Медведев книга 5. Союз

Глава 26 Беседы за ужином

— Нужно будет предупредить Митрича и Иволгина, что новый управляющий заповедника маленько… себе на уме, — произнес я, когда смех за столом затих. — А то как бы не возникло проблем. Роман Победович — человек избалованный и с характером. А лесничие этого не жалуют.

— Зачем предупреждать? — усмехнулся Морозов. — Хороший же способ избавиться от этого… гостя.

На последнем слове воевода скривился, словно целиком съел лимон. Гаврила же удивленно посмотрел на Владимира Васильевича.

Я покачал головой:

— Гость — персона статусная. За такую по лесам проверки шнырять начнут. И вынюхивать, куда человек пропал.

— Зачем же так… радикально, мастера? — с трудом выдавил из себя Дроздов, и я благостно улыбнулся:

— Мы просто шутим, — попытался успокоить я гостя.

— Роман Победович… — Дроздов замялся, подбирая слова. — Он не плохой человек. Просто избалованный. Из-за статуса семьи и положения в обществе привык, что все вокруг прыгают по его команде.

— Здесь ему придется научиться другому, — жестко произнес воевода. — Иначе долго не продержится.

— Простите, что я сопроводил его сюда, — проговорил парень с чувством. — Но он буквально не оставил мне выбора. Роман Победович был уверен, что ему стоит сразу представиться вам в неформальной обстановке. Посчитал, что вы будете только рады возможности завести с ним дружбу…

— Вот у кого надо научиться вере в себя, — хмыкнул воевода и поцокал языком.

Тут же из угла к нему метнулась тень, и через мгновенье на стол запрыгнул всклокоченный Мурзик. Он с вызовом уставился на Морозова, а потом вырвал из его пальцев кусочек булочки и с достоинством направился в сторону подоконника.

Гаврила с изумлением наблюдал за происходящим и удостоился презрительного фырканья от питомца, когда тот протрусил мимо.

— Это… белка? — растерянно уточнил Дроздов.

— Она самая, — спокойно подтвердил воевода.

— Но у нее… на спине… — гость замолк и гулко сглотнул.

В этот момент в столовую вернулась Марина. Она выглядела усталой, но жутко довольной.

— Угомонила нашего гостя, — обратилась она ко мне. — Дала понять, что завтра с утра ему стоит извиниться перед всеми присутствующими. Особенно перед Никифором.

— Сомневаюсь, что он послушается, — усмехнулся я.

— Он сам пришел в этот дом, — резонно заметила сестра. — Понадеялся, что тут к нему будут относиться по-особенному. Уж не знаю, откуда он взялся такой избалованный, но он здорово просчитался.

— Роман Победович и впрямь немного… самоуверен, — осторожно добавил Дроздов, старательно избегая смотреть на Мурзика, который довольно нахально перебрался на спинку его стула.

— Тогда пусть готовится к тому, что Никифор устроит ему веселую жизнь, — философски заметила сестра и села на свое место.

Я кивнул и усмехнулся:

— Когда-то я проходил через то же самое.

Марина удивленно подняла бровь:

— Ты ссорился с…

Она хотела было сказать «домовым», но вовремя осеклась и покосилась на сидевшего рядом Гаврилу.

— Когда только приехал в Северск, — ответил я.

— И как тебя отучили? — с любопытством спросила Марина.

— Там был целый комплекс мер. От открытых окон, к которым приманивались птицы, до лишения ужина. Думаю, Роман Победович пройдет тот же путь, если решит остаться в этом доме. Вот только хватит ли у него ума это понять быстро или придется долго учиться.

— Боюсь, что долго, — вздохнул Гаврила. — Он упрямый. И очень не любит признавать ошибки.

— Тогда ему точно придется несладко, — философски заметил воевода, отправляя в рот кусок ватрушки.

Гаврила вздохнул, но спорить не стал. Казалось, что за пару дней в Северске он уже начал понимать, как устроен этот город.

— Мы не станем выгонять его из дома, — проговорил я, отодвигая от себя опустевшую тарелку. — С него станется отправиться на поиски приключений. И хорошо, если все ограничится прогулками по Северску. А вдруг он додумается в одиночку пойти в лес…

Морозов мрачно кивнул.

— В этом случае нам придется доказывать, что мы непричастны к исчезновению назначенца из столицы.

