Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 5. Би

— Беатрис Аделаида, — я с задержкой осознаю звонкие бубенцы, сообщающие об открытии двери магазина, и голос, который только что произнёс моё полное имя.

Подняв взгляд, я хмуро смотрю на Джулс.

— Ты чего не спишь в такую рань?

— Есть такая штука, называется кофе, — отвечает она. — И будильник.

Её улыбка такая невинная, пока она прогуливается по «Дерзкому Конверту», магазину уникальных канцелярских товаров Сулы, которым я управляю и для которого разрабатываю дизайны. Но я знаю свою сестру лучше всех, и я чую от неё озорство так же, как чую булочную, которую она посетила по дороге сюда. Она что-то задумала. Я не знаю, что, но после недели плохого сна после той несчастной вечеринки я слишком устала, чтобы выпытывать это из неё. Так что я снова склоняюсь над антикварной стеклянной витриной, заваленной моими разноцветными ручками и скетчбуком.

Утро понедельника всегда проходит тихо, поэтому я обычно рисую, придумываю новые идеи. Когда приходит покупатель, я просто отодвигаю свои рисунки в сторону, и никто даже не заметит, что Би, работающая за кассой, также является самой покупаемой художницей этого магазина.

— Он выглядит знакомо, — говорит Джулс.

— Что?

Она кивком показывает на бумагу под моей ручкой.

— Я говорю, он выглядит знакомо.

Я смотрю на свой рисунок, затем резко накрываю его ладонью. Это профиль человека, который вовсе не ответственен за мой плачевный сон, и который определённо не снился мне каждую ночь с тех пор, как мы вместе застряли в той крошечной кладовке. Чьи руки обхватывали мою талию, привлекая меня к его телу, и я совершенно точно не воссоздавала это в своём спящем мозгу и не просыпалась с этой мыслью на грани сокрушительной разрядки.

Потому что я бы никогда не стала видеть сны о человеке, который заставлял меня чувствовать себя собачьим дерьмом с момента нашего хлесткого знакомства и до его поспешного ухода, который заставил меня почувствовать себя дурой.

Ладонь моей сестры крадётся к моему скетчбуку, и я отдёргиваю его подальше.

— Не подглядывать мои рисунки, — говорю я ей.

Широко улыбнувшись, Джулс разворачивается и направляется в мой уголок магазина, к коллекции «Озабоченные Открытки». Она берёт открытку с замысловатым цветочным дизайном и щурится.

— Что тут? — спрашивает она.

— Эй, мисс Масляные Пальцы, положи открытку.

Она её переворачивает.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Я слышу шорох пергамента в твоём кармане, и от тебя пахнет шоколадным круассаном. Если ты не взяла его в «Нанетт» перед приходом сюда, я куплю тебе лифчик на косточках.

Рассмеявшись, она переворачивает открытку обратно и поворачивает боком.

— ДжуДжу, — предупреждаю я. — Если поставишь пятно, тебе придётся купить.

Вздохнув, она хватает конверт в дополнение к открытке и приносит их к кассе. Кладёт и то и другое, опирается локтями на стекло и проводит пальцами по изящным цепочкам, свисающим со стенда для подвесок.

Я отпихиваю её руку.

— Тебе обязательно всё трогать?

— Сказал самый тактильный человек из всех, что я знаю. А теперь скажи мне, — она постукивает по открытке пальцем с идеальным маникюром, — что на ней?

Мне не нужно повторно смотреть на дизайн. Как только я составила концепцию, она навеки остаётся в моём мозгу.

— Вульва.

— Нет, неправда! — она разворачивает открытку, пытаясь найти такой угол, который поможет ей разглядеть спрятанный узор.

Я привыкла к этой рутине. Прошло полтора года с тех пор, как я расширила свою работу эротической художницей и перешла от работ на заказ к моему хлебу с маслом: «Озабоченные Открытки». Обширная коллекция открыток, канцелярских товаров и других бумажных изделий, мои «Озабоченные Открытки» включают всё, от роскошных пейзажей природы до абстрактных геометрических узоров, в которых прячется чувственное изображение.

Всё это началось как шутка, когда однажды, на киновечере с Джулс, Сулой и Марго я особенно напилась. Сула, которая владеет «Дерзким Конвертом», влюбилась в идею линейки канцелярских товаров, которые можно было бы подарить своей родственнице с жемчугами, и так никогда не узнает, что ей подарили; а также любовнику или любовнице, тем самым поведав, о чём именно ты думаешь. Теперь это наиболее успешно продающаяся линейка товаров в «Дерзком Конверте».

