Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 27. Би

— Mon cœur? — хмуро смотрю на Джейми, когда он подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев. — Что это значит?

Он широко улыбается.

— Я расскажу тебе позже.

— Дразнилка.

Его улыбка становится ещё шире, когда он обнимает меня за талию.

— Кто бы говорил.

Мимо меня проносится женщина в серебристом платье, внезапно напомнившая мне о Джулс и о том, как мне хочется найти её и убедиться, что с ней всё в порядке. До того, как Джейми постучал в дверь моей квартиры, а затем чуть не сшиб меня с ног тем, как хорошо он выглядел, я беспокоилась о своей сестре. Мы перешли от планов на более или менее двойное свидание — хотя я была не в восторге от сорокапятиминутной поездки за город с Жан-Клодом — к тому, что она сказала мне, что они поедут одни, под каким-то надуманным предлогом, якобы Жан-Клод хочет, чтобы они могли уехать, когда им захочется.

Она избегала моего взгляда, когда я вернулась с работы и застала её в ванной, завернутую в шёлковый красный халат, с тюрбаном из полотенца на голове. Мне показалось, что она плакала. Но прежде чем я смогла добиться от неё прямого ответа о чём бы то ни было, она отвлекла меня косметикой и образцами стойкой красной помады, которая не размазывается, а затем исчезла в шуршании серебристого шифона в роскошной машине Жан-Клода, и вот мы здесь.

— Всё в порядке? — спрашивает Джейми.

Улыбаясь ему, я чувствую, как замирает моё сердце. Одинокий волнистый локон касается его виска, и я приглаживаю его, зная, что он хочет быть самым опрятным. В его карих глазах появляются милые морщинки, когда он смотрит на меня сверху вниз, и свет целует его острые скулы, длинный нос, сильную линию подбородка. Он невыносимо горячий.

— Я в порядке, — говорю я ему. — Просто… я бы хотела найти Джулс.

Он кивает.

— Мы так и сделаем. Мне жаль, что Жан-Клод повёл себя как придурок, не желая ехать с нами.

— Да. Джулс, казалось, предвкушала поездку на Порше.

Джейми крепче обхватывает меня за талию, осторожно притягивая к себе, чтобы я не мешала быстро проходящему официанту с закусками.

— Ни за что на свете я не позволил бы этому мужчине подвозить меня. За рулём он просто ужасен.

Я резко останавливаюсь.

— Почему ты ничего не сказал? Я позволила своей сестре сесть с ним в машину!

Он вздыхает, глядя на меня сверху вниз, пока мы идём.

— В целом он не такой беспечный, и я сомневаюсь, что он допустил бы подобную беспечность с Джульеттой в машине. Он просто привык вести себя безрассудно, просто чтобы побесить меня, потому что знает, что я это ненавижу.

— Каждый раз, когда я узнаю что-то новое об этом человеке, — бормочу я, — он нравится мне всё меньше и меньше.

— Если он и был бы осторожен и сдержан с кем-то, то это с Джульеттой. А если нет... твоя сестра уже ездила с ним кататься. Она знает, с кем она и как он себя ведёт.

— Знает ли? — я оглядываю огромное помещение, высматривая в толпе свою сестру. Это настоящий танцевальный зал. У Джейми есть танцевальный зал в доме. Или в особняке. Или что это там. — Я не уверена, что она в курсе. Некоторые люди… сначала они показывают себя с хорошей стороны. Так они заманивают тебя, а затем постепенно меняются — ну, на самом деле они не меняются, они показывают свою истинную сущность, кем они всегда были. Но к тому времени ты уже не знаешь, что и думать. Чему тут верить? Тебе это только кажется? У них просто тяжёлая неделя? Разве любить кого-то не значит мириться с его плохими сторонами?

У меня перехватывает горло, когда возвращаются отвратительные воспоминания. Воспоминания о Тоде, которые я с таким трудом пыталась оставить позади и жить дальше.

— Би, — рука Джейми нежно касается моей щеки, разворачивая меня к себе, пока наши взгляды не встречаются. Его глаза всматриваются в мои. — Вот что он с тобой делал? Твой бывший.

