Мистер Идеальность (СИ)

Глава 12

Лучи солнца пробивались сквозь тонкую занавеску, рисуя на деревянном полу золотистые полосы. Я проснулась от странного ощущения — казалось, будто за ночь мир вокруг изменился, стал ярче и четче. За окном щебетали птицы, а где-то вдалеке слышался смех — видимо, кто-то из коллег уже встал.

Потянувшись, я заметила на тумбочке термос и записку: "Для любителей утреннего кофе. Д." Буквы были выведены ровным, почти каллиграфическим почерком. Термос оказался полным ароматного напитка, еще горячего. Я улыбнулась, представляя, как Давид крался к моему домику на рассвете, стараясь не разбудить.

Одевшись в легкие шорты и футболку, я вышла на крыльцо с кружкой кофе в руках. Утро встретило меня свежестью и тишиной, нарушаемой лишь плеском воды у берега. Но мое уединение длилось недолго.

— Маша! Иди сюда! — Лена махала мне рукой с пирса. — Смотри, кто к нам приплыл!

Подойдя ближе, я увидела Давида, стоящего по пояс в воде. Его обнаженный торс, покрытый каплями, блестел на солнце. Он что-то чинил у небольшой лодки, ловко орудуя инструментом. Совсем не похоже на строгого начальника в костюме.

— А он многофункциональный, — шепнула Лена, подмигивая. — И с бумагами работать может, и лодку починить.

Давид поднял голову и заметил нас. Вместо обычной сдержанности в его глазах читалось что-то теплое, почти озорное.

— Кто хочет покататься? — крикнул он, стряхивая воду с рук. — Лодка готова к плаванию.

Лена тут же отказалась, сославшись на завтрак, а я... Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Без офисных стен, без коллег вокруг, все казалось возможным.

— Я согласна, — ответила я, стараясь говорить ровно.

Через несколько минут я уже сидела в лодке, держась за борта, пока Давид отталкивался веслом. Вода вокруг была такой прозрачной, что видно было каждую травинку на дне.

— Боишься? — спросил он, заметив, как я крепко сжимаю пальцы.

— Только акул, — пошутила я.

— Здесь их нет. Разве что я, — он улыбнулся, и в этом признании было столько неожиданного обаяния, что я рассмеялась.

Лодка плавно скользила по глади озера. Мы молчали, наслаждаясь покоем. Давид греб легко, будто делал это каждый день. Солнце играло на его мокрых плечах, подчеркивая рельеф мышц.

— Вчера ты так и не закончил, — вдруг напомнила я. — Про то, что умеешь удивлять...

Он задумался, перестал грести, позволив лодке покачиваться на легких волнах.

— Например, я знаю, что ты пишешь рассказы, — сказал он наконец. — И очень талантливо.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Никто в офисе не знал о моем хобби.

— Как ты...?

— Случайно увидел на твоем столе черновик. Не смог не прочитать, — он смотрел прямо на меня, без обычной начальственной строгости. — Почему скрываешь?

Лодка слегка качнулась, и я инстинктивно схватилась за борт. В этот момент Давид протянул руку, чтобы поддержать, и его пальцы обхватили мои. Теплые, влажные от воды, надежные...

— Босс! Маша! — крик с берега заставил нас вздрогнуть. Олег размахивал руками. — Завтрак готов! Катя говорит, если не придете сейчас, ничего не останется!

Момент развеялся как утренний туман. Давид кивнул и снова взялся за весла. Но когда он повернулся ко мне спиной, я заметила, как напряглись его плечи, будто он сдерживал что-то — возможно, слова, которые так и не были сказаны.

А я смотрела на его спину, на капли воды, стекающие по позвоночнику, и думала, что в обычной жизни между нами всегда будут стоять офисные стены, должности, условности. Но здесь, на этом озере, в лодке, качающейся как колыбель, мы были просто мужчиной и женщиной.

Когда мы причалили, Давид первым выпрыгнул на берег и протянул мне руку. Его ладонь была шершавой, но неожиданно нежной.

— Спасибо за компанию, — тихо сказал он, отпуская мою руку уже через секунду, но этого хватило, чтобы мое сердце снова забилось чаще.

— Тебе тоже спасибо, — прошептала я, зная, что эти минуты на озере останутся в памяти как что-то особенное, что-то, о чем я буду думать по вечерами.