— С чего вы взяли, что он пропадет? — неуверенно уточнил Гаврила. — У Романа Победовича полевая практика побольше моей.

— Не удивлюсь, если эта самая практика существует лишь на бумаге. А выходил на природу наш Губов в сопровождении слуг и под зонтиком, который прикрывал его от солнца.

— Все может быть, — нехотя согласился Гаврила и замер, когда обнаглевший Мурзик решил забраться к нему на плечо. — Что мне делать? — прошептал парень.

— Не пугать малыша, — посоветовал Никифор, который словно по мановению волшебной палочки появился в комнате.

Он взял питомца в руки и принялся гладить его по спине, прямо между прижатых к меху крыльев.

— Я никогда не видел таких белок, — осипшим от волнения голосом произнес парень. — Бьюсь об заклад, что пару минут назад я видел у него…

— Вы еще много чего найдете в Северске, — назидательно заявил домовой и приподнял зверька, позволяя ему распахнуть его удивительные крылья. — Вы ведь не думали, что в наших краях можно найти только оленя?

— Высший… — выдохнул Гаврила и машинально протянул руку, чтобы коснуться Мурзика.

Тот возмущенно застрекотал и скользнул под жилетку своего защитника. Никифор погладил питомца через ткань и пожал плечами.

— В другой раз он будет добрее. Только не вздумайте угощать его чаем. Для малыша этот напиток ядовит. И может причинить вред.

— Понял, — закивал Гаврила и перевел взгляд на меня, — То есть, вы нас не выгоните? Даже несмотря на поведение Романа Победовича?

— Вы можете оставаться здесь, пока не решится вопрос со служебным жильем, — пояснил я. — Как я понял, вы тут в роли заместителя господина Губова?

— Даже не знаю, — Дроздов потер затылок. — По бумагам я просто отправлен в отпуск. И сопровождаю Романа Победовича в его рабочей поездке на добровольных началах.

— То есть вам даже командировочные не платят? — возмутился Морозов.

— Да я и сам был рад, что смогу приехать вновь в Северск. Пусть и не сотрудником. Но с того момента, как я увидел в чаще прекрасного зверя, не могу найти себе покоя. Я просто уверен, что должен сделать все, что от меня зависит, чтобы исследовать среду обитания…

— Наш лес, — тихо поправил его воевода и спросил, — а для чего вы хотите его исследовать?

— Чтобы понять, как сохранить условия, при которых в нем могут существовать эти удивительные животные.

— Жаль, что Губов так не считает, — с досадой отозвалась Марина. — Он произвел на меня впечатление человека, который не любит природу.

— Тут вы правы, — нехотя согласился Гаврила. — Хотя он имеет некоторую силу природника.

— Он владеет талантом сродни вашему? — деловито уточнил Морозов.

— К сожалению, нет, — Дроздов пожал плечами. — Роман Победович вряд ли сможет вырастить даже цветок в горшке. Насколько мне известно, он больше преуспел в вопросах ведения документации.

— И как же Губов собирается управлять лесами Северска? — недовольно осведомился я.

— Выскочка он, это и ежу понятно, — неожиданно раздраженно выдал Никифор. — Приперся сюда, чтобы в послужной список добавить строчку, что он был назначен главным по лесам в целом княжестве. Видали мы таких.

— Не ровен час, еще и Мурзика обидит, — словно невзначай заметил воевода.

Никифор ахнул и крепче прижал ткань жилетки к груди. Зверек возмущенно запищал и вырвался из плена. Он расправил переливающиеся крылья и вспорхнул на карниз, где устроился с видом оскорбленного императора.

— Не показалось, — прошептал Гаврила и восторженно уставился на белку.

Мы еще немного посидели за столом, ведя беседы на отвлеченные темы. Марина задумчиво смотрела в окно, где за стеклом бились мотыльки, мечтающие добраться до лампы внутри дома. Морозов методично доедал ватрушку, время от времени отпивая из чашки. Дроздов же явно пытался осознать происходящее.

— Гаврила Платонович, — нарушила тишину Марина, — а вы давно в столице живете?

— С детства, — охотно откликнулся молодой человек, словно обрадовавшись возможности поговорить о привычном. — Родился и вырос в Петербурге. Отец служил в природоохранном ведомстве, мать занималась домом. Обычная семья.

