления, — продолжил я разговор.

— Мастеровые уже оценили масштабы бедствия, — не отрываясь от бумаг, произнес Климов. — В принципе, все не так плохо. Так что с работами затягивать не будут. Главы артелей подпишут документы сегодня же. И начнем работу. Полагаю основные работы будут завершены до конца сезона навигации. Причалы укрепим, настилы заменим, складские помещения отремонтируем. Конечно, если погода не подведёт.

— Этого вполне достаточно, — согласился я. — Главное, чтобы порт снова заработал. Остальное можно доделать позже.

— Именно так и планируем, — кивнул Климов и закрыл папку.

Некоторое время, мы сидели молча. А затем, я произнес:

— Спасибо вам.

Климов удивленно поднял брови:

— За что?

— За то, что вы прислушались к моему совету, и… оформили регистрацию пришлых артелей по закону.

Глава гильдии мастеровых пожал плечами:

— Я сам не больно-то доверяю этим гостям из столицы, Николай Арсентьевич. Нашим работягам воровать не с руки.

— Такие честные? — улыбнулся я, но Климов покачал головой:

— Не только в этом дело. Ну украдет артель деньги, и? Бежать рабочим некуда, у них здесь семьи, дети. А столичные вполне могут уехать обратно, и пиши пропало. Пока суд да дело, работа встанет. А порт Северску нужен, это вы тогда, на заседании, правильно сказали.

Я кивнул:

— Хорошо, что мы с вами думаем в одном направлении.

— Вы ратуете за развитие княжества, — глядя мне в глаза возразил глава гильдии. — Иначе бы мы с вами не договорились, Николай Арсентьевич.

— Понимаю, — ответил я.

Климов нажал встроенную в стол кнопку, и через несколько мгновений дверь открылась, и на пороге появился распорядитель. Тот самый, что провожал меня в зал заседаний:

— Вызывали? — уточнил он у сидевшего во главе стола мастерового.

Климов кивнул:

— Передайте пожалуйста эти документы в канцелярию, чтобы там разослали экземпляры мастеровым, — начал он, взял со стола папку и протянул в сторону распорядителя. — И сделать это надо срочно.

Слуга кивнул, прошел к столу, и взял документы:

— Будет сделано.

С этими словами, он развернулся и покинул зал. Климов же поднялся из-за стола:

— Рад, что мы пришли к согласию, Николай Арсентьевич. Работа пойдёт споро. Это я вам обещаю. А теперь прошу меня простить. У меня еще много дел.

— Благодарю за скорость, мастер Климов. Буду ждать новостей о ходе работ.

— Главы артелей будут каждую неделю составлять отчет о выполненных работах, — заверил глава мастеровых. — Копии я могу присылать вам в управу. Кажется, вы нашли секретаря?

Он взглянул на меня, и я заметил, как Климов тщательно скрывает улыбку. Было очевидно, что мастеровой был не просто в курсе того, что я нанял секретаря, но и знал, кого я нанял.

— Хорошего помощника сложно найти, — начал я.

Климов потер ладонью подбородок, а затем ответил:

— Кажется, мастер Осипов говорил то же самое.

Я улыбнулся:

— Уверен, что мастер-старший советник найдет себе секретаря, с которым они сработаются.

Глава мастеровых довольно кивнул:

— Конечно найдет, я не сомневаюсь. Куда ему теперь деваться? Сам он вряд ли справится. Я слышал, что иногда он путает в какую сторону открывать дверь.

Я не удержался от улыбки.

— Идемте, мастер-князь, — произнес Климов и направился к дверям. Я последовал за ним.

Мы вышли из зала Заседаний, пересекли холл и вышли на крыльцо.

— Ну, до свидания, Николай Арсентьевич, — произнёс Климов на прощание. — Удачи вам.

— Могу подвезти вас, — предложил я, но глава гильдии только покачал головой:

— Моя мастерская неподалеку, — ответил он. — Да и по дороге нужно зайти по некоторым адресам. Так что спасибо за предложение, но я лучше пешком. Мне так привычнее. Да и лекарь велел побольше ходить.

Он спустился по ступеням крыльца, обогнул здание и скрылся из вида. Я же направился к припаркованной машине.

Воевода сидел на водительском сиденье, задумчиво глядя в лобовое стекло. И едва я разместился в салоне, он повернулся ко мне и уточнил:

— Всё прошло хорошо, мастер-князь?

— Да, — ответил я, опускаясь на сиденье. — Всё улажено. Теперь можно ехать домой.

Воевода кивнул и завёл двигатель. И в этот момент, в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— У аппарата.

— Надеюсь, я не отвлек вас от важных дел, Николай Арсентьевич, — послышался в динамике голос главы фонда. — Но не могли бы вы заехать ко мне?