А он уже шел вперед, к общему столу, снова становясь тем самым Давидом — начальником, руководителем, человеком, который никогда не пересекает границы. Но теперь я знала — за этой маской скрывается кто-то совсем другой. И эта мысль грела сильнее утреннего солнца.

Завтрак проходил шумно. Катя, как всегда, руководила процессом, ловко распределяя по столам тарелки с пышными омлетами и домашними булочками, от которых шел аппетитный аромат. Николай Петрович, устроившись поудобнее, начал рассказывать очередную байку из своей журналистской молодости, жестикулируя вилкой. Олег тем временем демонстрировал серию утренних фотографий, сделанных на рассвете, где запечатлел озеро, окутанное туманом.

Я сидела немного в стороне, сжимая в ладонях теплую кружку кофе, и наблюдала за Давидом. За столом он снова превратился в того самого строгого руководителя — собранного, деловитого, временами даже суховатого. Казалось, человек, который утром в лодке смеялся и чьи теплые руки уверенно держали весла, растворился в утреннем тумане вместе с озерной дымкой.

— После завтрака — общий сбор у центрального корпуса, — его голос легко перекрыл общий гул. — Программа на день: сначала командные игры, потом свободное время до ужина.

Лена, сидевшая рядом со мной, фыркнула:

— Командные игры... Будто нам мало командной работы в офисе.

Но Катя уже хлопала в ладоши, перекрывая все возражения:

— Так, все на поляну через тридцать минут! Кто опоздает — моет посуду после ужина за всех!

Я собиралась было незаметно исчезнуть в свой домик — хотя бы на четверть часа тишины и одиночества, — но не успела сделать и шага.

— Маша. — Давид оказался рядом так внезапно, что я невольно вздрогнула, едва не расплескав кофе. — Можно на пару минут?

Он избегал моего взгляда, а его пальцы нервно постукивали по крышке телефона — несвойственный ему жест, выдававший внутреннее напряжение.

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как неожиданно участился пульс.

Мы отошли от шумной компании к старой беседке, почти полностью скрытой зарослями дикого винограда. Давид остановился, на мгновение задумавшись, затем резко повернулся ко мне:

— Я не должен был говорить тебе о твоих рассказах. Это было... неправильно.

Воздух словно вытянули из моих легких. Я не ожидала такого начала.

— Почему? — спросила я тише, чем планировала.

— Потому что я твой руководитель. Потому что это непрофессионально. — Он провел рукой по лицу, внезапно показавшись усталым. — Потому что такие границы не должны пересекаться.

Виноградные листья шелестели над нашими головами, отбрасывая кружевные тени. От озера доносился смех коллег, но здесь, в беседке, царила почти звенящая тишина.

— Ты прав, — наконец сказала я. — Это действительно непрофессионально.

Он напрягся, явно ожидая продолжения.

— Но мы же сейчас не в офисе, — добавила я, глядя ему прямо в глаза. — Здесь нет начальников и подчиненных. Здесь только люди.

Давид резко поднял взгляд. В его обычно таких сдержанных глазах читалось что-то новое — то ли удивление, то ли даже испуг.

— Ты действительно так считаешь?

— Я так чувствую.

Наступила пауза. Где-то над озером прокричала чайка, и этот звук почему-то заставил меня вздрогнуть.

— Тогда скажи мне, — он сделал шаг ближе, и я вдруг осознала, как мало пространства осталось между нами, — что бы ты сделала, если бы мы действительно были просто людьми? Без должностей, без офисных стен, без всех этих... условностей.

Сердце бешено застучало в висках. Ответ вертелся на языке с того самого вечера у костра, с утра в лодке, с момента, когда его пальцы коснулись моей руки.

— Я бы...

— Маша! Давид! — Катин голос грубо разорвал возникшее между нами напряжение. Она стояла на тропинке, размахивая руками. — Вы где пропали? Все уже собрались!

Давид отпрянул, будто его ударили током. Его лицо в мгновение ока снова стало закрытым, профессиональным.

— Идемте, — сухо бросил он и вышел из беседки, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась одна под шелестящими листьями, с невысказанными словами, обжигающими губы.

Что бы я сделала?

Я бы поцеловала тебя.

Когда я вышла на поляну, игры уже начались. Катя расставила всех в круг на поляне, где уже лежали разноцветные ленты, мячи и странные деревянные колышки.

