Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 6. Джейми

Это уже не шутки. Даже целая неделя безжалостных пробежек в мою любимую погоду — туманные, холодные осенние утра — не могут заставить мою голову перестать по кругу проматывать то, что случилось с Беатрис.

Мои руки лежат на блендере, который измельчает мой завтрак в удобоваримое смузи, но мой разум пребывает в кладовке на третьем этаже дома Уилмотов. Застрял в моменте, когда я осознал, как тесно я прижимаю её к себе, когда мир сводился к сиянию её кожи в тусклом освещении, к изгибам её плеч и бёдер.

Я до сих пор не могу поверить, что чуть не поцеловал её.

Закрыв глаза, пока блендер жужжит ещё громче, я вспоминаю, как вдохнул её — мятные нотки в её дыхание, чувственные чары сахарно-сладкого финика и землистого сандала, льнущие к её волосам.

Жан-Клод закрывает за собой входную дверь, выдёргивая меня из моих мыслей. Он морщится от звука.

— Нормально себя чувствуешь? — спрашиваю я.

Он бросает на меня кислый взгляд и опускается на стул за нашей барной стойкой для завтрака.

— Вчера выпил слишком много вина. Кофе?

Я наполняю кружку и подвигаю к нему.

— Пей.

Он выпивает половину залпом, затем опускает её и окидывает меня оценивающим взглядом.

— Тебе стоило прийти домой вчера вечером, — говорит он. Его телефон вибрирует, и он достаёт его, хмуро читает и печатает ответ. — Джульетта настояла, чтобы к нам присоединились друзья, и среди них были привлекательные женщины.

— У пациента возникла чрезвычайная ситуация, — это моя ложь по умолчанию. Никто не сомневается в словах врача, когда тот говорит, что делал свою работу.

— Хрень собачья, — говорит он перед очередным глотком кофе. — Ты не дежурил. Ты нарочно избегал.

Я выливаю содержимое блендера в высокий стеклянный стакан.

— Если даже это правда, я бы сказал, что моё поведение оправдано, учитывая, что в последний раз, когда я оказался в компании благодаря тебе, я застрял в кладовке с той же женщиной, которая уже облила меня алкоголем. Дважды. Я полностью сменил свою одежду из-за неё.

«И ты чуть не поцеловал её, — шепчет мой разум, — без чрезмерного анализа, без беспокойства и без сомнений в себе».

Что является бредом. Я чуть не поцеловал Беатрис лишь потому, что я... развернулся. Обнимать её, чувствовать, как она ищет утешение в моём объятии, расплакавшись — это дезориентировало. Всё равно что ориентироваться в незнакомом городе в темноте и свернуть не туда по улице с односторонним движением. Если обнимать её не было совершенно отвратительным, это ещё не значит, что это было мудрым решением, или что мы как-либо подходим друг другу.

— Вест, послушай. Ты не забудешь Лорен, если будешь удирать всякий раз, когда тебе хоть немного понравится женщина.

— Я ничего подобного не делал. Удирать было не от кого.

Он убирает телефон в карман.

— Тогда давно пора.

— Что?

— Снова начать встречаться.

Я стону.

— Жан-Клод, нет.

— Вест, да. Тебе надо снова ходить на свидания. Начать с чистого листа.

— С кем именно?

— С тем, кто тебе подходит. Давай, — он протягивает руку. — Дай мне твой телефон.

— Для чего? — настороженно спрашиваю я.

Жан-Клод жестом требует передать ему устройство.

— Я дам тебе номер Мисс Подходящей. Джульетта нашла для тебя идеальную партнёршу.

— У меня сейчас нет времени на свидания.

— Никто не просит тебя остепениться и жениться, — говорит он. — Это просто свидание. Одно свидание. Джульетта уже всё организовала. У вас планы на эту субботу, вы встречаетесь на парковой скамейке напротив Boulangerie, ровно в десять утра.

Я таращусь на него с разинутым ртом.

— Ты запланировал мне свидание? Даже не спросив?

— Ну, формально это сделала Джульетта, — заметив мой телефон на зарядке, который лежит намного ближе к нему, он бросается и добирается до него первым.

— Жан-Клод...

— Вест, — он вбивает в мой телефон номер, добавляя его к списку контактов. — Вот. До субботы переписывайся с ней. И никаких разговоров о других людях. Сохраняй всё как можно более анонимным.

— Зачем?

Он пожимает плечами.

— На тот случай, если вы не поладите. Тогда вы сможете спокойно разойтись, и не будет неловкости, когда вы снова наткнётесь друг на друга.

— Я её знаю?

Он отпивает кофе и награждает меня загадочным взглядом.

— Если бы знал, я бы тебе не сказал.

— Бессмыслица какая-то.