— Конечно, — ответил я.

— Вот и чудно. Тогда до встречи, — попрощался Молчанов и завершил вызов. Я же убрал телефон в карман, и посмотрел на воеводу:

— Домой еще рано. Нас хочет видеть мастер Молчанов.

— Надеюсь, это по поводу этого Платонова, — проворчал Морозов, и машина тронулась с места, отъезжая от здания гильдии. Я откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Машина покатила по узким улочкам Городища. За стеклом мелькали закопчённые стены мастерских, штабеля досок у лесопилок, кузницы с открытыми дверями, из которых вырывался жар горнов.

— Надеюсь, — согласился я. — Хотелось бы узнать хоть что-то об этом человеке.

Морозов промолчал, сосредоточившись на дороге. Авто свернуло на мост, под которым лениво плескалась река, её вода отражала бледное небо. Проехала еще несколько кварталов и остановилась у серого, трехэтажного здания. Морозов заглушил двигатель и произнес:

— Прибыли.

— Боюсь, в этот раз вам придется пройти со мной, — произнес я.

— Конечно, — охотно согласился воевода. — Признаться, мне самому очень интересно, что стало известно про этого Платонова.

Я открыл дверь и вышел из авто. Поднялся по невысокому крыльцу и толкнул дверь, входя в вестибюль. И сразу заметил Молчанова, который стоял у стойки распорядителя, облокотившись на толстую лакированную столешницу. Он стоял спиной к нам, активно что-то обсуждая с мужчиной средних лет. Но едва мы вошли, он обернулся, взглянул на нас, улыбнулся и направился к нам:

— Добрый день, Николай Арсентьевич, — поравнявшись с нами, начал он. — Владимир Васильевич.

Воевода кивнул в ответ, и глава фонда продолжил:

— Прошу, пройдемте в мой кабинет.

С этими словами он развернулся и направился вглубь вестибюля. Мы последовали за ним.

— Прошу.

С этими словами, Молчанов открыл дверь, приглашая нас войти. И я шагнул в полутемное помещение. Морозов последовал за мной. Глава фонда вошел последним и закрыл за собой дверь.

— Присаживайтесь, — предложил он, махнув рукой в сторону кресел.

Мы разместились за столом. Мне показалось, что Морозову не особенно комфортно в присутствии руководителя фонда. Он несколько раз болезненно поморщился, но не стал ничего говорить вслух. Молчанов щелкнул выключателем, и под потолком вспыхнули яркие лампы дневного света. Глава совета же сел за стол и внимательно посмотрел на нас:

— Полагаю, вы хотите услышать что-то о вашем ночном госте, — наконец произнёс он после паузы. — О некоем Платонове.

— Верно, — кивнул я. — Вы что-то узнали?

Молчанов помолчал, постукивая пальцами по столешнице.

— Узнал, — медленно произнёс он, поднимая на меня взгляд. — И должен признать, информация оказалась… весьма любопытной.

Я выпрямился в кресле, ожидая продолжения. Морозов тоже напрягся, сложив руки на груди и пристально глядя на главу фонда. Молчанов наклонился, открыл ящик стола и достал оттуда тонкую папку. Положил её перед собой и раскрыл.

— Итак, — начал он. — Платонов Иван Дмитриевич. Тридцать пять лет, владеет поместьем недалеко от вашей усадьбы, которое досталось ему в наследство от отца. Живёт уединённо, гостей не принимает, в городе появляется редко. С соседями практически не общается.

— Это всё? — нахмурился Морозов. — Обычный чудак-затворник.

Молчанов посмотрел на воеводу и улыбнулся:

— Кабы это было все, я бы не звонил мастеру-князю, Владимир Васильевич, — мягко произнес он. — Это только затравка перед предстоящей историей. Так вот, отец мастера Платонова был из разорившихся помещиков, который увлекался двумя вещами: азартными играми и рыбалкой. Благодаря первому, он быстро и подчистую промотал все состояние.

— А благодаря второму? — склонив голову, уточнил я.

— Хороший вопрос, — одобрил глава фонда. — И очень правильный.

Молчанов помолчал, листая бумаги в папке. Затем поднял взгляд и продолжил:

— Вы же слышали о том, что в воде, особенно озерной, обитают не только водяные? А к примеру еще, русалки?

Он с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа, но едва я открыл рот, Молчанов меня перебил:

— Впрочем, с одним водяным вы знакомы лично. Так вот, тут данные разнятся. Одни… люди говорят, что Платонов встретил в реке албасы, во что лично я не верю. Вторые, что он познакомился с бисурой. Но дальше история сходится к тому, что в один из дней, Платонов-старший вернулся с рыбалки, и привел с собой женщину, которую поселил в своем доме. И вскоре, дела у него пошли в гору. Все утверждали, что именно благодаря этой… сущности… он смог восстановить своё состояние после разорения.

