Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 11. Би

Джейми и я выходим из кофейни и моргаем от резких лучей солнца, палящего этим поздним утром.

Пока я повернулась спиной к дороге и нашим антагонистам на другой её стороне, Джейми стоит лицом прямо к солнцу и щурится, глядя на меня.

— Они наблюдают, не так ли? — спрашиваю я.

— Да, — он поднимает сумку повыше на плече. — Полагаю, мы должны расстаться с каким-то амурным жестом?

— Да, — я не могу сдержать улыбки. — «Амурный жест» имеет смысл.

Он щурится сильнее, когда солнце начинает светить ещё ярче.

— Ты насмехаешься надо мной.

— Нет, Джейми. Когда я не знала, что это ты, мне правда нравились твои словечки, которые принесли бы 20 очков в Скраббл. Мой словарный запас на этой неделе колоссально расширился благодаря скандально известному НСБ.

Он смотрит на тротуар и поднимает очки выше на носу.

— Что ж. Тогда ладно, — на его щеках проступает розовый румянец.

— Это не должно быть что-то грандиозное, — говорю я ему. — Мы не будем целоваться взасос или типа того.

Он смотрит из-под дымчатых ресниц, имеющих кончики цвета жжёной бронзы.

— Хорошая идея. Слишком много и слишком рано вызовет их подозрение.

— Окей. Итак, — я прочищаю горло. — Поехали.

Сделав шаг ближе, я подвигаюсь к нему, пока носки нашей обуви не соприкасаются. Медленно подношу ладони к его лицу, обхватывая его подбородок, и лёгкая шероховатость его лицевой растительности щекочет кончики моих пальцев. Я прикрываю глаза, чувствуя своими руками скульптора грани и плоскости его лица. Затем, пока мои прикосновения ещё направляются капелькой храбрости, я вытягиваюсь на цыпочках и оставляю поцелуй на его щеке. На его подбородке. В уголке его губ.

Дыхание Джейми замирает в его груди, всё тело подбирается от напряжения. И как только я начинаю сомневаться, что я сделала, и не зашла ли я слишком далеко, его ладони скользят по моей талии, поддерживая меня. Прижимая меня к нему. Он слегка поворачивает лицо, и его губы скользят по раковине моего уха.

И на мгновение я забываю, почему это происходит. Я закрываю глаза, представляя его влажные и тёплые губы на моей чувствительной шее, как его зубы легонько царапают линию моих ключиц, оставляя долгий, распускающийся укус.

— Они наблюдали за каждой секундой, — говорит он, разбивая фантазию вдребезги.

— Хорошо, — мой голос звучит с придыханием и неровно, что конечно же, никак не связано с тем фактом, что на моей коже потрескивает энергия, или с осознанием жара, исходящего от тела Джейми, и его вдыхабельного запаха.

Он отстраняется, удерживая зрительный контакт.

— До свидания, Би.

— До свидания. Джейми.

Одновременно развернувшись, мы расходимся спина к спине, вооружённые и готовые, как дуэлянты в одном из моих исторических романов. Только пусть наши характеры всегда будут противоречить, теперь мы уже не воюем, никакого «готовься-целься-огонь». Эти фальшивые отношения — наш выстрел в небо, опущенное оружие. Теперь мы с Джейми как-то очутились на одной стороне. Уже не я против него, а мы против них.

Я помню прикосновение его большого пальца к моему запястью, тепло его касания, пока я целовала уголок этих жёстких, бескомпромиссных губ.

Потребуется время, чтобы привыкнуть к «мы против них».

Идя по улице так быстро, как только могут нести меня ноги, я бесцельна и вся вибрирую.

Куда я должна пойти, будучи дёрганой от одного хлипкого поцелуя и прощального объятия, пока раскалённое унижение от обмана до сих пор пылает в моей груди? Я могла бы поехать в дом мамы и папы. Он пустует. Был бы весь в моём распоряжении. Но мысль о поездке на поезде прямо сейчас — незнакомые запахи, постоянные остановки и отправления, угроза переполненного вагона — это исключает. Я не могу справиться с этим после такого выбивающего из колеи утра. В квартиру я тоже пойти не могу. Я рискую наткнуться на Джулс, и я ещё не готова её видеть. Я слишком расстроена.

Мои ноги шагают сами по себе, и вскоре я в одном квартале от «Дерзкого Конверта». Я останавливаюсь, перейдя дорогу. Стоит ли мне проскользнуть на работу? Сула и Марго не вернутся. На выходных этим местом управляет Тони, вместе с чередой временных сотрудников-студентов, чтобы у Сулы и Марго был некий баланс между жизнью и работой.

Это отвечает на мой вопрос. Никаких назойливых сводников на работе не будет. «Дерзкий Конверт» — это идеальное место.

Открыв дверь, я слышу знакомый звон колокольчика над головой и прохожу внутрь. Тони не поднимает головы, сосредоточенный на клиенте, за которым стоит ещё шестеро. Я оглядываюсь по сторонам, ища воскресных работников-студентов, но быстро понимаю, что Тони сам по себе.

Подходя к прилавку, я спрашиваю его:

— Хочешь помогу?

— А моё печенье с белым шоколадом и макадамией — это легенда выпечки?

— Значит, ответ утвердительный.

Тони передаёт покупательнице большой бумажный пакет, ручки которого перевязаны его красивым и замысловатым бантом. Одарив её своей ослепительной улыбкой, он говорит:

— Большое спасибо! Я ценю ваше терпение.