Я киваю.

— Я знаю, о чём говорю. Я думаю, Жан-Клод такой же. Я никогда не чувствовала себя хорошо рядом с ним, даже когда он был весь в улыбках и букетах роз, таскал её на свидания, удивлял подарками. Он двигался слишком быстро. Он никогда не хотел, чтобы я была рядом. Вот как они работают, манипуляторы, собственники. Они постепенно отрезают тебя от людей, которые тебя любят, которые знают тебя по-настоящему и помогают тебе чувствовать себя хорошо. А потом они ломают тебя до тех пор, чтобы ты хотел только их одобрения, их присутствия, чтобы они стали всем твоим миром, и ты остался один.

У Джейми подёргивается мускул на подбородке.

— Я не жестокий человек, Би. Я дал клятву лечить, а не причинять вред. Но я хочу раздавить его.

Подавшись навстречу его прикосновению, я улыбаюсь Джейми и обхватываю его руку, когда он гладит меня по щеке.

— Я знаю. И для меня этого более чем достаточно. Может, я могла бы держать тебя в режиме готовности насчёт Жан-Клода?

Он поднимает взгляд, оглядывая толпу.

— Как бы это ни было заманчиво, мне, вероятно, придётся прибегнуть к резким словам. Но несмотря ни на что, я на твоей стороне, хорошо? И на стороне Джульетты тоже, если до этого дойдёт, — его глаза снова встречаются с моими, прежде чем он наклоняется и запечатлевает долгий, медленный поцелуй на моём лбу. — Я обещаю.

— БиБи!

Голос сестры заставляет меня вздрогнуть, и я подпрыгиваю, чуть не ударяясь головой о Джейми. После месяца моих выходок у него развился отличный инстинкт самосохранения, и он вовремя отскакивает в сторону, чтобы избежать того, что могло закончиться синяком.

— Посмотри на себя, — говорю я ему, ободряюще похлопывая по груди. — Рефлексы как у мангуста.

Он улыбается, кладя руку мне на спину, а Джулс обнимает меня за шею.

— Вот и ты! — радостно восклицает она, целуя меня в щёку. — Ты выглядишь потрясающе. Правда, Вест?

Джейми нежно проводит большим пальцем по моей спине, рисуя чувственную дорожку к подолу платья, прежде чем совсем опустить руку.

— Определённо. Просто захватывает дух. Ты тоже прекрасно выглядишь, Джульетта.

Джулс улыбается и сверкает, как созвездие с дымчатыми тенями для век и в серебристом платье.

— Спасибо.

— Хватит об этом, — Жан-Клод обнимает мою сестру за талию и крепко прижимает к себе. Я прожигаю взглядом дыры в его ладони. — У меня и так слишком много конкурентов за её внимание.

— Я тебя умоляю, — смеется Джулс. — Если я так сильно нравлюсь тебе, это не значит, что я нравлюсь всем остальным.

— Это ты так говоришь, — говорит он ей, крепче сжимая её талию. — Но ты же не на моём месте, тебе не приходится иметь дело с двойным количеством конкурентов.

О, чёрт возьми, нет. Он не мог только что сказать это. Мои руки сжимаются в кулаки. Джейми трёт лицо и стонет.

— Жан-Клод, — Джулс приподнимает бровь. — Я же говорила тебе, что это не смешно.

— Не говоря уже о том, что это оскорбительно, — бормочу я.

— Математически это не так, — говорит он, игнорируя нас.

— Жан-Клод, — предостерегает Джейми.

Он игнорирует и Джейми, его внимание приковано к Джулс.

— Тебе нравятся мужчины и женщины. Мне нравятся только женщины. Это означает, что у тебя в два раза больше шансов…

— Прекрати, — огрызаюсь я. — Я не могу выслушивать это ещё…

— Извините нас, — Джулс хватает меня за локоть и протаскивает сквозь толпу к туалетной комнате, где на табурете сидит кто-то, одетый как официанты, с подносом полотенец и мелких туалетных принадлежностей в руках. Найдя маленькую нишу с диванчиком, Джулс усадила меня рядом с собой. — Послушай, — шипит она. — Ты не помогаешь.