— И как вам служба? — продолжила сестра. — Нравится? Я слышала, что в природоохранном ведомстве работы много, а благодарности мало.

Дроздов усмехнулся:

— Это правда. Но я всегда любил природу. Еще мальчишкой зачитывался книгами о путешествиях, о лесах и диких животных. Мечтал стать исследователем. Первооткрывателем. Побывать с экспедицией на полюсе, или хотя бы в Заполярье. Найти новый вид зверей…

Он тяжело вздохнул, а затем закончил:

— Ну а потом пошел по стопам отца.

— И попали к Губову, — с сочувствием заметил Морозов.

— Случайность, — пожал плечами Гаврила. — Меня назначили в его отдел после окончания учебы. Говорили, что это хорошая возможность: работать под началом сына самого главы департамента.

— Отличная возможность быстро разочароваться в службе, — поправил его воевода.

— Владимир Васильевич, — мягко укорила его Марина. — Не все же начальники такие… Роман Победович, скажем так, особенный случай.

— Особенный, — хмыкнул Морозов. — Это вы хорошее слово подобрали.

Я взял со стола яблоко, с хрустом откусил румяный бок и уточнил:

— Гаврила Платонович, а у вас невеста есть?

— Нет, — покачал головой Дроздов, и я заметил, как он покраснел. — Служба — моя семья. В смысле занимает почти все свободное время. Да и… семья у меня не особенно важная. Мы небогаты, не владеем высоким титулом. К тому же… я не очень хорош… Не умею красиво говорить. В общем, не сложилось пока.

— Успеете еще, — поддержала его Марина.

— Вот именно, — кивнул я. — Главное — найти подходящую девушку. Такую, которая разделяет ваши интересы.

Дроздов кивнул, но по его лицу было видно, что эта тема для него слишком болезненна. Решив сменить разговор, я спросил:

— А что вы думаете о Северске? Город вам понравился?

Глаза Гаврилы загорелись:

— О, да! — с жаром начал он. — Это удивительное место. Я никогда не видел таких лесов. И воздух здесь какой-то особенный: чистый, свежий. В столице подобного не встретишь.

— Это точно, — согласился Морозов. — Петербургский воздух, особенно зимой, тяжелый.

— И люди здесь другие, — продолжал Дроздов с воодушевлением. — Более… настоящие, что ли. Без этого столичного притворства. Говорят прямо, как думают.

— Не всегда это хорошо, — усмехнулась Марина. — Иногда прямота граничит с грубостью.

— Но в том есть своя честность, — возразил Гаврила. — Знаешь, с кем имеешь дело. В столице же все улыбаются тебе в лицо, а за спиной плетут интриги.

— Ну, интриги и здесь хватает, — заметил я, продолжая есть яблоко. — Просто они другого рода.

Повисла тишина. Каждый задумался о своем. Марина снова смотрела в окно, Морозов допивал отвар, Дроздов изучал узор на скатерти.

— А вы верите в приметы? — неожиданно спросила Марина, обращаясь к Гавриле.

— Какие именно? — удивился тот.

— Ну, разные. Про черных кошек, рассыпанную соль, разбитые зеркала…

— Не особо, — признался Дроздов. — А вот матушка моя очень уж суеверная. И при этом богобоязненная. Уж не знаю, как в ней это уживается. Всегда следила, чтобы я через порог не здоровался и булку хлеба не резал с двух сторон.

— А я вот верю, — задумчиво произнесла Марина. — Особенно после того, как переехала в Северск. Здесь столько всего необъяснимого.

Я бросил на сестру предупреждающий взгляд, говорящий, что не надо давить на парня. Она поняла и тут же добавила:

— В смысле, природа здесь особенная. Иногда кажется, что лес живой и все понимает.

— Это точно, — с воодушевлением подхватил Гаврила. — Когда я ходил с мастером Дубовым по заповеднику, у меня такое ощущение сложилось, будто деревья за нами наблюдают.

— Может так и было, — усмехнулся Морозов. — В наших лесах всякое бывает.

— А еще этот Митрич, — парень заговорил с жаром, — вы же понимаете, что у него дар. Он не просто рядовой лесничий. Я ощутил в нем энергию, от которой буквально волосы на затылке приподнимаются. Если бы удалось напроситься к нему в ученики. Это было бы славно. Уверен, что никто в наших университетах не сможет подсказать, как управлять такой силой, как развить ее в себе.