Я встаю рядом с ним и разблокирую второй айпад, вбивая туда свой айди сотрудника, затем пароль. Сообща пробив покупки остальных шести покупателей, мы с Тони приваливаемся к стеклянной витрине.

— Уф, — говорит он. — Спасибо за помощь.

— Само собой. Почему ты тут один?

— МакКенна болеет.

— Почему никто не написал мне? Я бы пришла и помогла.

Щёки Тони розовеют, пока он стягивает свои чернильно-чёрные волосы в маленький хвостик.

— Ну, у тебя было свидание, и я не хотел, ээ... — он чешет нос. Характерный признак, что он что-то скрывает.

Я ахаю.

— Ты тоже замешан в этом дерьме!

— Окей. Просто... послушай, — он очень серьёзно на меня смотрит. — Они меня заставили.

— Они тебя заставили.

— Да! Прошлым вечером Сула и Марго написали, что у тебя свидание, и что тебя нельзя беспокоить. Это всё, я клянусь. Так стало лучше?

Я сердито смотрю на него.

— Не стало.

— А как насчёт... — он нагибается, затем выпрямляется с тарелкой, на которой лежат — я не вижу, но знаю по одному лишь запаху — лучшие в мире лимонные печеньки. —...этого?

— О, — говорю я с придыханием.

Он резко снимает полотенце, которое их прикрывало.

— Приготовлено с любовью. И с маленькой щепоткой чувства вины.

— Ням, — я закидываю одну в рот и счастливо жую, маслянистое тесто и терпкая лимонная начинка взрываются на моём языке. — Эта маленькая щепотка вины реально добавляет экстра-нотку.

Тони ставит тарелку и берёт себе печенье.

— Итак, — он машет печеньем. — Как всё прошло?

Я сердито смотрю на него и заталкиваю в рот ещё одно печенье. Я не ожидала, что мне так быстро придётся врать. Я полагала, что он не в курсе, потому что он единственный в нашей группе друзей, который примкнул к нам не через Джулс. Он время от времени видится с нами, иногда смотрит с нами кино, но в основном присоединяется на вечерах игр, потому что его бойфренд, Хамза, любит выходить в свет и планирует для них много всякого. Вдобавок Тони до сих пор очень активен в местных кругах искусства. Так мы с ним и познакомились, хотя мы не особо дружили, пока он не устроился на работу сюда ради дополнительного дохода. К тому времени, когда он начал работать в «Дерзком Конверте», я уже отстранилась от местной тусовки людей искусства, во многом благодаря Тоду.

Печенька застревает в моём горле. Одна лишь мысль о придурке-бывшем заставляет меня подавиться.

Тони хлопает меня по спине.

— Нормально?

— Ага, — сиплю я, доставая из сумки бутылку воды, и пью большими глотками, пока ком в горле не исчезает.

В глазах Тони читается напряжённое беспокойство, когда я ставлю свою воду.

— Ты кажешься расстроенной.

— Ты бы тоже был расстроен, если бы внезапно обнаружил, что встречаешься с Джейми Вестенбергом.

— С кем? — когда я награждаю его недоверчивым взглядом, он говорит: — Я же тебе сказал, я почти ничего не знаю, только то, что сегодня тебя нельзя было беспокоить во время свидания.

Я вытаскиваю телефон и открываю вкладку браузера, в котором, возможно, уже была открыта фотография Джейми. Ну а что? Я провела некоторое базовое интернет-исследование парня, который меня полапал и чуть не поцеловал в кладовке. Никогда не повредит узнать, вдруг он убийца с топором.

— О, он горячий, — Тони смотрит на фотографию профиля Джейми на LinkedIn. И улыбается. Широко.

(LinkedIn — американская социальная сеть для поиска и установления деловых контактов, — прим.)

— Прекрати.

— Не могу, — он улыбается ещё шире. — Он такой милый. Он создаёт впечатление такого правильного, накрахмаленного холостяка, помноженного на манекенщика, рекламирующего очки. И я определённо улавливаю от него энергию «джентльмен на улице, фрик в постели».

— Чего?

— Ну знаешь, на людях он весь такой манерный и вежливый, но как только дверь закрывается, он швыряет тебя на свой стол из красного дерева, задирает твою юбку и шлёпает тебя по заднице.

— Энтони Дабровски, — я стискиваю бёдра и краснею от головы до пят. — Веди себя прилично.

Тони забирает у меня телефон и увеличивает фото Джейми.

— Уф. Такой очаровательный. Он точно чопорный и без единой складочки на одежде. Но он также явно посещает спортзал. Только посмотри на эти плечи под его рубашкой. И бонусные баллы: очки говорят о том, что он читает.

— Очки не означают, что он читает. Это означает, что у него не безупречное зрение. А вот его безумно выразительный словарный запас означает, что он читает.

— Да какая разница. Ты поняла, что я хотел сказать.

Я забираю телефон обратно, кладу в карман и хватаю ещё одну печеньку.

— Поняла. Он выглядит как книжный бойфренд и прячет потрясающее тело под безупречно выглаженными слаксами.

— Итак, — Тони играет бровями. — Ты сказала, вы встречаетесь? Это означает, что вы пойдёте на новые свидания и прощупаете, что может быть между вами? Встречаетесь только друг с другом?

Я неспешно жую очередное печенье, затем проглатываю.

— Мы определённо не будем встречаться с другими людьми, — говорю я ему, чувствуя ложь на языке вместе с лимонным послевкусием.

— Что ж, мне не терпится с ним познакомиться! Мне кажется, он будет тем самым.

Во мне нарастает волна нервозности. Я выдавливаю улыбку и закидываю в рот ещё печенье.

— Я тоже.