Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 15. Би

Джейми уходит, но сначала выбирает себе свой шар для боулинга и кладёт тёплую и тяжёлую ладонь на мою спину, когда проходит мимо. Это мимолетное касание, но мне от этого становится лучше. Это напоминает мне о том моменте, когда мы приехали к «Аллее», а он повернулся, задев своими коленями мои и не дав мне открыть дверцу, а потом сказал: «Когда мы зайдём внутрь, и все накинутся на нас, не забывай. Мы справимся с этим вместе».

Моё сердце сжалось от его искренности, и я распахнула дверцу такси прежде, чем сказала бы что-то абсурдное, например, обняла его, когда вокруг не было зрителей. Потому что это была бы совершенно неверная причина обнимать Джейми Вестенберга.

Теперь, наблюдая, как он скрывается за углом, уходя к бару, я вдвойне рада, что не сделала это. Наша динамика должна оставаться чёткой в моей голове. Это притворство. Это выстроено на обмане. Последние отношения, в которых я была, тоже были выстроены на обмане, и Боже, как много я притворялась, бл*дь. Притворялась счастливой. Притворялась, что чувствую себя любимой. Притворялась, что я в порядке. Обман был для Тода хлебом с маслом. Он искажал вещи и извращал правду, и чтобы поддерживать наши отношения, мне приходилось верить в эту ложь. На сей раз всё иначе. На сей раз я знаю правду. На сей раз обман происходит на моих условиях.

— БиБи? — голос Джулс возвращает меня в настоящее. — Ты слушаешь?

Я кошусь в её сторону, сдвигая шар в моей хватке.

— Прости, нет.

— Я сказала, что ты всю неделю была отстранённой. Мы ни разу не наткнулись друг на друга.

«Это было намеренно. И довожу до твоего сведения, что избегание твоей соседки-близняшки требует нешуточных навыков, когда вы живёте в квартире площадью 80 кв.м.»

— Я была занята, — говорю я ей.

— Окей. Что ж, я надеялась, что мы сможем поговорить сейчас, потому что раньше нам не предоставлялось возможности.

Вздохнув, я кладу свой шар рядом с шаром Джейми.

— Пошли, — я рывком головы показываю в сторону дамской уборной. — Мне надо отлить. Давай поговорим на ходу.

Идя за мной следом, Джулс спешит, чтобы нагнать меня.

— Ты злишься на меня.

— Да, Джулс. Мне не нравится, когда мне лгут.

Её щёки краснеют.

— Прости, Би. Я знаю, что это было извращённо. Но я не знала, как ещё заставить тебя дать Весту шанс. Я пробовала поговорить с тобой на работе, но ты была так настроена против него, что мне больше ничего не пришло в голову...

— И поэтому ты и наши «друзья» манипулировали мной? — резко говорю я, развернувшись и заставляя нас резко остановиться в коридоре, ведущем к туалетам. — Групповой обман — это уж совсем пи**дец...

— Воу! — Джулс вскидывает руки. — Нет, нет. Наши друзья не имели к этому никакого отношения.

— Ага, конечно. Вы все подталкивали нас друг к другу на вечеринке.

— Окей, на вечеринке — да, — признаёт она. — Но после того, как Жан-Клод нашёл вас в кладовке, все видели, какими смущёнными вы оба были, и они почувствовали себя ужасно. После этого была только я... ну, я и Жан-Клод.

— Я так сбита с толку, бл*дь.

Глядя в пол, Джулс трёт лоб и вздыхает.

— То, что я сказала на прошлой неделе в «Дерзком Конверте» — это правда, ну что наши друзья его одобряют. Но после вечеринки они ни к чему не были причастны. Как только я устроила вам встречу у Boulangerie, я сказала им, что у вас будет свидание, но не уточнила, при каких обстоятельствах. Я не хотела, чтобы кто-то вызвал тебя на работу или пригласил заняться чем-то ещё, дав тебе причину отказаться от свидания в субботу. Вот и всё. Я обещаю.

Моё сердце ухает в пятки. Кожа покрывается холодным потом.

— То есть... они не знали про обман с перепиской и свиданием?