— Ты такая талантливая, — бормочет Джулс. — Как думаешь, ты сможешь вделать что-то подобное в приглашения на мою свадьбу?

Мы уже перешли к приглашениям на свадьбу? Она обручилась неделю назад.

— Ни за что. Мама их слишком быстро подмечает.

— Но она ничего не имеет против. Более того, я практически уверена, что ей бы хотелось хвастаться о тебе на карточном вечере для дам. Даже папе нравится твоё искусство.

— Потому что он безнадёжно плох в попытках разглядеть, что там изображено, и пребывает в блаженном неведении.

Джулс улыбается.

— Вот именно. Так что я не приму отрицательного ответа. Мои свадебные приглашения будут оригиналами Беатрис Уилмот.

Я записываю её открытку на свой счёт в магазинном айпаде, которым мы пользуемся для транзакций, и списываю оплату со своей карты. Положив открытку и конверт в один из наших тонких пакетиков из переработанной бумаги, украшенный логотипом «Дерзкого Конверта», я поднимаю взгляд на Джулс, которая действительно украдкой щиплет шоколадный круассан в кармане и отправляет кусочки в рот.

— Что ж, теперь, когда мы разобрались с этой мнимой покупкой, — говорю я ей, — чем я обязана чести раннего визита в утро понедельника? Разве ты не должна до сих пор спать, учитывая то, что вы с Жан-Клодом до трёх утра стонали как панды в течке?

Джулс смущённо улыбается и слизывает с большого пальца капельку тающего шоколада.

— Прости за это. Мы давненько не виделись, потому что наши рабочие графики не совпадали. А когда я на взводе, я бываю...

— Очень громкой? Да. Да, именно так. Теперь давай перестанем обсуждать твою интимную жизнь.

— Ну, тебе недолго ещё придётся знать о моей интимной жизни. Жан-Клод и я начнём искать себе своё жильё.

Моё сердце ухает в пятки.

— Уже?

— Не беспокойся, — быстро говорит она, сжимая мою ладонь. — Мы найдём тебе соседа по комнате, прежде чем я съеду. Ты меня знаешь — какая я привередливая, да и к тому же в здешнем районе сложно найти съёмное жильё по нормальной цене, так что нам потребуется время, чтобы найти то, что понравится нам обоим.

Я делаю глубокий вдох, но это ощущается как глоток слишком горячего чая.

— Конечно. Само собой.

— Мы разберёмся со всем вместе, хорошо? — Джулс мягко улыбается.

Я хочу сказать ей, что сложно ощущать «нас» как нечто единое, когда её бойфренд — прошу прощения, жених — растаскивает нас в разные стороны. Но я наверняка просто веду себя как типичная Би, не желаю принимать перемены, особенно когда я так сильно далека от её приоритетов выскочить замуж, нарожать детей и уехать в закат.

— Ага, — я киваю и выдавливаю улыбку.

Отпустив мою ладонь, Джулс улыбается ещё шире, затем прочищает горло и говорит:

— Так что поэтому я здесь: я хочу поговорить. С самой вечеринки ты какая-то кислая. Дело в том, что случилось с Вестом?

— Джейми. И да, это ваша вина, хулиганы вы этакие. Вы подталкивали и подпихивали нас друг к другу, пока я не оказалась заперта с ним в кладовке!

«Где мы оказались пи**ец как близки к поцелую».

Это я оставляю при себе. Я не стану признаваться, что мы чуть не поцеловались, пока он не передумал и не дал дёру. Хватит с меня унижения.

— Мы этого не планировали! — говорит Джулс, всматриваясь в мои глаза. — Почему ты расстроилась? Что-то случилось?

— Я же тебе сказала, что нет!

Она поднимает руки в жесте капитуляции.

— Окей, окей! Просто ты казалась взволнованной. До сих пор кажешься.

— Потому что это был ужасный, кошмарный, бестолковый, катастрофический вечер.

Джулс шаркает ногами, царапая свои туфли от Mary Jane на высоких каблуках о широкие доски пола в магазине.

— Не думаю, что он хотел оскорбить тебя, уйдя так, будто...

— Будто он только что сбежал из клетки с бешеным животным? — подсказываю я.