— ДжуДжу, он только что сказал...

— Я знаю, что он сказал, Би. И пусть это нехорошо, не твоё дело накидываться на него и читать нотации. Позволь мне самой позаботиться о себе.

Обида заглушает моё беспокойство.

— О, как будто ты позволяешь мне самой позаботиться о себе? Значит, тебе позволено вмешиваться в мою жизнь, но я не могу отчитывать твоего парня за то, что он бифобный засранец?

Мой громкий голос эхом отдаётся в ванной, и все остальные разговоры в комнате замолкают. Джулс закрывает глаза и медленно выдыхает.

— Спасибо, Би.

— Извини, я просто…

— Пожалуйста, мы можем не делать этого? — шепчет она, открывая глаза и смахивая слезы. — Ни один человек и ни одни отношения не идеальны, ясно? И нет, он вёл себя там не как самый социально развитый человек, и да, у нас сейчас не всё гладко, но у Жан-Клода стресс от работы, а некоторые люди проявляют себя не лучшим образом под таким давлением. Так что, пожалуйста, не усложняй мне задачу. Пожалуйста?

Я хочу поговорить с ней об этом. И я хочу рассказать ей всё о Тоде. Потому что мне интересно, если бы она знала, как у нас с ним всё началось и чем закончилось, увидела бы она себя и Жан-Клода в нашей ситуации так же хорошо, как я.

— Джулс…

— Би, — она сжимает мои руки, бросая на меня умоляющий взгляд, полный слёз. — Пожалуйста. Прекрати.

Я сглатываю комок в горле и молча киваю.

— Спасибо, — говорит она, делая глубокий, успокаивающий вдох и безмятежно улыбаясь, и её маска «я в порядке» снова на месте. — А теперь иди. Желаю повеселиться с Вестом. И удачи в знакомстве с его отцом.

Мы встаём, и Джулс берёт меня под руку.

— У него такой плохой отец?

Когда мы выходим из туалета, она поднимает подбородок, расправляет плечи, и её снова окружает та прекрасная уверенность в себе.

— Почти такой же плохой, как у Жан-Клода.

На улице, в толпе людей, тесно, в этом какофоническом пространстве так много сложного шума, что кажется, будто передо мной стоит дюжина людей и кричит. Я чувствую нарастающее раздражение, которое предшествует сенсорной перегрузке. Моя кожа начинает гудеть и покалывать, словно под ней танцует пчелиный рой, а в груди ощущается тяжесть. Я делаю долгий, глубокий вдох и оглядываю бар. Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче, побыть несколько минут одной в тишине и прохладе на улице, а потом, надеюсь, я смогу продержаться достаточно долго ради Джейми и досмотреть это дерьмовое шоу до конца.

— БиБи? — спрашивает Джулс. — Ты в порядке?

Я сжимаю её руку в своей.

— Ничего такого, что не исправит немного шнапса и свежего воздуха.

Она кивает, и мы пробираемся сквозь толпу к бару. В своей обычной манере Джулс улыбается и делает заказ ещё до того, как я успеваю выпить стакан воды со льдом, который она взяла для меня первым делом.

— Лучше? — спрашивает она.

— Немного, — я ставлю рюмку от шнапса на стол и медленно выдыхаю. — Я собираюсь улизнуть на минутку. Хочешь пойти со мной?

Я знаю её ответ ещё до того, как она скажет его мне. Она смотрит на него поверх моего плеча и краснеет.

— Нет, — моргнув, она встречается со мной взглядом. — Я имею в виду, если с тобой всё в порядке, конечно, я собираюсь присоединиться...

— Я в порядке, — я не могу слышать имени этого засранца. Не могу поверить, что она всё ещё без ума от него. Я пытаюсь напомнить себе, что именно такой я и была, что только после того, как Тод показал свою худшую сторону, я смогла по-настоящему увидеть его таким, какой он был, понять, как сильно мне нужно было разорвать наши отношения. И снова меня охватывает чувство вины. Жаль, что я не рассказала ей всё. Жаль, что я не могла предупредить её. Может быть, у неё не было бы таких сложных отношений. Может быть, я смогла бы защитить её.

