Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 4. Джейми

Дома, в темноте, я лежу в постели и смотрю в потолок. Я не могу заснуть. Закрывая глаза, я вижу лишь Беатрис в моих объятиях. Эти небесно-голубые глаза с прожилками зелёного оттенка травы, по периметру которых клубится облачно серый. Эти изящные линии татуировок по её трапециевидной мышце, скрывающиеся под глубоким вырезом её платья. Ткань на её талии, молнию которой моим пальцам так хотелось расстегнуть, ощутить каждое ребро, изгиб её бёдер, затем привлечь её поближе и...

«Мяу».

Я кошусь на своих котов в изножье постели — две пары глаз-светильников в темноте.

— Вы правы, — говорю я им. — Лучше всего пресечь это в зародыше. Эта женщина — татуированное торнадо летающих коктейлей и непрошеных астрологических комментариев. Мы не могли бы оказаться ещё более разными или не подходящими друг другу.

И я чуть не поцеловал её.

Боже, чем я думал?

— Я не думал, — объясняю я котам. — В этом-то и проблема. Ещё больше причина больше не видеть её вновь.

Коты издают очередное парное мяуканье.

— Что ж, справедливо. Поскольку Жан-Клод и Джульетта теперь помолвлены, я неизбежно буду видеться с ней, — я вздыхаю и тру лицо. — Просто мне придётся очень, очень сильно занимать себя работой.

На это у котов не находится ответа. У меня тоже не ответов, хоть для этой дилеммы, хоть для того, что случилось в кладовке. До заточения там мы едва могли поддерживать разговор, а то, что нам всё же удавалось, являлось моделью социальной катастрофы.

Так почему я захотел поцеловать её?

И почему сложилось такое впечатление, что она хотела поцеловать меня в ответ?

Застонав, я закрываю глаза и начинаю перечислять каждую кость в человеческом теле. Обычно это быстро меня усыпляет. Врачебная версия пересчитывания овец.

Но даже это не работает. Потому что называя каждую кость, я представляю эту кость у Беатрис.

Ключица. И то, как тени целовали её ключицы.

Челюсть. То, как были сжаты её челюсти, как поджимались мягкие губы.

Пястная кость, проксимальная, средняя, дистальная фаланги. Её проворная рука, сжимающая фужер шампанского, собирающая хрустящие крекеры и белоснежный сыр. Один палец, проходящийся по её губам, и эротичное причмокивание, с которым она всосала крошку насыщенного бри.

— Ладно, — бормочу я, не обращаясь ни к кому конкретному. Уж определённо не к моим котам, которые до сих пор наблюдают за мной с неодобрением в глазах, которое напоминает мне о другом кошачьем взгляде, светившемся презрением.

Я откидываю одеяла и встаю.

— Пора принять холодный душ и освежить в памяти латынь.

Глава 5. Би

— Беатрис Аделаида, — я с задержкой осознаю звонкие бубенцы, сообщающие об открытии двери магазина, и голос, который только что произнёс моё полное имя.

Подняв взгляд, я хмуро смотрю на Джулс.

— Ты чего не спишь в такую рань?

— Есть такая штука, называется кофе, — отвечает она. — И будильник.

Её улыбка такая невинная, пока она прогуливается по «Дерзкому Конверту», магазину уникальных канцелярских товаров Сулы, которым я управляю и для которого разрабатываю дизайны. Но я знаю свою сестру лучше всех, и я чую от неё озорство так же, как чую булочную, которую она посетила по дороге сюда. Она что-то задумала. Я не знаю, что, но после недели плохого сна после той несчастной вечеринки я слишком устала, чтобы выпытывать это из неё. Так что я снова склоняюсь над антикварной стеклянной витриной, заваленной моими разноцветными ручками и скетчбуком.

Утро понедельника всегда проходит тихо, поэтому я обычно рисую, придумываю новые идеи. Когда приходит покупатель, я просто отодвигаю свои рисунки в сторону, и никто даже не заметит, что Би, работающая за кассой, также является самой покупаемой художницей этого магазина.

— Он выглядит знакомо, — говорит Джулс.

— Что?

Она кивком показывает на бумагу под моей ручкой.