— Он иногда нервничает. Жан-Клод говорил мне, что Вест очень строг к себе, и что в компании людей его одолевает тревожность.

— Добро пожаловать в клуб. За мной такого поведения не наблюдается, а я тоже страдаю от социальной тревожности.

— Да. Ты только заливаешь коктейлями одежду других людей.

Я сверлю её сердитым взглядом.

Она выгибает бровь.

— Я не пытаюсь тебя стыдить. Я просто хочу сказать. У вас было не лучшее начало. Этот вечер показал его не с лучшей стороны. И тебя тоже, определённо.

На это у меня нет ответа. Потому что она права. И это очень грубо.

— Давай перейдём к сути, — говорю я ей. — К тому, чего ты на самом деле хочешь и зачем пришла сюда.

Джулс награждает меня одним из своих долгих, проницательных взглядов близняшки, и меж её бровей формируется небольшая складка.

— Я... у меня для тебя кое-что есть.

Ооо, я люблю подарки. Но ненавижу сюрпризы.

— Что это?

Её лицо проясняется, и она протягивает руку.

— Дай свой телефон и узнаешь.

Я инстинктивно хлопаю ладонью по карману юбки.

— О нет, чёрт возьми. Когда я в последний раз дала тебе телефон, моя заставка была изменена на фото твоей единственной татуировки, и мы обе знаем, где она находится.

Джулс хлопает глазками.

— Я была пьяной, когда сделала это. Теперь я трезвая как монашка, и поверь мне, ты это захочешь.

— Объяснись, ДжуДжу.

Повернувшись, моя сестра осматривает флаконы парфюма, стоящие вдоль стенки вместе со свечами и благовониями по знакам Зодиака. Я виню Сулу в своём новом помешательстве на всём астрологическом.

— БиБи, я знаю, тебе не нравится, когда я тебе указываю, но некоторые вещи понимают только старшие и мудрые люди. И я старше тебя.

— Аж на целых двенадцать минут!

— Мудрость перворожденной не отнять, — безмятежно заявляет Джулс. — Двенадцать лет или двенадцать минут, без разницы, — пшикнув в воздух облачко парфюма, она проходит сквозь него.

— Это даже не твой знак зодиака, — бурчу я.

Она игнорирует меня и надевает колпачок обратно.

— Слушай, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, а ты не счастлива. Ты больше не ходишь на свидания. Ты целую вечность не выходила в свет...

— Я счастлива, потому что я больше не хожу на свидания и потому что я целую вечность не выходила в свет.

Джулс вскидывает бровь.

— Да что ты?

— Да! Это правда.

Ну, частичная правда. Я счастлива, что мне не разбивают сердце. А моё сердце невозможно разбить, если я никому его не вручаю. Но я скучаю по сексу. Я просто не хочу, чтобы мои чувства влезали во всё это, потому что они ещё более чувствительны, чем моё тело. Перепихи без обязательств — идеальное решение, но найти кандидата для них не так просто, когда я не могу найти в себе силы пообщаться с кем-то вне моей группы людей, а они все имеют партнёров или ощущаются для меня как родственники.

Короче говоря, я загнана в угол: секс для меня обычно имеет место быть в отношениях; я не хочу заводить отношения, и я не стану делать то, что требуется для поиска секса вне отношений.

Изучая свои ногти с идеальным маникюром, Джулс небрежно говорит:

— Ладно, если ты счастлива, тогда когда у тебя в последний раз был секс?

Я сверлю её сердитым взглядом, потому что она знает ответ на этот вопрос. Мы близнецы. Мы рассказываем друг другу почти всё.

— Ты знаешь, что я наслаждаюсь затянувшимся периодом воздержания.

Джулс громко хрюкает и опускает руку.

— Наслаждаешься? БиБи, давай честно.

— Ладно, хорошо! — я брызгаю на стеклянную витрину самодельным чистящим спреем Сулы и сердито протираю. — Я счастлива, если не считать того факта, что у меня целую вечность не было секса.

— Верно. Что означает, что ты на самом деле не счастлива. И поэтому мне нужен твой телефон. У меня есть решение.

Я стискиваю чистящее средство с эфирными маслами и надеюсь вопреки надежде.

— Ты нашла мне партнёра для секса, который готов без эмоций делать матрасные меренги с частым беспечным забвением?

— Секс? Да. Без эмоций? Наверное, нет. Он не кажется мне парнем, готовым к отношениям без обязательств.