— Хорошо, — тихо говорит она, целуя меня в щёку. — Напиши мне, если я тебе понадоблюсь, хорошо? Я рядом.

Я киваю, затем смотрю, как она направляется к нему. «После этого, — обещаю я себе, направляясь к двустворчатым дверям, которые обещают выход в прохладную октябрьскую ночь. — После этого я ей всё расскажу».

Когда я возвращаюсь в бальный зал, то сразу замечаю Джейми в полукруге мужчин средних лет — он выше большинства, его голова опущена, словно он смотрит в свой коктейль и мечтает в нём утонуть.

«Я иду!» — хочется закричать мне, и я жалею, что у меня такой низкий порог для подобных выходов в свет, что мне пришлось скрыться и подзарядить аккумулятор после того, как я сбежала от него в уборную.

И тут происходит нечто странное. Он как будто услышал мои мысли. Джейми поднимает взгляд и встречается со мной взглядом. Затем он улыбается, медленно, мягко и немного кривовато. Это заставляет моё сердце бешено колотиться о рёбра, заставляет каждый шаг к нему биться в такт с моим сердцебиением.

И когда я рядом с ним, всё кажется правильным.

— Привет, — говорю я ему.

Он судорожно сглатывает, затем обнимает меня за талию, оставляя долгий нежный поцелуй на моих волосах.

— Скучал по тебе, — шепчет он. — Всё в порядке?

Я тоже обнимаю его.

— Да. Теперь я в порядке.

Он кивает.

— Скажи ему, Хоторн, — говорит мужчина, и я сразу понимаю, что это его отец. Не только из-за пафосного британского акцента, но и потому, что, боже, Джейми очень похож на него — высокий, худощавый, с аккуратными кудряшками; тот же длинный, гордый нос. И всё же он не похож. Когда взгляд Артура Вестенберга падает на меня, я вздрагиваю. В нём чувствуется холодок, который заставляет меня прижаться к Джейми. В то время как глаза Джейми полны тепла и доброты, взгляд этого человека расчётлив и холоден как лёд. Его голос затихает. Он склоняет голову набок. — Кто это, Джеймс?

Джейми мягко отпускает мою талию и успокаивающе кладёт руку мне на спину.

— Это Би Уилмот, моя девушка. Би, это мой отец, Артур Вестенберг.

— Приятно познакомиться, — вру я.

Артур фыркает и ничего не говорит, просто склоняет голову в другую сторону, изучая меня. Джейми крепче сжимает мою спину, когда представляет меня остальным.

— Би, это старый друг моего отца и его коллега, доктор Лоуренс Хоторн, — пожилой мужчина вежливо кивает. — И мои братья, Генри, Эдвард и Сэм.

Первые двое, которые больше схожи с родителями Джейми, бросают на меня откровенно критические взгляды, но именно Сэм, который больше похож на Джейми, с такими же тёплыми глазами и гораздо более короткой стрижкой, протягивает руку и улыбается.

— Рад наконец-то познакомиться с тобой. Я слышал много хорошего.

— Веди себя прилично, — предостерегает Джейми, но при этом мягко улыбается.

— Приятно познакомиться со всеми вами, — говорю я им. «Кроме тебя, тебя и ещё тебя», — думаю я про себя, обращаясь к его колючему, холодному отцу и другим чванливым братьям. — Извините, что помешала разговору.

— Всё в порядке, — говорит доктор Хоторн.

Взбалтывая свой коктейль, а затем осушая его, отец Джейми бросает на меня ещё один критический взгляд, затем ставит свой бокал на поднос официанта, который проходит мимо.

— Я как раз просил Хоторна вразумить Джеймса.

Сэм вздыхает и отпивает свой коктейль. Джейми стоит рядом со мной напряжённый как кол.

Артур слегка наклоняется ко мне.

— Ну, так вы не собираетесь спросить, о чём я говорю?

