Минус на минус дает плюс (СИ) - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Хлоя Лиезе (Глава 19. Би) #20

Глава 19. Би

Джейми наклоняется ближе, тёплый и высокий, и его ореховые глаза сияют, когда он смотрит на меня. Мои колени слегка слабеют, и я не хочу хвататься за его рубашку, сминая ткань в кулаках, но я делаю это. Мне нужно держаться за что-то, что послужит мне якорем, пока мир вокруг меркнет.

Его ладони нежно ложатся на основание моего горла, большие пальцы проходятся по ключицам. За ними под моей кожей расходится дождь искр, а сердце бьётся о рёбра.

Мне принудительно напоминают, что мне выпали паршивые карты. Намного легче целовать кого-то в пылу момента, как сделал это Джейми в боулинге. Но сейчас? Сейчас это мне приходится целовать его, пока лунный свет купает его прекрасное лицо иномирным свечением, а ветер бросает мою юбку в его сторону, будто сама природа подталкивает меня к нему. Моя решительность рассеивается. Это не ощущается безопасным или фальшивым.

Это ощущается опасно реальным.

— Беатрис, — шепчет он, отвлекая меня от моих бушующих мыслей.

Мои глаза встречаются с его.

— Хмм?

Наши взгляды встречаются, затем привлекают нас ближе. Я вдыхаю его — запах шалфея, кедра и туманного воздуха. Когда я выдыхаю, выдох становится глубже и даётся чуточку легче.

— Это я, — напоминает Джейми, будто он каким-то образом знает, что мне нужно напоминание о том, что я не повторяю историю. Что с ним я преобразую то, что было сделано со мной почти два года назад.

Тогда я думала, что нашла любовь, а это оказалось ложью. Теперь я живу во лжи, которая не имеет шанса стать любовью. Этого я хочу, и это я получаю с Джейми — границы и доверие, может, даже немного дружбы. С ним я в безопасности.

Привстав на цыпочки и хватаясь за него ради храбрости, я гадаю, вдруг то, что мы делим, эта инверсия того, что меня сломало, окажется именно тем, что сделает меня вновь цельной.

Мои губы скользят по его губам, легко и мягко. Он втягивает быстрый хриплый вдох, отстранившись настолько незначительно, что я чуть не упускаю это. Но я замечаю. И я жду. Терпеливо. Неподвижно. Взгляд Джейми бродит по моему лицу, его ладони скользят вверх по моему горлу, и весь воздух вырывается из меня, следуя за его прикосновением.

Когда кончики его пальцев проходятся по моим щекам, я закрываю глаза, теряясь, когда его губы снова встречаются с моими в более глубоком и благоговейном поцелуе. Он вздыхает, когда я отпускаю его рубашку и обвиваю руками его талию, прижимая его к себе, грудь к груди, колотящееся сердце к колотящемуся сердцу. Я чувствую вкус зелёного чая, который он пил за ужином, отголоски перечной мяты, что-то тёплое, головокружительное и идеально свойственное ему.

Мои ноги растекаются, когда его язык скользит по моему. Всё, что я знала о Джейми — это его сдержанность, его контроль, и всё же вот он, пробует меня на вкус, хрипло постанывает, теряет себя во мне, пусть даже на такой беглый момент. От этого мои глаза пощипывает от слёз.

Я была права. И я ошибалась. Целуя Джейми, я чувствую, что пусть я в безопасности... мне также грозит опасность. Нет, он не причинит мне той боли, которую я испытывала раньше, но он может заставить меня вновь поверить. В то, что я потеряла. В то, что я едва ли надеялась почувствовать вновь. В то, на что мне ужасно страшно надеяться и пойти на риск, вдруг эти надежды будут разбиты.

Его ладони дрейфуют от моего лица к бёдрам, привлекают меня ближе, к его твёрдой тяжёлой длине, натягивающей слаксы. Моя голова запрокидывается, его губы проходятся по моей шее, его прикосновения бродят вверх по рёбрам, большие пальцы ласкают нежные округлости грудей, дразня всё ближе и ближе к соскам. Я подаюсь навстречу его касанию, вжимаясь каждой частицей своего тела в каждую частицу его тела.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Джейми мягко улыбается мне в шею, его ладони скользят вниз по моему телу, обхватывая мою задницу, подвигая меня к нему.

— Пожалуйста что, Беатрис? Что тебе нужно?

Этот голос. Низкий и хрипловатый, будто он держится на волоске, когда мне хочется, чтобы он сорвался.