Моя надежда лопается, как воздушный шарик, который подстрелили в небе.

— Значит, ты ожидаешь, что я буду встречаться с этим парнем. А я больше не встречаюсь, Джульетта.

— В эту субботу ты идёшь на свидание, — она выуживает свой телефон из джинсов и отстраняется так, что даже будь я гуттаперчевой девочкой, я бы не смогла заглянуть в экран, пока она печатает. — Всего одно свидание, — говорит она, убирает телефон в карман и снова протягивает руку. — Это все, о чем я тебя прошу. В десять утра. На скамейке в парке, через улицу от Boulangerie.

(Boulangerie переводится с французского как «пекарня/булочная», но в данном случае используется как название заведения, — прим)

Я с неверием таращусь на неё.

— Прошу прощения?

— Нет необходимости извиняться. Я знала, что всё сведётся к этому. Два года назад ты пережила плохое расставание...

— Восемнадцать месяцев назад, попрошу отметить! — я глубоко дышу через нос. — Джулс. Мы неправильно друг друга понимаем. Я не пойду на свидание, ни в субботу, ни на скамейке, ни в пекарне, которая...

— Французская? — мило говорит она, хлопнув кончиком пальца по моему носу. — Ладно, доктор Сьюз. Вот только ты пойдёшь. Потому что ты несчастна, и это должно измениться.

Я задраиваю люки. Засучиваю рукава. Делаю своё самое хмурое лицо.

— Ты отвратительно напористая, ты это знаешь, верно?

— Конечно. Я же старшая.

— Опять это! — ору я.

— БиБи, передай свой телефон. Я дам тебе его номер. Ему дают твой номер в этот самый момент.

— Что? — я запинаюсь. — Как ты могла просто дать мой номер какому-то незнакомцу...

— Он не то чтобы незнакомец, — воспользовавшись моим шокированным состоянием, она совершает бросок и проворно выхватывает мой телефон из кармана юбки. — Он тот, кто тебе подходит. Единственный Истинный Партнёр, я это чувствую. Ты понимаешь, сколько любовных романов я прочла? Я знаю, о чём говорю.

— Ну, когда тебя направляет такой надёжный опыт, как я могу отказаться? Это абсурд. Я не пойду на свидание.

Джулс уже в моём телефоне, и её пальцы летают по экрану, потому моя разблокировка по лицу срабатывает и на её елейное личико. Будь проклято это сходство почти-идентичных разнояйцевых близнецов. Вот если бы только я умела запоминать цифровые пароли. Каждый раз, когда я думаю, что справилась, я в итоге не могу разблокировать собственный телефон. Цифры и имена путаются в моём мозгу, а потом вылетают оттуда как сквозь решето.

Я привстаю на цыпочки и наблюдаю, как она печатает.

— Бен?

— Бенедикт, — сообщает она. — Это его второе имя, но зови его Бен. Он будет знать тебя по твоему второму имени.

— Я ненавижу имя Аделаида.

— Именно поэтому он будет знать тебя как Адди.

Я закрываю глаза и делаю ещё один глубокий вдох.

— Это абсурд.

— На самом деле, это гениально. В этом все согласны.

Мои глаза распахиваются.

— Все?

— Ну... — Джулс заправляет за ухо гладкий шоколадно-каштановый локон. — Я имею в виду, все согласны со мной в том, что он тебе идеально подойдёт. Даже Марго.

— Марго? — у меня отвисает челюсть. Марго скандально известна тем, что ей тяжело угодить.

— Кто говорит о моей дорогуше? — Сула хлопает задней дверью и бросает сумку, которую она обычно вешает на свой велосипед сзади. — Бл*дь, ненавижу водителей, между прочим.

Я оборачиваюсь на неё через плечо.

— Кто сегодня чуть не отправил тебя в кювет?

— Придурок, пытавшийся красоваться своим лифтованным грузовиком.

Мы обе сочувственно стонем. Сула снимает свою пушистую шапочку, поправляет свои коротко стриженные лазурно-синие волосы и отстёгивает штанины, которые подвернула для езды на велосипеде.

— Достало. Ну так вот, — Сула улыбается мне. — Что думаешь об этом свидании...

Джулс громко прочищает горло, и между ними происходит какой-то негласный телепатический обмен.

Сула неловко улыбается и пятится в сторону офиса.

— Я, эм... Надо позвонить сантехнику, который до сих пор не перезвонил по поводу протечки. Канцелярские магазины и вода сочетаются не лучшим образом, — затем она исчезает в коридоре.