— Я думаю, вы скажете мне вне зависимости от того, хочу я этого или нет.

Джейми крепче сжимает мою талию. Он прячет улыбку за кашлем.

Его отец прищуривается, глядя на меня.

— Я говорю о том, чтобы Джеймс пошёл в детскую хирургию. Если уж ему надо работать с детьми, то, по крайней мере, он мог бы специализироваться на семейном наследии.

Джейми напрягается рядом со мной.

— Хоторн — лидер в своей области, — продолжает Артур. — Поработать с ним — это шанс, который выпадает раз в жизни.

Доктор Хоторн говорит Джейми:

— Я уверен, что с вашим опытом вы станете отличным дополнением к нашей команде. Конечно, хирургия — это призвание не каждого…

— Ерунда, — говорит Артур. Он берёт бокал шампанского, предложенный проходящим мимо официантом, и пристально смотрит на Джейми. — Это то, чем занимаются Вестенберги, не так ли, ребята?

Один из братьев, который холодно оглядел меня, когда я присоединилась к их кругу — Генри, старший из них — поднимает свой коктейль.

— Выпьем за это.

Младший, Эдвард, чокается своим бокалом с Генри и улыбается, но это больше похоже на насмешку.

— Чертовски верно.

Сэм демонстративно не присоединяется к разговору. Его обеспокоенный взгляд скользит в нашу сторону.

Но выражение лица Джейми не меняется, он, как всегда, спокоен и собран, как будто то, что только что произошло, такое же обыденное, как облака на небе и земля у него под ногами. У меня щемит сердце.

Прочистив горло, он поворачивается к доктору Хоторну.

— Я глубоко ценю ваше предложение и польщён, что вы считаете меня подходящим специалистом для работы с вами. Я безмерно восхищаюсь тем, что вы делаете. Но хирургия — не моё призвание.

У Артура подёргивается мускул на челюсти. Выражение его лица становится грозным.

— Дорогой, — мать Джейми скользящим движением оказывается рядом, беря его под руку. Высокая и стройная, она похожа на кинозвезду, застывшую во времени. Ослепительная в своём ультрамодном платье цвета слоновой кости, в котором я была бы похожа на бесформенную меренгу, на её коже не видно ни единой поры, она сияет. Её блестящие каштановые волосы на несколько тонов светлее моих, идеально уложены, ни единого седого волоска.

Я оглядываю остальную группу, которая ведёт светскую беседу, ощущая свою разницу в росте по сравнению со всеми этими гигантами, мои вьющиеся волосы, которые Джулс превратила для меня в искусно небрежную высокую причёску, блеск, который, без сомнения, появился на моём подбородке и лбу. Я никогда не старалась и не надеялась выглядеть безупречно, и в целом мне достаточно нравится моя внешность, но прямо сейчас я чувствую, что, возможно, выделяюсь, как белая ворона. И я беспокоюсь, что, возможно, я смущаю Джейми, что я унижаю его своими татуировками и своим явно не шикарным происхождением.

Когда я поднимаю на него взгляд, он смотрит на меня сверху вниз, и на его губах появляется едва заметная улыбка. Он наклоняется и шепчет:

— Ты выглядишь великолепно.

— Читаешь мысли.

Он широко улыбается.

— У тебя всё это написано на лице. Я проследил за всем ходом твоих мыслей… Ой!

Я пихнула его локтем и не жалею об этом.

— Напоминать мне, что я строю странные рожи, когда погружаюсь в свои мысли — это очень не по-джентльменски с твоей стороны.

— Они не странные, ты, твердолобая женщина. Они, — он пожимает плечами, — в твоём духе. Это восхитительно.

— Хм.

— А теперь, — говорит мать Джейми, — пора ужинать...

Его отец прерывает её.

— Сначала танец.

Она хмурится.

— Артур, танец? С какой стати...

— Вальс, Алина, — он поворачивается к ней. — Я хочу танцевать вальс со своей красавицей женой.

Она прихорашивается от его комплимента.

— Хорошо, — тихо говорит она. — Я полагаю, что один вальс не будет концом света.