— Мне нужно… — но я беспомощно лишена дара речи, пока Джейми сминает мою задницу, крепко прижимается своим твёрдым, толстым стволом ко мне прямо там, где я отчаянно жажду разрядки, гонясь за чем-то томительным, сладким и мучительным...

БАМ БАМ БАМ.

Мои глаза распахиваются, подмечая мир вокруг меня. Спальня. Свет солнца. Тёплые простыни. Воздух со свистом вырывается из меня, когда я сажусь, и пульсация неудовлетворённой разрядки резко ощущается между ног. Моя дверь опять дребезжит от трёх сильных ударов.

Тогда я осознаю, что мой будильник на телефоне играет 30 секунд акустической гитарной мелодии. Судя по времени сейчас в сравнении со временем, на которое я ставила будильник, это продолжается уже час. А я-то думала, что в моих снах просто отменные саундтреки.

— Я больше не могу это терпеть! — орёт Джулс.

— Прости! — кричу я в ответ. Потянувшись к телефону, я выключаю будильник, затем бросаюсь обратно на кровать и зарываюсь головой под подушки.

Этот сон. Вау.

Вот только это был не совсем сон. Вплоть до момента, когда руки Джейми начали бродить по моему телу, а его рот заклеймил мою кожу, именно это и случилось прошлым вечером — поцелуй, который заставил меня желать всего, что моё подсознание взяло и прокрутило в моих снах.

Конечно же, Джейми был неизменно сдержанным джентльменом, проводив меня внутрь и постояв у двери, пока я не заперлась внутри, и разделявшего нас фойе было далеко не достаточно.

Гулко колотящееся сердце. Припухшие от поцелуев губы. Буквально на мгновение я любовалась им, обрамленным дверным проёмом и звёздным светом, мечтая об его шелковистых волосах, и тёплой коже, и высоком твёрдом теле, двигающемся над моим.

Затем я повернулась и поднялась по ступеням, ни разу не оборачиваясь.

У меня серьёзная проблема.

Я хочу Джейми. Я не уверена, как далеко простирается это желание, но само желание — чем бы оно ни было — это уже перебор.

Откинув одеяла, я вздрагиваю, когда мои ступни встречаются с холодным деревянным полом. Я надеваю халат, хватаю резинку, чтобы собрать волосы в быструю высокую гульку, затем бросаюсь к столу, открывая скетчбук и находя жестяную коробочку с углём.

Я смотрю на бумагу, творческие порывы вибрируют на кончиках моих пальцев, а вены наполняются решительностью. Я буду рисовать, пока не изгоню Джейми Вестенберга из моего организма. Я иссушу это желание, пока оно всё не выльется на бумагу, и у меня будет что-то новое, даже если я сожгу всё, и даже если ничто из этого не увидит свет.

В прошлый раз моё сердце взяло надо мной верх.

Этого больше не повторится.

* * *

Я на том же месте, на котором сидела с тех пор, как проснулась, и не имею ни малейшего представления о ходе времени. Из наушников льётся струнная музыка — необузданные трели скрипки, томительные ноты виолончели. Спазм мышц спины, тот факт, что я отсидела задницу до онемения, гложущее ощущение голода, угасшее до приглушённых спазмов — всё указывает на то, что я провела здесь много времени.

Очередной стук в дверь означает, что я пробыла здесь слишком долго. По крайней мере, по мнению матушки-наседки Джульетты.

БАМ БАМ БАМ.

Стук тише, чем этим утром, он приглушается моими шумоподавляющими наушниками и струнной музыкой. Я нажимаю на паузу и снимаю их с ушей.

— Заходи.

Дверь распахивается.

— Как здорово делать это дважды в день, — едко говорит она.

— Что бы я без тебя делала, Джульетта? Рисовала до тех пор, пока не закончу? Получила бы немного умиротворения? Жила в блаженном неведении относительно способности людей к сарказму?

По-хозяйски войдя в мою комнату, она хватает моё одеяло и быстро застилает мою постель.

— Тебе было бы скучно. И одиноко. А теперь вставай. Пора смотреть кино.

Я ошеломлённо моргаю, уставившись на неё. Вечера кино стали редкими с тех пор, как они с Жан-Клодом начали свой головокружительный роман, но не настолько редкими, чтобы я забыла, когда они начинаются.

— Время уже восемь вечера?

Закончив с кроватью, Джулс проходит мимо меня и раздвигает мои шторы, открывая… темноту.

— Ха, — я поворачиваюсь на стуле и смотрю на тонированное стекло неба, искрящее городскими огнями.