Я нахмурился:

— То есть он был банкротом, а потом вдруг снова разбогател?

— Именно так, — кивнул глава фонда. — Причём весьма быстро. За какие-то два года из нищего помещика, который едва сводил концы с концами, он превратился в зажиточного владельца поместья. Купил новые земли, отремонтировал дом, нанял слуг. Откуда взялись деньги никто не знал. Сам Платонов говорил туманно: мол, удачное вложение, выгодная сделка.

Молчанов замолчал, листая бумаги.

— И что случилось потом? — спросил Морозов, уже не скрывая интереса.

Молчанов перевернул страницу:

— Потом, у семьи родился сын, который по достижении возраста был отправлен в столицу. А спустя несколько лет, старший Платонов умер при загадочных обстоятельствах. Его нашли утром на берегу реки, совсем рядом с домом. Он был мокрый с головы до ног, хотя погода стояла сухая. Лекарь постановил, что причина смерти просто остановка сердца. Но местные шептались, что на его лице застыло выражение ужаса. Словно перед смертью он увидел нечто страшное.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я сидел неподвижно, обдумывая услышанное.

— И сын унаследовал не только поместье, но и…? — медленно произнёс я.

Молчанов пожал плечами:

— Честно говоря, не знаю, мог ли младший Платонов унаследовать способности. Но после смерти отца, он вернулся в поместье, хотя его ждала карьера в столице, и начал вести замкнутый образ жизни. Уволил всех слуг, перестал принимать гостей, почти не выходил из дома.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Кусочки мозаики в голове начали постепенно складываться в цельную картину. Платонов, который приходит по воде. Предложение помочь избавиться от врагов. И эта странная уверенность в голосе, когда он говорил, что может решить мои проблемы.

— Вы думаете, что… — начал я.

— Мир устроен гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, — развел руки глава фонда. — И от союзов людей и старшего народа могут рождаться поистине уникальные личности, с силой, которая и не снилась их родителям.

— Но зачем ему приходить ко мне? — спросил я.

Молчанов помолчал, обдумывая вопрос:

— Если мои догадки верны, то паренек мог получить настоящее бинго талантов в виде способностей разбогатеть, азарта, и возможности выполнения чужих желаний, — ответил он. — Особенно, если эти желания связаны с чем-то материальным. Но за каждое такое выполнение желания придется платить, Николай Арсентьевич. Ничего в жизни не дается бесплатно.

— Что вы посоветуете? — спросил я.

— Быть осторожным, — серьёзно ответил Молчанов. — Не заключать с ним никаких сделок. Не давать обещаний. И ни в коем случае не принимать ничего из рук Платонова: никаких гостинцев или подарков.

Морозов негромко выругался, а затем произнес:

— Теперь, все стало немного понятнее.

Молчанов же закрыл папку и убрал её обратно в ящик стола. Затем посмотрел на меня:

— Так или иначе, я думаю, это работа для нового ведомства, которое возглавляет мастер Зубов, — продолжил глава фонда. — Лучше передать всю информацию им, а уж они откопают истину. Но до окончание расследования, переговоры с Платоновым лучше приостановить.

Я поднялся с кресла:

— Вы правы, мастер Молчанов. Спасибо за то, что предупредили.

— Не за что, Николай Арсентьевич, — ответил глава фонда. — Мы на одной стороне, и должны помогать друг другу. И будьте осторожны, мастер-князь.

— Благодарю за предупреждение, — ответил я и вышел из кабинета. Морозов последовал за мной, мрачно хмурясь.

— Что скажете, Владимир Васильевич? — спросил я, когда дверь кабинета главы фонда закрылась за нами.

— Скажу, что мастер Молчанов прав, и этого Платонова надо держать подальше от поместья, — проворчал воевода. — И от вас тоже. Не нравится мне всё это.

— Я того же мнения, — согласился я.

Мы молча пересекли вестибюль, вышли на улицу, спустились по ступеням крыльца. Каждый из нас обдумывал информацию, которую удалось получить от Молчанова. И только когда мы оба сели в салон машины, воевода повернулся ко мне и уточнил:

— Домой?

Я кивнул:

— А оттуда я схожу проведать мастера Иволгина. Иначе, если я забуду, он снова пришлет утренних гостей, от которых всем домашним станет не по себе.

Морозов кивнул, завел двигатель, и машина плавно выехала на дорогу. Я же откинулся на спинку и смотрел в окно, за которым мелькали дома, люди, витрины магазинов. А в голове же текли мысли о том, что где-то там, выше по течению реки, в старом поместье, жил человек, связанный с чем-то древним и опасным. И теперь этот человек заинтересовался мной.