— Всё абсолютно логично. Хоть это кто-то знакомый, хоть это кто-то новый, ты получаешь новое начало, и у вас будет анонимность на случай, если это не сработает. Говори только о себе, узнай её. Через переписку ты справишься лучше. Не будет твоих неловких пауз, той напряжённости, которая проявляется у тебя в личном общении.

— Конечно. Переписываться намного лучше, когда у меня полно времени, чтобы дотошно анализировать каждое написанное предложение вместо того, чтобы анализировать это всё в ходе личной беседы.

Он вздыхает.

— Я и забыл, как сильно ты нуждаешься в том, чтобы тебя держали за ручку.

— Мы уже не в колледже, и мне определённо не нужно, чтобы ты выступал для меня сводником. Я просто констатирую факт. Я склонен производить впечатление...

— Холодного? Сурового? Требовательного? — подсказывает он. — Да. Но как только ты знакомишься с кем-то, ты не такой уж плохой. Просто расслабься и будь собой.

— Поверить не могу. Ты даёшь мне номер незнакомой женщины. Что ещё хуже, у неё есть мой номер?

— Она не незнакомая. Ну... не слишком незнакомая, — бормочет он.

— Успокоил.

Он бросает на меня взгляд.

— Джульетта передала твой номер и твоё сокращённое второе имя. Она будет знать тебя как Бена. Пусть так и будет до вашей встречи.

— Что?

— Как я и сказал, если вы двое останетесь анонимными до конца встречи, то расставание будет более комфортным в случае, если ничего не сложится. И напротив, если вы поладите, то проясните всё при личной встрече.

Я потираю глаза под очками, массирую переносицу.

— У меня уже голова раскалывается.

Жан-Клод подвигает телефон ко мне, и моё любопытство берёт верх. Я смотрю на номер, затем на имя над ним. Адди.

— Адди. Откуда Джульетта знает эту Адди? Или как там эту Адди зовут на самом деле.

Жан-Клод почёсывает подбородок и отводит взгляд.

— О, они давно знакомы. С детства. Джульетта клянётся, что приберегала её для кого-то хорошего... для подходящего человека. Она думает, что это ты.

— И она верит, что эта женщина захочет меня? Откуда она вообще знает, кто мне подходит?

Жан-Клод издаёт очень французский гортанный звук, затем отпивает ещё кофе.

— Я не думаю, что ты сам знаешь, кто тебе подходит. И не говори Лорен, она была ужасна.

— Она была идеально подходящей. Я имею в виду, не именно она, а её типаж. Организованная. Уравновешенная. Работает в моей сфере...

— Да, да, — он машет рукой. — Я знаю, какой ты скучный в этом отношении. Ты думаешь, что тебе нужна копия тебя самого, но это не так, Вест. Тебе нужен тот, кто сшибёт тебя на задницу.

— Звучит ужасно.

Он вздыхает, вставая со своим кофе.

— Сколько я тебя знал, ты только и делаешь, что действуешь осторожно. Попробуй что-то новое. Посмотри, куда это тебя заведёт. Даже если... — он коварно улыбается. — Даже если это просто для того, чтобы сбросить неудовлетворение, да? Это может быть таким значительным или незначительным, как ты захочешь.

Уже пройдя полпути по коридору, он поворачивается и говорит:

— О. И ещё... она любит шахматы. Так что это уже что-то.

Проклятье. Я не могу решительно отмахнуться от перспективы свидания с женщиной, которая любит шахматы. Застонав, я смотрю на номер.

И полчаса спустя, когда я устраиваюсь в своём кабинете, чтобы подготовиться к новому рабочему дню, я всё ещё смотрю на этот номер. Попивая зелёный чай, я читаю истории болезней первых нескольких пациентов на сегодня и пытаюсь избежать этого.

Но потом я снова смотрю на свой телефон, подумывая написать ей.

Это сообщение. Просто сообщение.

Но это ощущается как нечто гораздо большее. Такое чувство, будто я вот-вот выйду из своего Дня Сурка и рискну ввести что-то новое. Готов ли я к этому?

Почти год жизнь была размытым пятном одинаковости, что для меня вовсе не так печально, как говорит Жан-Клод. Я люблю одинаковость и рутину. И всё же, возможно, Жан-Клод тоже не совсем ошибается. Может, я осторожничал слишком много. В последнее время я чувствовал, что предсказуемость моих дней начинает надоедать. Жизнь стала казаться слегка пустой, слегка разбавленной.

Возможно, мне немного одиноко.

Даже если я не знаю, к чему именно может привести меня переписка с этой Адди, я осознаю, что хочу исследовать это направление.

«Попробуй что-то новое, — сказал Жан-Клод. — Посмотри, куда это тебя заведёт».

Я делаю глубокий вдох и печатаю.