— Так, правила простые! — она хлопнула в ладоши, перекрывая общий гул. — Делимся на две команды. Каждая должна построить "мостик" из подручных материалов и переправить всех участников на другую сторону. Победит тот, кто сделает это быстрее и оригинальнее!

Лена тут же потянула меня за руку:

— Маша с нами!

Олег и Николай Петрович уже начали спорить о стратегии, а Катя тем временем окинула взглядом поляну и заметила Давида, который, как обычно, стоял в стороне, делая вид, что проверяет что-то в телефоне.

— Ой, нет, нет, нет! — Катя направилась к нему с решительным видом. — Сегодня никаких "я просто посмотрю". Руководитель тоже играет!

Давид поднял глаза, явно не ожидая такой наглости:

— Я думаю, лучше буду судьей...

— Неа! — Катя схватила его за рукав и потащила к нам. — Вы в команде Маши и Лены. Правила для всех одинаковые!

Он растерянно посмотрел на меня, будто ища спасения, но я лишь улыбнулась:

— Боитесь проиграть?

Его брови поползли вверх.

— Вряд ли.

И вот наша команда — я, Лена, Давид и еще пара коллег — начала строить "мостик" из всего, что нашлось под рукой: лент, веток и даже чьей-то куртки. Давид сначала держался отстраненно, но когда Олег из другой команды начал их мостик делать в два раза быстрее, что-то щелкнуло.

— Это не сработает, — вдруг сказал он, указывая на нашу хлипкую конструкцию. — Нам нужно что-то устойчивее.

И прежде чем кто-то успел возразить, он снял пиджак (да, прямо посреди поляны!), закатал рукава и принялся перекладывать ветки по-своему. Его пальцы, обычно занятые клавиатурой или документами, теперь ловко связывали ленты узлами, укрепляли опоры — и через пару минут перед нами стоял вполне надежный "мостик".

— Вау, — прошептала Лена. — Он же реально вкалывает.

Я не успела ответить — Катя дала сигнал начинать. Наша команда ринулась вперед. Давид, к всеобщему удивлению, не просто стоял и наблюдал — он помогал каждому перейти, поддерживал за руку, даже подсказывал, куда ставить ногу. Когда очередь дошла до меня, он протянул ладонь:

— Осторожно, тут неровно.

Его пальцы обхватили мои крепко, но аккуратно — ровно настолько, чтобы помочь, но не дольше, чем нужно. И все же в этом мимолетном касании было что-то... новое.

Мы победили. Конечно, Катя заявила, что это нечестно, потому что "Давид слишком умный", но смеялась громче всех. А он, к моему удивлению, не спешил снова прятаться в телефон. Напротив, когда началась следующая игра — что-то вроде "испорченного телефона", но с рисунками, — он вдруг сказал:

— Я участвую.

И вот Давид, всегда такой серьезный, сидел в кругу на траве, пытаясь за 30 секунд изобразить "бегемота на велосипеде" (спасибо, Олег). Его рисунок оказался на удивление хорошим — четкие линии, узнаваемые формы.

— Ты же учился этому? — не удержалась я.

Он на секунду замер, потом пожал плечами:

— В детстве ходил в художественную школу.

Это было так неожиданно, что я рассмеялась. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.

К вечеру, когда игры закончились и все начали расходиться, Лена шепнула:

— Видела, как он на тебя смотрел, когда ты смеялась?

Я сделала вид, что не поняла:

— Кто?

— Ну да, конечно, — фыркнула она.

А Давид в это время стоял у озера, снова в пиджаке, снова с телефоном в руках. Но когда я проходила мимо, он вдруг сказал, не поднимая глаз:

— Сегодня было... неплохо.

И в этом "неплохо" звучало что-то большее, что-то, что заставило мое сердце биться чаще.

Но ужин уже начинался, и скоро нам снова предстояло стать просто коллегами. Хотя теперь я знала — за этой маской скрывается человек, умеющий и рисовать бегемотов, и строить мосты из веток.

И, возможно, это знание стоило больше, чем вся сегодняшняя победа.

Наши взгляды встретились всего на секунду — и я поняла, что завтра, когда мы вернемся в офис, все это превратится просто в воспоминание. В "помнишь, был у нас тот корпоратив на озере".