Разговор плавно перетек на лес, на заповедник, на планы по его развитию. Дроздов делился своими наблюдениями, Морозов рассказывал истории из жизни. Марина изредка вставляла замечания.

Я же слушал вполуха, думая о своем. День выдался тяжелым. А впереди еще предстояла операция Ильи по захвату преступников.

— Николай, ты слушаешь? — окликнула меня Марина.

— А? — спохватился я. — Да, конечно. Очень интересно.

Сестра улыбнулась:

— Я спрашивала, не хочешь ли ты еще чаю?

— Нет, спасибо, — покачал головой я. — Уже поздно.

Я допил отвар, перевернул на блюдце пустую чашку и встал из-за стола.

— Пора отдыхать. Завтра будет долгий день.

— И, вероятно, непростой, — добавил Морозов.

— Да… — пробормотал Дроздов, следуя моему примеру с посудой. — Спокойной всем ночи.

Он поднялся с кресла и направился к выходу. Уже у дверей остановился и бросил прощальный взгляд на Марину, которая этого, кажется, даже не заметила. А затем вышел из столовой.

— Я тоже пойду спать, — произнесла сестра и прикрыла рот ладонью, чтобы подавить зевок. — Доброй ночи.

Она вышла из столовой.

— А ведь этот Победович обещался помочь с посудой и слинял, — с обидой выдал Никифор и направился в сторону кухни. — Вот так и верь этим благородным…

Домовой покинул комнату, оставив нас вдвоем с воеводой.

Некоторое время мы молчали. Морозов сидел, откинувшись на спинку кресла и глядя в окно, допивал настой. Я же думал о том, получится ли у людей Ильи выкрасть преступников. И смогут ли они незаметно доставить их на территорию княжества.

— Что вы думаете о нашем госте? — спросил я.

— Надо его сбагрить отсюда, чтобы лиха не случилось, — спокойно ответил Владимир Васильевич. — Более нелепого управленца северскими лесами найти было бы сложно. То ли дело — Гаврила. Парень он неглупый. Видно, что любит природу. Да и Митричу он глянулся, раз он в прошлый раз проводил его до самой кромки леса. Поверьте, я нашего лешего знаю. И если бы ему Гаврила был не по душе — тому пришлось бы выбираться из чащи несколько часов.

— Жаль, что указ подписан не в пользу Дроздова, — я покачал головой.

— Разберемся, — отмахнулся Морозов и прищурился, глядя на дремлющего на карнизе пушистого зверька. — Если даже Мурзик показался этому Гавриле, то в нем есть потенциал. Такие люди Северску нужны.

— Иногда мне кажется, что из этого города нет обратного пути. И если тут кто окажется, то выбраться отсюда не сможет.

— Кому здесь не место — тот спокойно уйдет, — возразил мужчина. — Уж поверьте, Николай Арсентьевич, тут нет ловушки. Все дороги открыты. И даже вам можно хоть сегодня рвануть в эту вашу столицу.

Я усмехнулся и покачал головой.

— У меня здесь слишком много дел, — возразил я.

— Примерно так и я однажды подумал, — улыбнулся воевода. — Потом сам не успел понять, как получил должность, призвание, соратников и недругов.

— Осталось только найти вам супругу, — беспечно заметил я.

Воевода быстро осенил себя защитным знаком. Потом на секунду задумался и плюнул трижды через плечо.

— Не надо мне такого счастья, — с легким раздражением произнес он. — В жизни каждого мужчины бывает только одна женщина, которая любит его просто так. Которая остается с ним, когда он этого недостоин. А все остальные приходят за тем, чтобы стать испытанием.

— И это плохо? — усмехнулся я.

— Испытание от слова «пытка». И я не дурак, чтобы лезть в эту петлю. К тому же я понял к чему вы клоните, княже. Неужто и впрямь думаете, что я захочу связать свою жизнь с ведьмой?

Я придал лицу самое что ни есть невинное выражение и уточнил:

— А с чего вы взяли, что ведьма сама захочет с вами связаться?

Воевода раздраженно фыркнул, встал со стула и, коротко поклонившись, ушел прочь. Покачав головой, я заметил, что мой собеседник не перевернул чашку, чего он никогда раньше не забывал. Видимо мое замечание задело его за живое. Я сделал это за него и направился к себе.