— Нет, — твёрдо говорит Джулс, снова глядя мне в глаза. — Они не знали. Никто не знает, кроме Жан-Клода и меня. И они никогда не узнают, клянусь. Я признаю, что зашла немножко далеко, но божечки, Би, признай мои заслуги?

— Ты меня обманула. Ты не заслуживаешь заслуг.

Она всплёскивает руками.

— Потому что ты отказывалась слушать голос рассудка!

— Это был мой выбор!

— Ладно, — орёт она. — Ты права. Ясно? Я должна была позволить тебе оставаться взбешённой и несчастной.

— Уж лучше, чем быть пассивно-агрессивной и манипулирующей, — парирую я.

Между нами повисает дискомфортное молчание, пока я перевариваю это. Все мои друзья думают, что Джейми и я добровольно пошли на это свидание. Это не какая-то эпическая групповая манипуляция. Это моя напористая сестра и её не менее напористый жених сунули нос туда, куда не следовало.

На мгновение я подумываю послать к чёрту эти замыслы мести, но знаете, что? Я устала быть подстилкой для такого дерьма. Когда мы с Тодом расстались, я поклялась, что никогда не позволю кому-то принижать меня, играть с моими эмоциями так, как это делал он. Я не собираюсь сложить оружие. Пора этим дуракам выучить урок.

Джулс не получит отпущение грехов просто потому, что она не подключила других людей к худшему этапу её сводничества. И ладно, мои друзья не участвовали в подставе со свиданием, но они подталкивали, давили и сводили нас на вечеринке, и последний год они (вопреки моим протестам о том, что я сейчас не заинтересована в отношениях) подсовывали мне потенциальных партнёров.

Может, мои поводы для недовольства не такие большие, как я изначально себе представляла. Может, моя месть не будет такой грандиозной. Но этой группе всё равно надо вбить в свои толстые черепа, что они не имеют права игнорировать мои пожелания, даже если в конечном счёте они желают моего счастья. Дорога в ад вымощена благими намерениями. Ни один из них не зашёл так далеко, как Джулс, но они зашли вполне далеко.

— БиБи? — говорит Джулс, вытаскивая меня из моих бушующих мыслей.

Оставив её позади, я врываюсь в уборную, занимаю первую же открытую кабинку и с грохотом захлопываю за собой дверь. Мгновение спустя дверь уборной открывается, и Джулс входит в кабинку рядом с моей.

— Ты правда сердишься, — говорит она так, будто я её ошеломила.

Я делаю долгий вдох, затем говорю:

— Джулс, я знаю, что ты меня любишь. Я знаю, что в твоей извращённой манере ты делала то, что считала лучшим для меня. Но мне это не нужно. Мне нужна честность. Мне нужно, чтобы ты и все остальные в нашем социальном кругу уважали, что я живу свою жизнь по-своему, и что это может не выглядеть так, как ваша жизнь, но это всё равно ценно.

В соседней кабинке её ноги постукивают по кафелю. Джулс делает так, когда нервничает.

— У нас были благие намерения, — тихо говорит она.

Я едва сдерживаю пустой смешок. Ну естественно. И теперь они узнают, к чему приведут их «благие намерения».

Когда я покидаю свою кабинку, моя сестра уже моет руки и изучает своё отражение. Наши глаза встречаются в зеркале.

— Я правда сожалею, БиБи, — говорит она. — Между нами всё хорошо?

— В итоге будет хорошо.

Мгновение спустя она кивает, глядя на свои руки, пока она их сушит.

— Могу я спросить, раз ты так злишься, то почему вы с Вестом здесь?

— Потому что, — я скрежещу зубами, мне ненавистно говорить это, даже если я лгу, — возможно, вы не ошибались. Переписка сработала, и мы поладили, ясно? Мы даём этому шанс. Это всё, что ты получишь, — я плечом открываю дверь и взмахом руки показываю ей идти вперед.

— Уиии! Ура. Я так и знала. Я так и знала! — Джулс разворачивается и идёт задом наперёд, исполняя возмутительно счастливый танец, когда мы возвращаемся в основное помещение. — Окей. Я спокойная. Я невозмутимая, — её глаза раскрываются шире, остановившись на чем-то за моим плечом. — Вау.