— Я говорю, он выглядит знакомо.

Я смотрю на свой рисунок, затем резко накрываю его ладонью. Это профиль человека, который вовсе не ответственен за мой плачевный сон, и который определённо не снился мне каждую ночь с тех пор, как мы вместе застряли в той крошечной кладовке. Чьи руки обхватывали мою талию, привлекая меня к его телу, и я совершенно точно не воссоздавала это в своём спящем мозгу и не просыпалась с этой мыслью на грани сокрушительной разрядки.

Потому что я бы никогда не стала видеть сны о человеке, который заставлял меня чувствовать себя собачьим дерьмом с момента нашего хлесткого знакомства и до его поспешного ухода, который заставил меня почувствовать себя дурой.

Ладонь моей сестры крадётся к моему скетчбуку, и я отдёргиваю его подальше.

— Не подглядывать мои рисунки, — говорю я ей.

Широко улыбнувшись, Джулс разворачивается и направляется в мой уголок магазина, к коллекции «Озабоченные Открытки». Она берёт открытку с замысловатым цветочным дизайном и щурится.

— Что тут? — спрашивает она.

— Эй, мисс Масляные Пальцы, положи открытку.

Она её переворачивает.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Я слышу шорох пергамента в твоём кармане, и от тебя пахнет шоколадным круассаном. Если ты не взяла его в «Нанетт» перед приходом сюда, я куплю тебе лифчик на косточках.

Рассмеявшись, она переворачивает открытку обратно и поворачивает боком.

— ДжуДжу, — предупреждаю я. — Если поставишь пятно, тебе придётся купить.

Вздохнув, она хватает конверт в дополнение к открытке и приносит их к кассе. Кладёт и то и другое, опирается локтями на стекло и проводит пальцами по изящным цепочкам, свисающим со стенда для подвесок.

Я отпихиваю её руку.

— Тебе обязательно всё трогать?

— Сказал самый тактильный человек из всех, что я знаю. А теперь скажи мне, — она постукивает по открытке пальцем с идеальным маникюром, — что на ней?

Мне не нужно повторно смотреть на дизайн. Как только я составила концепцию, она навеки остаётся в моём мозгу.

— Вульва.

— Нет, неправда! — она разворачивает открытку, пытаясь найти такой угол, который поможет ей разглядеть спрятанный узор.

Я привыкла к этой рутине. Прошло полтора года с тех пор, как я расширила свою работу эротической художницей и перешла от работ на заказ к моему хлебу с маслом: «Озабоченные Открытки». Обширная коллекция открыток, канцелярских товаров и других бумажных изделий, мои «Озабоченные Открытки» включают всё, от роскошных пейзажей природы до абстрактных геометрических узоров, в которых прячется чувственное изображение.

Всё это началось как шутка, когда однажды, на киновечере с Джулс, Сулой и Марго я особенно напилась. Сула, которая владеет «Дерзким Конвертом», влюбилась в идею линейки канцелярских товаров, которые можно было бы подарить своей родственнице с жемчугами, и так никогда не узнает, что ей подарили; а также любовнику или любовнице, тем самым поведав, о чём именно ты думаешь. Теперь это наиболее успешно продающаяся линейка товаров в «Дерзком Конверте».

— Ты такая талантливая, — бормочет Джулс. — Как думаешь, ты сможешь вделать что-то подобное в приглашения на мою свадьбу?

Мы уже перешли к приглашениям на свадьбу? Она обручилась неделю назад.

— Ни за что. Мама их слишком быстро подмечает.

— Но она ничего не имеет против. Более того, я практически уверена, что ей бы хотелось хвастаться о тебе на карточном вечере для дам. Даже папе нравится твоё искусство.

— Потому что он безнадёжно плох в попытках разглядеть, что там изображено, и пребывает в блаженном неведении.

Джулс улыбается.

— Вот именно. Так что я не приму отрицательного ответа. Мои свадебные приглашения будут оригиналами Беатрис Уилмот.

