Медведев книга 5. Союз

Глава 27 Утро

Я поднялся к себе в комнату, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Нужно было ложиться спать, но я понимал, что сейчас не засну. Голова гудела, мысли путались, до того утомительным выдался день. К проблеме с портом еще появились новые трудности с Губовым, который явно не собирался работать в заповеднике по совести. А еще мне не давала покоя его избалованность…

Я потер переносицу, чувствуя, как накатывает усталость. Подошел к окну и распахну раму настежь. Холодный ночной сквозняк ворвался в комнату, неся с собой аромат свежей травы, цветов и древесной коры.

Прохладный воздух быстро привел мысли в относительный порядок, и я прикрыл глаза.

Негромкий стук в дверь вырвал меня из раздумий, и я вздохнул. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось кого-нибудь видеть. Но я все же произнес:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Марина.

— Не спишь? — спросила она, осторожно переступила через порог и притворила за собой дверь.

— Как видишь, — усмехнулся я и устроился в кресле. — Ты тоже не можешь уснуть?

Девушка рассеянно кивнула. Подошла к столу и произнесла:

— Мне не нравится этот Губов.

Фраза прозвучала прямо и недвусмысленно. И я невесело усмехнулся:

— Вряд ли он нравится хоть кому-либо. Воеводе он тоже не пришелся по душе. Да и Никифор от него не в восторге. Не удивлюсь, если он и родне своей не особенно по сердцу, раз они отправили его сюда без свиты слуг.

— Он может сорвать устройство заповедника, — продолжила сестра.

— Не повезло с назначенцем, — согласился я. — Но придется работать с тем материалом, что имеется.

— Очевидно, что он не самый хороший человек и, скорее всего, Никифор прав: Роман хочет получить должность для того, чтобы потом этим козырять.

Марина подошла к окну и выглянула наружу. Ее волосы взметнулись от сквозняка.

— Не простынь, — запоздало спохватился я. — Ночи здесь коварные.

Девушка отмахнулась, словно мои слова ее не волновали, и с надеждой предложила:

— Может быть, попробовать сменить директора на Дроздова? Ты же понимаешь, что парень на самом деле окажется на своем месте. Он просто создан для этого должности. Тем более, как я поняла, сам Митрич его одобрил. А это дорогого стоит.

Я вздохнул и провел пятерней по волосам, пытаясь пригладить их.

— Заповедники находятся в ведении императора. Я не имею здесь никакой власти. Если только Иволгин или Митрич и правда зашибет этого дурака ненароком…

— Не говори так, — нахмурилась Марина. — Даже в шутку. Ты же сам сказал: если с ним что-то случится, начнутся проверки. А Северску такое ничего хорошего не принесет.

— Ты права, для проверок сейчас не самое подходящее время, — согласился я. — Но и терпеть его выходки тоже нельзя. Придется искать какой-то другой способ образумить Губова. Или хотя бы попытаться ограничить масштаб вреда, который он может причинить.

Марина задумчиво смотрела на темнеющий за окном сад и накручивала на палец прядь волос.

— А что, если попробовать через его отца? — произнесла она. — Надавить или договориться…

Я покачал головой:

— Вряд ли это сработает. Действовать нужно иначе. И лучше через самого Романа Победовича.

Марина повернулась ко мне и удивленно подняла бровь:

— Каким образом?

Я задумался, перебирая варианты:

— Нужно дать ему понять, что здесь не столица. Что его статус и связи тут мало что значат. И раз он хочет остаться в Северске и не опозориться окончательно, ему придется научиться уважать местные обычаи и порядки.

— Звучит разумно, — кивнула сестра. — Но кто ему это объяснит? Ты?

— Нет, — покачал головой я. — Меня он слушать не станет. Воспримет как попытку унизить его. Нужен кто-то другой. Кто-то, от чьего мнения он не сможет просто отмахнуться.

— Митрич? — предположила Марина.

— Возможно, — задумчиво произнес я. — Хотя наш леший не станет особо церемониться с заносчивым человеком. А уж Иволгин и подавно. Тот его просто закопает и скажет, что так и было. Мол никакой директор заповедника сюда не приходил, его никто не видел и так далее.

— Неужто он такой лютый? — поежилась сестра. — А с виду и не скажешь.

— Ты забыла, как Иволгин на тебя зыркнул? — удивился я.

