Минус на минус дает плюс (СИ)

Глава 4. Джейми

Дома, в темноте, я лежу в постели и смотрю в потолок. Я не могу заснуть. Закрывая глаза, я вижу лишь Беатрис в моих объятиях. Эти небесно-голубые глаза с прожилками зелёного оттенка травы, по периметру которых клубится облачно серый. Эти изящные линии татуировок по её трапециевидной мышце, скрывающиеся под глубоким вырезом её платья. Ткань на её талии, молнию которой моим пальцам так хотелось расстегнуть, ощутить каждое ребро, изгиб её бёдер, затем привлечь её поближе и...

«Мяу».

Я кошусь на своих котов в изножье постели — две пары глаз-светильников в темноте.

— Вы правы, — говорю я им. — Лучше всего пресечь это в зародыше. Эта женщина — татуированное торнадо летающих коктейлей и непрошеных астрологических комментариев. Мы не могли бы оказаться ещё более разными или не подходящими друг другу.

И я чуть не поцеловал её.

Боже, чем я думал?

— Я не думал, — объясняю я котам. — В этом-то и проблема. Ещё больше причина больше не видеть её вновь.

Коты издают очередное парное мяуканье.

— Что ж, справедливо. Поскольку Жан-Клод и Джульетта теперь помолвлены, я неизбежно буду видеться с ней, — я вздыхаю и тру лицо. — Просто мне придётся очень, очень сильно занимать себя работой.

На это у котов не находится ответа. У меня тоже не ответов, хоть для этой дилеммы, хоть для того, что случилось в кладовке. До заточения там мы едва могли поддерживать разговор, а то, что нам всё же удавалось, являлось моделью социальной катастрофы.

Так почему я захотел поцеловать её?

И почему сложилось такое впечатление, что она хотела поцеловать меня в ответ?

Застонав, я закрываю глаза и начинаю перечислять каждую кость в человеческом теле. Обычно это быстро меня усыпляет. Врачебная версия пересчитывания овец.

Но даже это не работает. Потому что называя каждую кость, я представляю эту кость у Беатрис.

Ключица. И то, как тени целовали её ключицы.

Челюсть. То, как были сжаты её челюсти, как поджимались мягкие губы.

Пястная кость, проксимальная, средняя, дистальная фаланги. Её проворная рука, сжимающая фужер шампанского, собирающая хрустящие крекеры и белоснежный сыр. Один палец, проходящийся по её губам, и эротичное причмокивание, с которым она всосала крошку насыщенного бри.

— Ладно, — бормочу я, не обращаясь ни к кому конкретному. Уж определённо не к моим котам, которые до сих пор наблюдают за мной с неодобрением в глазах, которое напоминает мне о другом кошачьем взгляде, светившемся презрением.

Я откидываю одеяла и встаю.

— Пора принять холодный душ и освежить в памяти латынь.