Я записываю её открытку на свой счёт в магазинном айпаде, которым мы пользуемся для транзакций, и списываю оплату со своей карты. Положив открытку и конверт в один из наших тонких пакетиков из переработанной бумаги, украшенный логотипом «Дерзкого Конверта», я поднимаю взгляд на Джулс, которая действительно украдкой щиплет шоколадный круассан в кармане и отправляет кусочки в рот.

— Что ж, теперь, когда мы разобрались с этой мнимой покупкой, — говорю я ей, — чем я обязана чести раннего визита в утро понедельника? Разве ты не должна до сих пор спать, учитывая то, что вы с Жан-Клодом до трёх утра стонали как панды в течке?

Джулс смущённо улыбается и слизывает с большого пальца капельку тающего шоколада.

— Прости за это. Мы давненько не виделись, потому что наши рабочие графики не совпадали. А когда я на взводе, я бываю...

— Очень громкой? Да. Да, именно так. Теперь давай перестанем обсуждать твою интимную жизнь.

— Ну, тебе недолго ещё придётся знать о моей интимной жизни. Жан-Клод и я начнём искать себе своё жильё.

Моё сердце ухает в пятки.

— Уже?

— Не беспокойся, — быстро говорит она, сжимая мою ладонь. — Мы найдём тебе соседа по комнате, прежде чем я съеду. Ты меня знаешь — какая я привередливая, да и к тому же в здешнем районе сложно найти съёмное жильё по нормальной цене, так что нам потребуется время, чтобы найти то, что понравится нам обоим.

Я делаю глубокий вдох, но это ощущается как глоток слишком горячего чая.

— Конечно. Само собой.

— Мы разберёмся со всем вместе, хорошо? — Джулс мягко улыбается.

Я хочу сказать ей, что сложно ощущать «нас» как нечто единое, когда её бойфренд — прошу прощения, жених — растаскивает нас в разные стороны. Но я наверняка просто веду себя как типичная Би, не желаю принимать перемены, особенно когда я так сильно далека от её приоритетов выскочить замуж, нарожать детей и уехать в закат.

— Ага, — я киваю и выдавливаю улыбку.

Отпустив мою ладонь, Джулс улыбается ещё шире, затем прочищает горло и говорит:

— Так что поэтому я здесь: я хочу поговорить. С самой вечеринки ты какая-то кислая. Дело в том, что случилось с Вестом?

— Джейми. И да, это ваша вина, хулиганы вы этакие. Вы подталкивали и подпихивали нас друг к другу, пока я не оказалась заперта с ним в кладовке!

«Где мы оказались пи**ец как близки к поцелую».

Это я оставляю при себе. Я не стану признаваться, что мы чуть не поцеловались, пока он не передумал и не дал дёру. Хватит с меня унижения.

— Мы этого не планировали! — говорит Джулс, всматриваясь в мои глаза. — Почему ты расстроилась? Что-то случилось?

— Я же тебе сказала, что нет!

Она поднимает руки в жесте капитуляции.

— Окей, окей! Просто ты казалась взволнованной. До сих пор кажешься.

— Потому что это был ужасный, кошмарный, бестолковый, катастрофический вечер.

Джулс шаркает ногами, царапая свои туфли от Mary Jane на высоких каблуках о широкие доски пола в магазине.

— Не думаю, что он хотел оскорбить тебя, уйдя так, будто...

— Будто он только что сбежал из клетки с бешеным животным? — подсказываю я.

— Он иногда нервничает. Жан-Клод говорил мне, что Вест очень строг к себе, и что в компании людей его одолевает тревожность.

— Добро пожаловать в клуб. За мной такого поведения не наблюдается, а я тоже страдаю от социальной тревожности.

— Да. Ты только заливаешь коктейлями одежду других людей.

Я сверлю её сердитым взглядом.

Она выгибает бровь.

— Я не пытаюсь тебя стыдить. Я просто хочу сказать. У вас было не лучшее начало. Этот вечер показал его не с лучшей стороны. И тебя тоже, определённо.

На это у меня нет ответа. Потому что она права. И это очень грубо.

— Давай перейдём к сути, — говорю я ей. — К тому, чего ты на самом деле хочешь и зачем пришла сюда.

Джулс награждает меня одним из своих долгих, проницательных взглядов близняшки, и меж её бровей формируется небольшая складка.