— Зыркать — это одно, — возразила девушка. — А убить человека — совсем другое.

— Не уверен, что ты все правильно поняла, — терпеливо принялся пояснять я. — Быть может, в той книге, которую ты читала, лешие описаны как хранители леса…

— А разве не так? — с любопытством уточнила девушка.

— Так, — кивнул я. — Но люди не относятся к их интересам. Точнее, люди как раз воспринимаются ими как вредители.

— Звучит не особенно приятно, — сестра повела плечами, словно на них опустилась тяжесть.

— Потому не стоит применять к ним наши законы и правила морали. И Всевышний тебя упаси сравнивать их с собой.

— Неужели я настолько сильно отличаюсь от представителей старшего народа? — с долей обиды осведомилась Марина.

— Мы все для них вроде Губова, — я быстро нашелся с ответом. — И узнавать нас ближе никто из них не хочет. Им и незачем. Они живут по своим законам.

— Дроздова слушать наш Роман Победович тоже не станет, — Марина вернулась к прежней теме разговора.

Я забарабанил пальцами по столешнице:

— Если бы он провел день в Северске в одиночку, как это сделал в свое время Дроздов, то может быть немного и одумался.

В комнате повисла тишина. Марина снова посмотрела в окно, я же погрузился в размышления.

— А как думаешь, Дроздов на самом деле справится? Если удастся как-то отстранить Губова? — нарушила тишину сестра.

Я задумался:

— Думаю, да. Парень он толковый. Особенно меня подкупило его желание учиться у Митрича. Он догадался, что это непростой лесничий. И при этом не стал задирать нос. Может, и впрямь смог бы перенять знания у самого лешего.

— А как снять с должности Губова? — продолжала любопытствовать сестра.

— При достаточных основаниях. — задумчиво пробормотал я. — Например, некомпетентность или грубые нарушения. Или казнокрадство.

Я взглянул на сестру и уточнил:

— Ты хочешь подставить Романа Победовича?

— Я предлагаю дать ему возможность самому себя подставить, — лукаво улыбнулась девушка.

Она подошла к столу и оперлась на него ладонями, с интересом глядя на меня.

— Судя по тому, как он себя ведет, долго ждать не придется. А если Губов одумается и начнет вести себя прилично…

— Тогда мы получим вполне сносного управляющего заповедником, — закончил за нее я. — Звучит неплохо.

Она довольно кивнула, выпрямилась и разгладила складки на платье. Зевнула, прикрыв ладонью рот:

— Ладно, пойду спать. Завтра опять рано вставать.

— С каких это пор ты жаворонком? — удивился я. — Насколько помню, ты обычно спала до полудня.

— Это все завтраки Никифора, — усмехнулась девушка. — Уж не знаю, что это за магия, но у меня от его блюд аппетит разыгрывается.

— Смотри, как бы тебе платья не стали тесны, — пошутил я и тотчас пожалел об этом.

Сестра ткнула меня кулачком в плечо и недовольно поджала губы.

— Ты за собой следи, Николай Арсеньтевич. А то станешь как папенька заказывать у модиста костюмы на пару размеров больше. Я заметила, что ты стал подозрительно румян. А Морозов мне посетовал, что ты за все время ни одной тренировки не посетил.

— Да я… — мне стало неловко от сказанного, но сестра не дала мне договорить.

— Именно. О себе беспокойся, князь. А будешь мне хамить, я попрошу Никифора готовить тебе лично диетическую овсянку. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Пощади, — как можно жалобнее произнес я.

— Я подумаю об этом, — мстительно пообещала Марина, а потом ее губы тронула легкая улыбка. — Спокойной ночи, братец.

— Спокойной ночи, — отозвался я.

Марина направилась к выходу. Уже у двери она остановилась, обернулась:

— Подумай над своим поведением, — произнесла она, и я усмехнулся:

— Обязательно подумаю.

— Подумай, — повторила сестра, указав в мою сторону пальцем. А затем она вышла из комнаты, тихо притворив за собой дверь. Я же поднялся на ноги, подошел к окну и закрыл створку. Быстро разделся, забрался в постель и погасил лампу. Комнату окутала темнота, я довольно вздохнул, прикрыл глаза. Иногда сестра подавала хорошие идеи. Причем делала она это очень ненавязчиво. Как бы между прочим. В этом был ее какой-то особенный дар…

Постепенно мысли замедлились, тело расслабилось. Усталость взяла свое, и я провалился в глубокий сон.