Я поворачиваюсь к Джулс.

— Вы такие деликатные, ребята.

Джулс фыркает, возвращая своё внимание к печатанию на моём телефоне.

— Окей, план Операция Первое Свидание с Беном...

Вот только он на самом деле не Бен. Он какой-то парень, с которым я должна переписываться, зная лишь его второе имя и тот факт, что моя сестра и мои друзья считают, что он мне отлично подходит. Кто он? И почему его знают все, кроме меня?

Джулс возвращает мой телефон, заставляя его скользить по стеклянной поверхности, разделяющей нас.

— Напиши ему. Сегодня. Говори с ним. Всю неделю. Никаких деталей на случай, если не сложится. Только ты и он. Узнайте друг друга.

Я перевожу взгляд со своего телефона на неё.

— Ты серьёзно.

— Очень даже, — она обхватывает мою ладонь своей. — Послушай меня. Я знаю, что романтическая любовь не всем по вкусу, но я прежде уже видела тебя влюблённой и счастливо, Би.

Я вздрагиваю, ненавидя это напоминание.

— Любовь тебе по вкусу, — мягко говорит она. — И если ты однажды обожглась чаем, это не означает, что ты не можешь найти тебе идеальный рецепт напитка, который будет по вкусу именно тебе.

— Вау.

— Окей, я уже перегибаю с метафорой. Но мой посыл остается прежним. Ты хочешь любви. Ты заслуживаешь любви. Ты получишь любовь.

— Что ж, мне только это и надо было услышать. Теперь я снова волшебным образом верю в счастливый конец!

Джулс невозмутима.

— Поговори с ним. Будь собой.

— Джульетта...

— Беатрис, я буду с тобой откровенна, — она опирается ладонями на прилавок и удерживает мой взгляд. — Ты одна из самых лучших, тёплых, милейших и прекраснейших людей, что я знаю. Но ты такая чертовски упрямая. Ты одинока. Ты хочешь отношений. И ты ужасно боишься дать кому-нибудь шанс. Я пытаюсь найти способ помочь тебе пойти на этот риск в такой манере, которая ощущается безопасной. Особенно учитывая то, что когда я перееду к Жан-Клоду, ты останешься одна, если не найдёшь себе кого-нибудь. Мне это ненавистно.

Моё сердце ухает в пятки. В горле стоит ком при мысли об этих переменах.

— Со мной всё будет нормально.

Её глаза всматриваются в мои — мягкие, серо-зелёно-голубые, которые мы унаследовали от мамы.

— Я знаю, что с тобой всё будет нормально, — говорит она. — Но жизнь слишком коротка, чтобы проводить её просто нормально.

— Ты романтик. Ты влюблена, — говорю я ей. — Конечно, ты так думаешь.

Я не говорю: «Когда твоё сердце будет разбито, ты поймёшь, как чертовски важна эта нормальность». Потому что я никому не пожелаю такой боли, и уж тем более Джулс.

— Би, я тебя знаю. В глубине души, под всей этой болью, ты тоже так думаешь, — выпрямляясь, она отпускает мою руку. — Напиши ему. Если ты этого не сделаешь, он напишет тебе.

Я смотрю на телефон. Просто невероятно.

— Я должна просто написать незнакомцу?

— Не совсем незнакомец, помнишь? Он тот, кто как мне кажется хорошо тебе подойдёт.

Вздохнув, я сую ей в руки подарочный пакет с её Озабоченной Открыткой и конвертом.

— Убирайся отсюда.

— Слушаюсь, дорогая, — говорит она, пятясь назад с бесовским блеском в глазах. — Помни. Напиши ему. Будь собой. Чтобы когда придёт время, тебе было более комфортно на твоём свидании...?

— В эту субботу, — обреченно заканчиваю я.

— Верно. О, и ты знаешь, что у Boulangerie есть шахматные столики.

— Дражайшая сестра, я тебя умоляю. Я знаю каждый шахматный столик в городе.

Она улыбается.

— Судя по всему, он тоже любит шахматы.

— Хмм, — я провожу пальцами по поверхности своего телефона и обдумываю это. Наверное, он не так уж плох, если любит шахматы.

— Пообещай мне одно, когда наступит суббота? — говорит Джулс.

— Что?

Она открывает дверь и переступает порог.

— Постарайся быть непредвзятой.