— Что вау? — спрашиваю я.

— Вест идёт к тебе с супер-интенсивным видом. Он... кажется, он только что оттолкнул кого-то с дороги и...

— Би, — рука Джейми обхватывает мою, и он привлекает меня к себе.

— Джейми! — я хмуро смотрю на него через плечо. — Что ты делаешь?

Его щёки порозовели. В ореховых глазах виден напряжённый блеск, пока он ставит мой напиток на соседний высокий столик.

— Стой спокойно пару секунд.

Конечно, раз он просто сказал мне стоять спокойно, я начинаю ёрзать в его руках.

— Джейми. Отпусти меня.

— Би, пожалуйста. Твоё...

Я вырываюсь из его рук и уношусь прочь.

— Уф, — бурчу я.

Подхватив свой шар, я спешу к концу дорожки, чтобы остыть. Я не лучшим образом справляюсь с неожиданными прикосновениями. Это пронизывает меня как разряд статического электричества и вызывает отчаянное желание вернуть себе личное пространство. Это сенсорная особенность, но Джейми не знает, что у меня аутизм. Я не объясняла свои сенсорные проблемы. Очевидно, надо это сделать, учитывая, что это наш первый выход в свет, а я уже чуть не сорвалась на него.

— Би! — шипит Джулс, скользя в мою сторону и стараясь не поскользнуться в туфлях для боулинга. — Подожди!

— Джульетта, — рявкаю я, поднимая шар к подбородку. — Просто оставь меня в покое.

Замахнувшись рукой с шаром, я слишком поздно слышу голос Джейми, зовущий меня по имени. Моя рука с шаром врезается прямо в его пах, отчего у него вырывается хриплое сипение. Я резко разворачиваюсь и неуклюже роняю шар, а Джейми валится на пол.

— О Господи, Джейми! Мне так жа... ух!

Его рука обвивает моё запястье и дёргает меня вниз за ним. Одним плавным движением его тело ложится на моё, пригвоздив меня к пыльному полу. Поблизости гремят кегли, в которые врезался шар. Я ошеломлённо таращусь на Джейми.

— Прости, — сипит он. Он роняет голову в изгиб моей шеи, хватает ртом воздух. В его срывающемся дыхании я распознаю универсальный признак человека, чьи яйца пребывают в агонии. Даже страдая, он держит свой вес на руках, чтобы не придавить меня полностью. Но недостаточно. Я всё равно чувствую тепло, просачивающееся через его одежду, от этих длинных ног и жёстких мышц. Каждый раз, когда он делает вдох, его рёбра вскользь задевают мои, и по мне проносится дрожь жара.

Я очень старательно пытаюсь не сосредотачиваться на толстом весе его паха, который прижимается к моему тазу, но сделать это очень сложно. Он большой и тяжёлый, хрипло дышит в мою кожу, и моё блудное воображение упорно представляет, что именно так он бы звучал и ощущался после того, как оттрахал меня до восхитительного, кричащего оргазма.

Я ошеломлена. И супер возбуждена.

Когда Джейми наконец заговаривает, его голос относительно близок к норме.

— Ты в порядке?

— Ээ, Джейми, это я только что сокрушила твои яйца шаром для боулинга. Думаю, это я должна задавать этот вопрос. Но если ты хочешь объяснить, почему ты резко сделался очень приставучим и повалил меня на пол, я с радостью послушаю.

Он прочищает горло, медленно поднимая голову. Его щёки снова розовеют.

— Твоё платье, Би. Подол... — он сглатывает. — Задрался, застряв под твоими шортами.

К моему лицу приливает жар. Мои шорты совсем коротенькие. В них видно половину моей задницы.