Утро началось с настойчивого стука. Я с трудом разлепил веки, сел на кровати.

— Да, — хрипло отозвался я. — Войдите.

Дверь открылась, и в комнату заглянул улыбающийся Никифор:

— Мастер-князь, завтрак готов. Вы уж поспешите, пока эти наши гости не оголодали до дикости.

— Спасибо, — ответил я и домовой кивнул. Задумчиво потер лоб, словно вспоминая что-то важное, а затем произнес:

— А, чуть не забыл. Воевода просил передать вам, что хотел бы обсудить с вами некоторые вопросы.

Остатки сна как рукой сняло.

— Какие? — спросил я.

Никифор беспечно пожал плечами:

— Это мне неведомо. Просто просил передать, что…

— Я понял, — оборвал я домового. — Спасибо. Скажи воеводе, что я скоро спущусь.

— Я вам не секретарь, — сурово оборвал меня домовой. — И положено говорить «пожалуйста», когда к вам по-людски относятся.

— Извини, — быстро пробормотал я и натянул на лицо улыбку. — Передай воеводе, пожалуйста…

— Слышал уже, чего ему надо сказать, — отмахнулся старик, а потом оглянулся, чтобы удостовериться, что у нашей беседы нет свидетелей. — Тут такое дело…

Я насторожился, готовясь к худшему. И домовой продолжил с тревожным видом:

— Я про давешний чай, который вы Мурзику презентовали.

— Не подошел? — уточнил я.

— Ну, не то чтобы так, — Никифор откашлялся в кулак и вновь подозрительно покосился в коридор. — Мне показалось, что наш пушистик остался доволен. Но вот его крылья…

— Что с ними?

— Они как-будто стали ярче. Быть может, мне это только показалось.

— Следи за ним, — велел я, — особенно при гостях. Гаврила вроде как наш человек. И уже понял, что белка у нас непростая. А вот Роман Победович — другое дело. Он может и не оценить. И написать жалобу в Синод.

Домовой только фыркнул:

— Дак там поди отписка придет, мол благородному спьяну и померещилось…

— Но перед отпиской, к нам приедет проверка жрецов, — ответил я, и от этой новости домовой немного приуныл:

— Прослежу, — кивнул он и тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я же встал с кровати и направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Оделся и спустился в столовую, где столом сидели Морозов, Марина и Гаврила. Губова не было видно.

На белой скатерти уже были расставлены блюда. В центре стояла большая тарелка с яичницей с румяными ломтиками ветчины по краям. Рядом расположилась плетеная корзинка со свежими булочками, от которых исходил аромат сдобного теста. Некоторые были посыпаны маком, другие, судя по всему, заменяли сегодня хлеб к основному блюду.

На отдельной тарелке красовались глянцевые ватрушки с творогом. Рядом расположилась масленка и вишневое варенье в хрустальной розетке.

— Доброе утро, — поздоровался я, занимая свое место.

— Доброе, — нестройным гулом ответили все присутствующие.

— Где наш гость? — поинтересовался я, кивая на пустое место, где вчера сидел Губов.

— Спит, — буркнул Морозов. — И судя по всему собирается почивать до обеда.

— Роман Победович не привык рано вставать, — неловко пояснил Гаврила. — В столице он обычно начинал работу ближе к полудню. И то, его к месту завсегда привозила машина семьи.

— Значит, завтракать он не хочет, — отрезал воевода. — Раз-другой останется без еды и по-иному станет относится к утренним ритуалам.

Я кивнул:

— Ждать мы его не будем. Давайте приступим к трапезе.

Я взял булочку с маком, разломил ее пополам. Теплый пар поднялся от мякиша. Намазал маслом, которое тут же начало таять, стекая золотистыми каплями. Откусил и довольно прикрыл глаза: выпечка оказалась воздушной, с приятной сладостью и легким ароматом ванили. Остальные последовали моему примеру.

Мы ели молча. Уж очень вкусным вышел завтрак. Только когда тарелки опустели, воевода произнес:

— Сегодня Никифор просто превзошел себя. Яичница вышла отменной. Да и ватрушки тоже.

— Знаю я, как вы уважаете ватрушки, — довольно усмехнулся домовой и быстро поймал крадущегося мимо Мурзика.

