Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 8. Джейми

Спустя несколько часов после моей травмирующей стычки с Беатрис и Мини-Морковкой мой телефон вибрирует, пока я лежу в постели с книгой на коленях. Сообщение от Псевдонимичной Адди появляется на экране.

ПА: Ты когда-нибудь чувствуешь себя абсолютно одиноким?

ДЖЕЙМИ: Да. А ты?

ПА: Да.

ПА: Но мне кажется, что это моя вина.

Я меняю позу в кровати, кладу в книгу закладку и переключаю всё внимание на телефон.

ДЖЕЙМИ: Почему?

ПА: Я же тебе говорила, я странная, но странная в таком плане, что у тебя нигде нет дома. Как будто чего-то мне не хватает, а чего-то во мне слишком много. Иногда бывает такое чувство, что я везде чужая, а если бы во мне чего-то было меньше, а чего-то больше, то я перестала бы быть чужой. Понимаешь?

ДЖЕЙМИ: Да, понимаю. Такое же чувство, как когда у меня был всплеск роста, и мои брюки стали слишком короткими, а мои рукава были слишком длинными. Я мог лишь чувствовать, что больше ничего не подходит.

ПА: Что ты делал? В смысле, как ты справлялся с этим?

ДЖЕЙМИ: Я разобрался, какие части меня лучше всего подходят миру, и теперь именно их я «надеваю» в свет. Так я научился не быть чужим.

ПА: Разве это не одиноко? Разве тебе не хотелось бы просто носить то, что захочется? Чтобы быть своим вне зависимости от того, что ты надел в тот или иной день?

ПА: Я слегка навеселе, между прочим.

ПА: На самом деле, можешь просто проигнорировать. Прости. Моё поведение — это текстовая версия пьяного незнакомца в баре, который рыдает у тебя на плече и вываливает своё личное дерьмо, о котором ты вовсе не спрашивал.

Моё сердце сильно колотится, пока я смотрю на её слова. Наконец, я нахожу свои собственные.

ДЖЕЙМИ: Тебе не нужно извиняться. Мне нравится говорить об этом. Никто не хочет об этом говорить. Кроме меня. И тебя, видимо.

ПА: Обещаешь, что говоришь это не из вежливости?

ДЖЕЙМИ: Обещаю. И отвечая на твой вопрос, это одиноко — носить только ту одежду, которая вписывается, но необязательно является моей, скорее тем, что я согласился носить. Но я уже давно не надевал ничего другого. Думаю, мне было бы очень странно, если бы я так сделал. Возможно, я даже не знаю, что ещё можно надеть.

ПА: Не узнаешь, пока не попробуешь, верно? Может, ты почувствуешь себя свободным.

Моё сердце стучит ещё сильнее, пальцы ноют от желания вывалить так много всего, что я держу похороненным внутри. Я печатаю ответ, затем колеблюсь, раздумывая, отправить или стереть. Мои коты плюхаются и растягиваются на моих коленях, и один из них задевает мой палец, отчего я преждевременно нажимаю «отправить». Моё унижение накатывает волной, отправляясь через вышку сотовой связи, а затем угождая в нашу переписку.

ДЖЕЙМИ: Я не знаю, чувствовал ли я себя когда-нибудь свободным. Что это вообще значит?

ПА: Я не знаю. Наверное, когда мне одиноко или когда меня неправильно понимают, я помню, что хотя бы я верна самой себе и знаю, кто я. Для меня это быть свободной. Тот факт, что моя личность не подлежит обсуждению. Что я являюсь сама собой. Просто иногда мне хочется, чтобы этой личности было место среди других.

Я хрипло сглатываю, проводя пальцами по её словам.

ДЖЕЙМИ: Людям не нравится признаваться в таком одиночестве, но если уж на то пошло, я думаю, что все мы немного одиноки в этом отношении. Просто большинству не хватает храбрости это признать.

ПА: Ты правда так думаешь? Я не отпугнула тебя своим пьяным экзистенциальным кризисом посреди рабочей недели?

ДЖЕЙМИ: Если бы ты видела моё лицо, ты бы знала, что не отпугнула меня.

ПА: Почему? Что ты делаешь?

Поднеся ладонь к щеке, я чувствую забытое сокращение мышц, непривычно приподнявшийся уголок рта.

ДЖЕЙМИ: Улыбаюсь.

Мой телефон вибрирует, когда я выключаю душ. Проведя руками по волосам, чтобы убрать мокрые пряди с лица, я ступаю на коврик в ванной, затем оборачиваю полотенце вокруг талии. Моё нутро совершает кульбит, когда я вижу, от кого сообщение.

ПА: Скандально известный НСБ. Итак, я говорила тебе, что я отношусь к креативному типу?

ДЖЕЙМИ: Говорила. Но ты раздражающе скупа на детали.

ПА: Детали будут через час от настоящего момента. Это была подводка к шутке.

ДЖЕЙМИ: Я весь во внимании.

ПА: Почему гроссмейстер бросил шахматы и перешёл в нейрохирургию?

ДЖЕЙМИ: Не знаю. Почему?

ПА: Потому что там меньше нервных окончаний.

Из моей груди вырывается сухой мешок.

ДЖЕЙМИ: И кто теперь прибегает к батиным шуточкам про шахматы?

ПА: Ты сам положил им начало на этой неделе! Я просто замыкаю круг.

ПА: Уф. Я вся состою из дрожи и трясущихся коленок. Нервничаю. А ты?

Я смотрю на телефон, пролистывая разговоры последних нескольких дней. После моей ужасной встречи с Беатрис и Мини-Морковкой, а также после последовавшей ночной переписки с Эдди, общение хлынуло рекой. В некоторые дни разговоров было больше, чем в другие, но они всегда были наполнены смыслом. Я никогда не видел её и не слышал её голоса, я не знаю её настоящее имя, но я чувствую неоспоримую связь с человеком по ту сторону этого диалога.

ДЖЕЙМИ: Я нервничаю, да. Нервное предвкушение.

ПА: Я чувствую то же самое:) Я буду в ярко-жёлтом платье. Ты его не пропустишь.

ДЖЕЙМИ: Я высокий, но скорее всего, буду сидеть на скамейке, так что это едва ли поможет. Тёмно-синий свитер и очки.

ПА: Окей. Я отключаюсь. Мои волосы выглядят так, будто я потрогала провод под напряжением. Надо их укротить.

ПА: Пожалуйста, игнорируй последнее сообщение, и когда увидишь меня, представь, что я всегда выгляжу так ухоженно.

ДЖЕЙМИ: Если ты не против, я бы предпочёл представлять дикие волосы.

ПА: В таком случае, может, я приду в естественном образе.

Мои губы изгибаются в улыбке, когда я печатаю.

ДЖЕЙМИ: Жду с нетерпением.