Я неуклюже пытаюсь потянуться назад, но не могу сделать это с таким весом на мне. Наши глаза встречаются, и я шепчу:

— Я не могу дотянуться. Можешь ты... — я ахаю, когда его ладонь скользит между моей спиной и полом, жар его касания просачивается сквозь платье. Он вытаскивает ткань подола, которая была прижата под резинкой шортов, пока она не опускается волной на моё бедро, прикрывая от всех, кто мог бы смотреть. А оглянувшись по сторонам, я со смущением понимаю, что на нас смотрит половина собравшихся в боулинг-клубе.

— Теперь ты прикрыта, — говорит Джейми. — Я упал так на тебя, потому что если бы ты упала на меня...

— Все здесь увидели бы мою задницу?

Он краснеет ещё сильнее.

— Ну, да.

Вздохнув, я похлопываю его ладонью по щеке.

— Спасибо, что поправил мой подол. Ты настоящий джентльмен, Джеймс. Но ещё ты тяжёлый. Так что слезай с меня, чёрт возьми.

Джейми бесстыже врал, когда говорил, что сносно играет в боулинг.

Он просто зверюга, бл*дь.

А я безумно азартна.

Заполучив Джейми в свои лапы, я как Голлум, охраняющий кольцо, я как император Палпатин с Энакином в его хватке, как Танос с Перчаткой Бесконечности.

Я отвратительна.

— Окей, — я стою на одном из сидений возле машины, которая возвращает нам шары, и массирую плечи Джейми как тренер, морально подбадривающий своего призового бойца. — Ты сможешь это сделать. Ты сможешь это сделать.

Он поднимает на меня взгляд и вздыхает.

— Ты пугающая.

— Азартная, ты хотел сказать, — я сжимаю крепче. — Я люблю соревнования. Сосредоточься на призе, Джеймс.

Развернувшись, он подхватывает свой шар. Тот колючий тип в очках, которого я встретила, давно исчез. Передо мной расслабленный и тёплый мужчина, чрезвычайно увлечённый игрой и аппетитно растрёпанный.

Джейми сейчас выглядит так чертовски славно, что в моей голове зарождаются непристойные мысли о том, чтобы затащить его в какой-то пыльный уголок «Аллеи» и зацеловать его до посинения. Волны его волос взъерошены, одна выбившаяся бронзовая прядь упала на лоб. Рукава закатаны до локтей, на рубашке появилось несколько сексуальных складок. Лоб покрылся лёгким слоем пота, и мне приходится останавливать себя, чтобы не представлять, как он вспотевший запрокидывает голову, пригвождая меня так же, как на полу, только подо мной матрас.

— Би, — говорит он.

— Что? — я смотрю на него, запыхавшись и чувствуя сильный румянец на щеках. — Ничего.

— Ничего? Я только что позвал тебя по имени.

— Точно, — я прочищаю горло. Джейми не может знать, что я испытываю к нему желание. Мы должны придерживаться плана, и безэмоциональный секс точно подорвёт этот план. Может, с кем-то другим и сработало бы, но не с Джейми. Мы притворно встречаемся, и всё в Джейми кричит «шесть свиданий перед медленным и пылким занятием любовью с партнёршей». Он будет смотреть ей в глаза и сдерживать оргазм на протяжении сорока пяти минут. Он чрезвычайно бескорыстный любовник. Думаю, я бы его травмировала, если бы дала себе волю. Я была бы дикой. Я не была бы изящной дамой с Джейми. Я бы бросила его на диван, наполовину раздев, и оседлала бы его как пони на родео.

— Вы задерживаете всех! — кричит Марго.

Сула притягивает Марго к себе на колени и шумно фыркает в её шею.

— Остынь и оставь их в покое. Ты помнишь, каково это в начале.

Тони и его бойфренд Хамза обмениваются знающими взглядами. Джулс хватает наглости пихнуть Жан-Клода и одарить его сияющей заговорщической улыбкой. Моя ярость снова разгорается, вспыхивая пеклом после того, как свежая порция их злорадствующего масла вылита в огонь.

— Джейми, — я снова сжимаю его плечи. — Мы должны победить.

— У нас есть шанс, — говорит он, — если ты не переломаешь мне ключицы своей убийственной хваткой.

Я убираю когти.

— Прости.