— Я... у меня для тебя кое-что есть.

Ооо, я люблю подарки. Но ненавижу сюрпризы.

— Что это?

Её лицо проясняется, и она протягивает руку.

— Дай свой телефон и узнаешь.

Я инстинктивно хлопаю ладонью по карману юбки.

— О нет, чёрт возьми. Когда я в последний раз дала тебе телефон, моя заставка была изменена на фото твоей единственной татуировки, и мы обе знаем, где она находится.

Джулс хлопает глазками.

— Я была пьяной, когда сделала это. Теперь я трезвая как монашка, и поверь мне, ты это захочешь.

— Объяснись, ДжуДжу.

Повернувшись, моя сестра осматривает флаконы парфюма, стоящие вдоль стенки вместе со свечами и благовониями по знакам Зодиака. Я виню Сулу в своём новом помешательстве на всём астрологическом.

— БиБи, я знаю, тебе не нравится, когда я тебе указываю, но некоторые вещи понимают только старшие и мудрые люди. И я старше тебя.

— Аж на целых двенадцать минут!

— Мудрость перворожденной не отнять, — безмятежно заявляет Джулс. — Двенадцать лет или двенадцать минут, без разницы, — пшикнув в воздух облачко парфюма, она проходит сквозь него.

— Это даже не твой знак зодиака, — бурчу я.

Она игнорирует меня и надевает колпачок обратно.

— Слушай, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а ты не счастлива. Ты больше не ходишь на свидания. Ты целую вечность не выходила в свет...

— Я счастлива, потому что я больше не хожу на свидания и потому что я целую вечность не выходила в свет.

Джулс вскидывает бровь.

— Да что ты?

— Да! Это правда.

Ну, частичная правда. Я счастлива, что мне не разбивают сердце. А моё сердце невозможно разбить, если я никому его не вручаю. Но я скучаю по сексу. Я просто не хочу, чтобы мои чувства влезали во всё это, потому что они ещё более чувствительны, чем моё тело. Перепихи без обязательств — идеальное решение, но найти кандидата для них не так просто, когда я не могу найти в себе силы пообщаться с кем-то вне моей группы людей, а они все имеют партнёров или ощущаются для меня как родственники.

Короче говоря, я загнана в угол: секс для меня обычно имеет место быть в отношениях; я не хочу заводить отношения, и я не стану делать то, что требуется для поиска секса вне отношений.

Изучая свои ногти с идеальным маникюром, Джулс небрежно говорит:

— Ладно, если ты счастлива, тогда когда у тебя в последний раз был секс?

Я сверлю её сердитым взглядом, потому что она знает ответ на этот вопрос. Мы близнецы. Мы рассказываем друг другу почти всё.

— Ты знаешь, что я наслаждаюсь затянувшимся периодом воздержания.

Джулс громко хрюкает и опускает руку.

— Наслаждаешься? БиБи, давай честно.

— Ладно, хорошо! — я брызгаю на стеклянную витрину самодельным чистящим спреем Сулы и сердито протираю. — Я счастлива, если не считать того факта, что у меня целую вечность не было секса.

— Верно. Что означает, что ты на самом деле не счастлива. И поэтому мне нужен твой телефон. У меня есть решение.

Я стискиваю чистящее средство с эфирными маслами и надеюсь вопреки надежде.

— Ты нашла мне партнёра для секса, который готов без эмоций делать матрасные меренги с частым беспечным забвением?

— Секс? Да. Без эмоций? Наверное, нет. Он не кажется мне парнем, готовым к отношениям без обязательств.

Моя надежда лопается, как воздушный шарик, который подстрелили в небе.

— Значит, ты ожидаешь, что я буду встречаться с этим парнем. А я больше не встречаюсь, Джульетта.

— В эту субботу ты идёшь на свидание, — она выуживает свой телефон из джинсов и отстраняется так, что даже будь я гуттаперчевой девочкой, я бы не смогла заглянуть в экран, пока она печатает. — Всего одно свидание, — говорит она, убирает телефон в карман и снова протягивает руку. — Это все, о чем я тебя прошу. В десять утра. На скамейке в парке, через улицу от Boulangerie.