— Прими душ, пожалуйста, — говорит она, смягчая комментарий мягким подёргиванием моей гульки. — Ты воняешь.

— Да, матушка, — я кладу свой уголь в жестяную коробочку и закрываю скетчбук. Но как только Джулс выходит из моей комнаты, я снова открываю его буквально на секунду, поднимая страницы и просматривая содержимое. Это медленное развитие фильма — точно так же когда-то рисовали мультики. Каждый кадр — это разное исследование Джейми, какой-то отдельной его части или общего целого. Эти длинные элегантные пальцы с грубыми костяшками. Его сильный профиль. Пьёт чай над шахматной доской, и непослушный локон волос упал на его лоб. Обхватывает моё лицо руками, его рот так близко к моему.

Я смотрю на последний рисунок. Вчерашний поцелуй. Мой живот скручивает, и не только болью голода.

Рисование не помогло. Рисование сделало всё только хуже. Нет, это не из-за рисования. Моё искусство всегда переплеталось со сложными эмоциями, особенно после Тода, но я никогда не считала, что искусство может сделать что-либо хуже. Искусство может лишь раскрывать, делать нас более правдивыми. Просто иногда правдивость ощущается так, будто все стало только хуже. Потому что когда ты смотришь в лицо фактам, тебе приходится жить с ними. И в конечном счёте, тебе придётся что-то с ними сделать.

Я понятия не имею, что делать.

Чтобы справиться с этим, я собираюсь отвлечь себя, пока какое-нибудь озарение не рухнет на меня как пианино с неба. Пока что я собираюсь выпить целую миску вина и утопить свои тревоги в ферментированном винограде.

После отвлечённого душа и смены одежды я нахожу название для своей проблемы, и это уже первый шаг. Я называю её Парадокс Джейми. Джейми нужен мне для реализации моей мести — а я получу свою месть — и мне также нужно отстраниться от него, чтобы не скатиться по скользкому склону увлечения прямиком в опасную территорию, которую я даже не буду называть.

— Любовь! — орёт Марго с кухни, показывая на меня лопаточкой. Я вздрагиваю, будто она швырнула в меня проклятием. — Я уже вижу её в твоих глазах.

— Ты не ведёшь себя невозмутимо, как мы договаривались, — говорит Сула через плечо, сидя в углу дивана. — Привет, Би, — она поднимает бокал вина в знак приветствия.

— И тебе привет, — говорю я ей. — Фиолетовые волосы. Мне нравится.

Она улыбается мне.

— Нужна была перемена. Что ж, я собиралась быть деликатной, но Марго это запорола, так что я просто спрошу: как дела с высоким и статным Вестом?

— С Джейми всё прекрасно, благодарю покорно.

Сула приподнимает фиолетовую бровь.

— Всё выглядело более чем прекрасно, когда вы целовались в боулинге.

— Вы бы видели их вчера вечером после их свидания за ужином, — говорит Джулс в холодильник, откуда она достаёт новую бутылку вина. — Чертовски очаровательные. Мы все говорили об этом на вечеринке Жан-Клода, и мы были правы: как очаровательно они смотрелись бы вместе?

Мои зубы скрежещут. Очаровательно. Я паникую из-за своего увлечения Джейми, и мне приходится терпеть групповое злорадство.

— Я знаю, всё началось немного неудачно, — говорит Сула, — но я всё равно считаю, что это романтично.

— Хмм, — я скрещиваю руки на груди, и раздражение царапает мою кожу. — Для этого мне нужно вино.

— Ты нам ничего не расскажешь? — Марго предлагает мне попробовать смесь снэков и выжидающе смотрит на меня.

(Смесь снэков можно купить в магазине, а можно приготовить самим; она может быть как сладкой, так и солёной, и включать в себя орехи, сухофрукты, крекеры, солёные крендельки, маленькие конфеты типа M&Ms, сухие завтраки и др, — прим)

— Больше соли. И неа.

Она хмурится и несколько раз трясёт солонкой с морской солью.

— Эта новая молчаливая версия Би мне не нравится. Я протестую против таких перемен.

— Вот почему у нас вечер романтических фильмов, — говорит ей Джулс. — Мы накачаем БиБи вином, настроим на романтический лад фильмами, и она нам всё расскажет.

— Романтические комедии? — я морщу нос. — Дайте мне страдашек. Я хочу терзания. Дайте мне «Влюблённого Шекспира». «Искупление». «Валентинка»...