Тот тихо пискнул, но вырываться не стал. Видимо, смирился с тем, проникнуть на кухню без сопровождения у него не получится.

Я откинулся на спинку стула и подумал, что день начался неплохо. Утреннее солнце заливало столовую мягким светом. За окном щебетали птицы. Вчерашние неприятности казались уже не такими мрачными.

Я взял чашку с настоявшимся отваром, сделал глоток. Горячий напиток приятно обжег горло, окончательно прогоняя остатки сна. И обратился к воеводе:

— Владимир Васильевич, вы хотели что-то обсудить?

— Да, — кивнул Морозов. — Я думал о нашем разговоре вчера. О Губове и заповеднике. И у меня появилась идея.

— Какая?

Воевода оглядел присутствующих, затем наклонился ко мне и заговорщически понизив голос, произнес:

— Предлагаю организовать для Романа Победовича… показательную экскурсию по заповеднику. С заездом в самые труднодоступные места. Пусть своими глазами увидит, с чем ему придется работать.

Я задумался. Идея была интересной.

— И кто поведет эту экскурсию? — уточнил я после паузы.

— Митрич, — усмехнулся Морозов. — Кто же еще? Только он сможет показать мастеру управляющему всю красоту северских лесов.

— Хитро, — довольно оценил я. — Митрич точно сумеет произвести впечатление.

— После такой экскурсии Губов либо сбежит в столицу, либо научится уважать местные порядки, — бросив короткий взгляд на меня добавила Марина. — В обоих случаях мы будем в выигрыше.

Воевода довольно кивнул и покосился на сидевшего за столом Дроздова. Тот притих и не отрывал глаз от скатерти.

— Губов не должен знать о том, что мы обсуждали в этой комнате, Гаврила Платонович, — строго сказал Морозов. — Поверьте, это пойдет Роману Победовичу только на пользу. Никто его тиранить не станет. Но все же мы должны научить человека вести себя как положено.

Дроздов вздохнул. Было заметно, что ему не по душе заговор за спиной начальника, но парень все же кивнул:

— Я понимаю, Владимир Васильевич. Ему и впрямь не помешает немного погулять по лесу.

— Вот именно, — согласился я и взглянул на Морозова. — Когда устроим сие мероприятие?

— Чем скорее, тем лучше, — ответил воевода. — Пока Роман Победович не успел натворить дел. Сдается мне, что как только он проснется, то начнет качать права и напоминать нам всем, какой он важный господин.

— А когда поймет, что завтрак ему сегодня не положен… — тихо вздохнул домовой.

— Ладно. Только нужно предупредить мастера Дубова, чтобы тот особо не увлекался воспитательными мерами. А то, не ровен час, с прогулки наш назначенец не вернется.

— А можно… можно мне тоже пойти на эту экскурсию? — робко уточнил Гаврила и продолжил с разгорающимся интересом. — Очень уж мне хочется пообщаться с мастером Дубовым. Он показался мне мудрым человеком, с которыми приятно беседовать. Если Митрич поведет Губова по заповедным местам, то и мне не помешает посмотреть на эти самые места.

Мы с воеводой переглянулись.

— Конечно, — разрешил я. — Даже нужно. Вы будете сопровождать Романа Победовича.

Глаза Гаврилы загорелись:

— Спасибо! Я… я очень хочу научиться. Узнать больше о здешней природе. Может удастся увидеть тропы животных, места лежек…

— Тогда готовьтесь, — улыбнулся Морозов. — Митрич — учитель строгий. Но справедливый. Вы его во всем слушайтесь и не шумите.

— А можно мне опять те чудесные ботинки? — спросил парень Никифора. — В таких ходить по лесу — одно удовольствие. Признаться, никогда не имел более удобной обуви.

— Конечно, милый человек, — довольно прищурился домовой и покосился на меня, — Некоторые люди умеют ценить добро.

— Другим нужен опыт, — философски заметил воевода.

Мы продолжили пить чай, обсуждая детали предстоящей экскурсии. Марина изредка вставляла свои замечания, Гаврила слушал с горящими глазами. Хотя иногда его взгляд обращался к княжне. Та если и замечала интерес Дроздова, то не показывала этого. Скорее всего, чтобы не смущать юношу. Я ей был за это благодарен.

День обещал быть интересным.