(Boulangerie переводится с французского как «пекарня/булочная», но в данном случае используется как название заведения, — прим)

Я с неверием таращусь на неё.

— Прошу прощения?

— Нет необходимости извиняться. Я знала, что всё сведётся к этому. Два года назад ты пережила плохое расставание...

— Восемнадцать месяцев назад, попрошу отметить! — я глубоко дышу через нос. — Джулс. Мы неправильно друг друга понимаем. Я не пойду на свидание, ни в субботу, ни на скамейке, ни в пекарне, которая...

— Французская? — мило говорит она, хлопнув кончиком пальца по моему носу. — Ладно, доктор Сьюз. Вот только ты пойдёшь. Потому что ты несчастна, и это должно измениться.

Я задраиваю люки. Засучиваю рукава. Делаю своё самое хмурое лицо.

— Ты отвратительно напористая, ты это знаешь, верно?

— Конечно. Я же старшая.

— Опять это! — ору я.

— БиБи, передай свой телефон. Я дам тебе его номер. Ему дают твой номер в этот самый момент.

— Что? — я запинаюсь. — Как ты могла просто дать мой номер какому-то незнакомцу...

— Он не то чтобы незнакомец, — воспользовавшись моим шокированным состоянием, она совершает бросок и проворно выхватывает мой телефон из кармана юбки. — Он тот, кто тебе подходит. Единственный Истинный Партнёр, я это чувствую. Ты понимаешь, сколько любовных романов я прочла? Я знаю, о чём говорю.

— Ну, когда тебя направляет такой надёжный опыт, как я могу отказаться? Это абсурд. Я не пойду на свидание.

Джулс уже в моём телефоне, и её пальцы летают по экрану, потому моя разблокировка по лицу срабатывает и на её елейное личико. Будь проклято это сходство почти-идентичных разнояйцевых близнецов. Вот если бы только я умела запоминать цифровые пароли. Каждый раз, когда я думаю, что справилась, я в итоге не могу разблокировать собственный телефон. Цифры и имена путаются в моём мозгу, а потом вылетают оттуда как сквозь решето.

Я привстаю на цыпочки и наблюдаю, как она печатает.

— Бен?

— Бенедикт, — сообщает она. — Это его второе имя, но зови его Бен. Он будет знать тебя по твоему второму имени.

— Я ненавижу имя Аделаида.

— Именно поэтому он будет знать тебя как Адди.

Я закрываю глаза и делаю ещё один глубокий вдох.

— Это абсурд.

— На самом деле, это гениально. В этом все согласны.

Мои глаза распахиваются.

— Все?

— Ну... — Джулс заправляет за ухо гладкий шоколадно-каштановый локон. — Я имею в виду, все согласны со мной в том, что он тебе идеально подойдёт. Даже Марго.

— Марго? — у меня отвисает челюсть. Марго скандально известна тем, что ей тяжело угодить.

— Кто говорит о моей дорогуше? — Сула хлопает задней дверью и бросает сумку, которую она обычно вешает на свой велосипед сзади. — Бл*дь, ненавижу водителей, между прочим.

Я оборачиваюсь на неё через плечо.

— Кто сегодня чуть не отправил тебя в кювет?

— Придурок, пытавшийся красоваться своим лифтованным грузовиком.

Мы обе сочувственно стонем. Сула снимает свою пушистую шапочку, поправляет свои коротко стриженные лазурно-синие волосы и отстёгивает штанины, которые подвернула для езды на велосипеде.

— Достало. Ну так вот, — Сула улыбается мне. — Что думаешь об этом свидании...

Джулс громко прочищает горло, и между ними происходит какой-то негласный телепатический обмен.

Сула неловко улыбается и пятится в сторону офиса.

— Я, эм... Надо позвонить сантехнику, который до сих пор не перезвонил по поводу протечки. Канцелярские магазины и вода сочетаются не лучшим образом, — затем она исчезает в коридоре.

Я поворачиваюсь к Джулс.

— Вы такие деликатные, ребята.

Джулс фыркает, возвращая своё внимание к печатанию на моём телефоне.