— Боже, прекрати, — говорит Тони, выходя из туалета. — Следом ещё «Титаник» запросишь. Это не романтические фильмы. Мы же здесь ради счастливых концов, я прав?

Я неохотно принимаю его объятия, потому что я всё ещё недовольна этими сводниками, вопреки разной степени их вины в этой ситуации.

— Обними меня в ответ, козявка, — говорит он.

Мой компромисс выражается в вялом похлопывании по спине.

— Ты сегодня очень приставучий.

Как только Тони закончил выжимать из меня весь мякиш, Джулс передаёт мне бокал, до краёв наполненный белым вином.

— Тебе придётся подождать и в одиночку смотреть, как Кира Найтли плачет, — говорит она. — Только счастливые финалы. Я не могу справиться с разрывом сердца.

— Знаете, что я ненавижу? — говорит Сула, когда Марго плюхается на диван рядом с ней, держа в руках смесь снэков. — Я ненавижу те фильмы, которые заставляют думать, что тебя ждёт романтика. Они вызывают в тебе эти счастливые чувства, дают тебе горячий секс, отличное развитие персонажей, все эти эмоции, а потом бум — они не остаются вместе.

— Или один из них умирает, — мрачно говорит Тони. — Это не романтика.

— Нет? — переспрашиваю я.

— Нет! — отвечают мне все собравшиеся хором.

— Ну ладно, — бурчу я, «поджав хвост» и устраиваясь в кресле. — Просто спросила.

— Ты же читаешь любовные романы, — говорит Марго. — Как ты этого не знаешь?

— Наверное, я никогда не замечала, что они всегда остаются вместе.

Джулс вздыхает.

— Я одалживаю ей свои любимые исторические романы, и вот как она мне платит. Она даже не улавливает лучший элемент жанра: счастливый конец.

Отпивая глоток вина, я пожимаю плечами.

— Мне нужны только потрахушки и вычурные разговоры.

— Справедливо, но позволь прояснить, — говорит Тони. — «Любовный роман» означает счастливый конец. «История любви» означает, что они взяли любовный роман, отрезали последние 10 % и заменили их страданиями.

— Аминь, — Сула чокается с ним бокалом вина. — Я в команде романтиков. В противном случае я предпочту смотреть что-то, что будет мрачным с первой минуты. Всегда ужасно начинать со счастья и заканчивать печалью.

— Аналогично, — Джулс хватает пульт и включает телевизор, затем тоже отпивает вина. — Нет ничего хуже, чем думать, что тебя ждёт романтика, увлекаться счастьем пары, а потом смотреть, как внешние силы разводят их в стороны, или хуже того — смотреть, как два влюблённых человека сами все рушат.

Пока их слова откладываются в сознании, я застываю, не донеся бокал до рта. Это моё решение… всего. Не только ключ к лучшей мести, но и решение Парадокса Джейми.

Корень проблемы в Парадоксе Джейми заключается в том, что между нами нет ничего неискреннего, никакого притворства, никакого сценария. Робко согласившись не предполагать худшего друг о друге, мы теперь аккуратно импровизируем, бережно относясь друг к другу и разбираясь в том, как быть друзьями. Я не уверена, насколько далеко наше поведение (не считая поцелуев) зайдёт в убеждении группы в том, что мы влюбляемся. Это определённо не поможет мне держать свои чувства в узде.

Мне нужно руководство, инструкции о том, как сделать всё явным представлением, пока я с Джейми. Так мои эмоции не зайдут слишком далеко, и всё будет по-прежнему правдоподобно для сводников, которые заглотят это без сомнений. И что же лучше послужит опорным материалом, если не сентиментальные фильмы, которые любят мои друзья?

Это ударяет по мне, как всегда бывает с вдохновением — ошеломительно захватывая все мои мысли. Я лихорадочно тянусь к телефону, открываю заметки и печатаю:

— сессия изучения ромкомов

— свидания в стиле ромкомов; документировать в соцсетях

— использовать материал из ромкомов перед "друзьями"

— Кому ты пишешь? — спрашивает Джулс, бросая на меня знающий взгляд. — Джеееееейми?

Я не поднимаю взгляда от телефона, открывая сообщения и находя переписку с упомянутым мужчиной.

— Да.

— Оооо, — тянут все они.

Я закатываю глаза.

— Смотрите фильм, чудики.

Когда начинаются вступительные титры, и по комнате разливается оживлённая музыка, я запускаю план в действие.

БИ: Джеймс. Сколько ромкомов ты смотрел?

Мой телефон пиликает спустя тридцать секунд.