— Прощена, — почти-улыбка проступает на поверхность. — В этот раз не иди за мной. Мы едва избежали повторения твоего фиаско «тело встречается с шаром», только в этот раз я чуть не выбил тебе зубы.

Я спрыгиваю со стула, на котором стояла, и шаркаю вдоль него, изображая «джазовые ладошки». Эти полы скользкие. Я то и дело чуть не растягиваюсь на них.

— Я просто пытаюсь поддержать боевой дух...

— Боевой дух, — бурчит он. — Отойди. Я не хочу навредить себе.

— Я ничего не могу поделать. Я слишком полна предвкушения.

Он награждает меня долгим суровым взглядом, от которого по моему позвоночнику пробегают мурашки коварного восторга.

— Беатрис.

О Господи, его голос, когда он становится экстра-суровым. Это как лава, льющаяся в мои уши, прямиком в живот, где она приземляется и плавится между моими бёдрами. Я сипло сглатываю.

— Джеймс?

— Ты хочешь победить или нет?

— Ты серьёзно задаёшь мне этот вопрос?

— Нет, — отвечает он, повернувшись лицом к дорожке. — Я говорю это, чтобы подчеркнуть свой посыл. Это называется «риторический вопрос».

Я закатываю глаза.

— Такой высокомерный...

Тут я осознаю, что он нарочно отвлёк меня на достаточное время, чтобы замахнуться рукой и отправить шар по дорожке, где тот приземляется с грохотом.

Страйк!

Я ору так, будто мы выиграли чемпионат по бейсболу, будто мы Чикаго Кабс после их 107-летнего периода проигрышей. В моих венах бушует адреналин. В ушах звенит. Моё сердце гулко стучит, пока я шаркаю в сторону Джейми и бросаюсь на него как коала, которая только что нашла своё первое эвкалиптовое дерево.

— Мы это сделали! — воплю я.

Мышцы руки Джейми напрягаются, поддерживая меня, пока я крепко обвиваю ногами его узкую талию. Наши взгляды встречаются, и если его улыбка превратила моё сердце во взрыв золотых блёсток, то его смех заставляет меня увидеть звёзды. Он тёплый как мёд и ослепительно яркий, насыщенный, глубокий и такой неожиданный, что я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему всем телом.

Хватка Джейми сжимается ещё крепче, ладони обхватывают моё лицо, а затем он делает то, чего я меньше всего ожидала от мистера Чопорного и Подобающего.

Он целует меня.

И это хорошо. Нет, не хорошо. Лучше. Абсолютно лучший. Накреняющий мир, незабываемый поцелуй.

Его губы скользят по моим, мимолетно, легко. Наши глаза встречаются на мгновение, после чего я снова с голодом набрасываюсь на его губы. Его большой палец скользит по моему подбородку, его рот смакует мой глубокими, медленными поцелуями, лёгкое покусывание моей нижней губы заставляет меня крепче сжать бёдрами его талию. От этого наши тела оказываются ещё ближе друг к другу. Это заставляет Джейми втянуть вдох и опустить ладонь ниже по моей спине, прижимая меня к нему. Это заставляет меня перебирать пальцами его волосы, пока его ладони бродят по моему телу.

Его язык ласкает мой, и он стонет, так хрипло и низко, а из моих лёгких вырывается вздох. Джейми склоняет голову набок и мягко поддевает мои губы. «Больше, — говорит его поцелуй. — Откройся, дай мне больше, дай мне всё...»

Грохот кеглей застаёт нас врасплох, вынуждая резко отстранится.

Джейми смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Ах, молодая любовь, — говорит Жан-Клод. Джулс мечтательно вздыхает.

Я игнорирую их, глядя на Джейми, на лице которого появляется отстранённое выражение, которое я не могу прочесть.

— Ты как, нормально? — спрашиваю я так тихо, что ему, кажется, приходится положиться на чтение по губам.

— Да, — говорит он и медленно ставит меня на ноги.

Но пока мы собираем вещи и прощаемся, пока ждём такси на прохладном ночном воздухе, а потом тихо едем в такси, которое сначала останавливается у моего дома, у меня возникает страннейшее ощущение, что Джейми вовсе не в порядке.