— Окей, план Операция Первое Свидание с Беном...

Вот только он на самом деле не Бен. Он какой-то парень, с которым я должна переписываться, зная лишь его второе имя и тот факт, что моя сестра и мои друзья считают, что он мне отлично подходит. Кто он? И почему его знают все, кроме меня?

Джулс возвращает мой телефон, заставляя его скользить по стеклянной поверхности, разделяющей нас.

— Напиши ему. Сегодня. Говори с ним. Всю неделю. Никаких деталей на случай, если не сложится. Только ты и он. Узнайте друг друга.

Я перевожу взгляд со своего телефона на неё.

— Ты серьёзно.

— Очень даже, — она обхватывает мою ладонь своей. — Послушай меня. Я знаю, что романтическая любовь не всем по вкусу, но я прежде уже видела тебя влюблённой и счастливо, Би.

Я вздрагиваю, ненавидя это напоминание.

— Любовь тебе по вкусу, — мягко говорит она. — И если ты однажды обожглась чаем, это не означает, что ты не можешь найти тебе идеальный рецепт напитка, который будет по вкусу именно тебе.

— Вау.

— Окей, я уже перегибаю с метафорой. Но мой посыл остается прежним. Ты хочешь любви. Ты заслуживаешь любви. Ты получишь любовь.

— Что ж, мне только это и надо было услышать. Теперь я снова волшебным образом верю в счастливый конец!

Джулс невозмутима.

— Поговори с ним. Будь собой.

— Джульетта...

— Беатрис, я буду с тобой откровенна, — она опирается ладонями на прилавок и удерживает мой взгляд. — Ты одна из самых лучших, тёплых, милейших и прекраснейших людей, что я знаю. Но ты такая чертовски упрямая. Ты одинока. Ты хочешь отношений. И ты ужасно боишься дать кому-нибудь шанс. Я пытаюсь найти способ помочь тебе пойти на этот риск в такой манере, которая ощущается безопасной. Особенно учитывая то, что когда я перееду к Жан-Клоду, ты останешься одна, если не найдёшь себе кого-нибудь. Мне это ненавистно.

Моё сердце ухает в пятки. В горле стоит ком при мысли об этих переменах.

— Со мной всё будет нормально.

Её глаза всматриваются в мои — мягкие, серо-зелёно-голубые, которые мы унаследовали от мамы.

— Я знаю, что с тобой всё будет нормально, — говорит она. — Но жизнь слишком коротка, чтобы проводить её просто нормально.

— Ты романтик. Ты влюблена, — говорю я ей. — Конечно, ты так думаешь.

Я не говорю: «Когда твоё сердце будет разбито, ты поймёшь, как чертовски важна эта нормальность». Потому что я никому не пожелаю такой боли, и уж тем более Джулс.

— Би, я тебя знаю. В глубине души, под всей этой болью, ты тоже так думаешь, — выпрямляясь, она отпускает мою руку. — Напиши ему. Если ты этого не сделаешь, он напишет тебе.

Я смотрю на телефон. Просто невероятно.

— Я должна просто написать незнакомцу?

— Не совсем незнакомец, помнишь? Он тот, кто как мне кажется хорошо тебе подойдёт.

Вздохнув, я сую ей в руки подарочный пакет с её Озабоченной Открыткой и конвертом.

— Убирайся отсюда.

— Слушаюсь, дорогая, — говорит она, пятясь назад с бесовским блеском в глазах. — Помни. Напиши ему. Будь собой. Чтобы когда придёт время, тебе было более комфортно на твоём свидании...?

— В эту субботу, — обреченно заканчиваю я.

— Верно. О, и ты знаешь, что у Boulangerie есть шахматные столики.

— Дражайшая сестра, я тебя умоляю. Я знаю каждый шахматный столик в городе.

Она улыбается.

— Судя по всему, он тоже любит шахматы.

— Хмм, — я провожу пальцами по поверхности своего телефона и обдумываю это. Наверное, он не так уж плох, если любит шахматы.

— Пообещай мне одно, когда наступит суббота? — говорит Джулс.

— Что?

Она открывает дверь и переступает порог.

— Постарайся быть непредвзятой.