Дождь стучал по окну офиса монотонным ритмом. Этот дождь уже порядком надоел. Почему такая аномальна погода в сентябре? Я лишь недовольно покачала головой и посмотрела на Давида. Он что-то печатал на компьютере, как и другие коллеги.
Одна я сидела и думала, что пора бы мне престать думать о Давиде и о том, как прошли выходные на базе отдыха. У меня складывалось ощущение, что я предаю Ваню. Однако это не мешало мне думать о НЕМ.
Пальцы сами собой потянулись к губам.
— Маша, ты чего зависал? — Лена швырнула в меня скомканной бумагой. — Николай Петрович уже третий раз зовет на планёрку.
Я вздрогнула и быстро встала, поправляя блузку.
В коридоре пахло кофе и свежей краской — кто блин делает ремонт осенью? Шаги эхом раздавались по пустому коридору, но когда я свернула к конференц-залу, чья-то рука резко схватила меня за локоть и потянула в подсобку.
Сердце ухнуло в пятки.
Давид.
Он закрыл дверь и прижал палец к моим губами, прислушиваясь к шагам за дверью. Мы стояли так близко, что я чувствовала запах его одеколона.
— Ты с ума сошел? — прошептала я, но без злости.
Он медленно выдохнул и откинул прядь волос со лба.
— не мог дальше ждать.
Его голос звучал чуть хрипло.
— Мы же договорились, — сказала я и пыталась выйти из подсобки.
— Подожди, — он провел рукой по лицу. — Знаю, но когда ты вошла в отдел сегодня, я понял, что не могу просто… делать вид.
За дверью послышались голоса — Катя и Олег о чем-то спорили. Давид не двигался, его глаза не отрывались от моих.
— Я пойду, — сказала я, дождавшись, когда топот ног прекратиться.
Конференц-зал был переполнен: бухгалтерия, отдел продаж, маркетологи — все сидели, уткнувшись в ноутбуки или листали распечатки. Воздух был густым от запаха кофе.
Я заняла место рядом с Леной, стараясь не смотреть в сторону Давида. Он стоял у доски..
— По итогам квартала у нас перерасход по статье командировок на 12 %, — сказал Давид и провел указкой по графику на экране. — Это при том, что продажи упали. Объяснений нет. Но отчетность сдавать надо.
В зале повисло неловкое молчание. Николай Петрович нахмурился, Катя закатила глаза, а Олег нервно постукивал карандашом по столу.
— Может, просто округлить? — не выдержал кто-то из маркетинга.
Давид медленно повернулся к нему, как танк.
— Округлить. В бухгалтерии? — его голос звучал так, будто он только что услышал предложение поджечь офис. — Давайте еще проводки рисовать на салфетках будем, а?
Лена фыркнула в ладонь. Я прикусила губу, чтобы не засмеяться.
— Всё, что превышает лимит, — личная ответственность руководителей отделов, — успокоился Давид, но в его взгляде промелькнула тень усталости. — Если у кого-то есть объяснения — сейчас самое время.
Тут Николай Петрович вдруг оживился:
— А вот моя поездка в Сочи в марте! Там же был клиент!
— Клиент, который живет в Геленджике? — Давид поднял бровь. — И чей контракт мы так и не подписали?
— Ну… атмосфера не сложилась!
В зале засмеялись. Давид потер переносицу, но я заметила, как уголок его рта дрогнул.
— Ладно. Давайте по существу, — Давид поправил свои волосы. — Все перерасходы сверяем с фактами. Необоснованные списываем на премиальный фонд. Татьяна Викторовна, подготовьте корректировки".
— А премии? — ахнула Катя.
— Будут, но не всем.
Взгляд Давида скользнул по залу и на секунду задержался на мне. Тепло пробежало по спине.
— Вопросы есть?
Тишина.
— Тогда все свободны.
Стулья заскрипели, все начали расходиться. Я собирала бумаги, когда Лена толкнула меня локтем:
— Смотри, бухгалтерша к тебе идёт.
Татьяна Викторовна — вторая женщина после Давида в бухгалтерии, приближалась с папкой в руках и подозрительно прищуренными глазами.
— Мария, у вас авансовый отчёт за август не сдан и чеков нет.
— Я… — я замерла.
— Она сдала их мне, — раздался спокойный голос за спиной. Давид взял папку из рук бухгалтера.
Татьяна Викторовна посмотрела на него, потом на меня. Что-то подозрительное мелькнуло в её взгляде.
Она ушла, а я выдохнула.
— Спасибо, — прошептала я.
— Сегодня у моря, где ты живешь в 10 часов, — он тихо сказал и отошёл, как будто ничего не произошло.
Лена схватила меня за руку:
— Что это было?!
— Бухгалтерия, — пожала я плечами, стараясь сохранить невозмутимость.
Но сердце бешено стучало.