Его поцелуй еще горел на моих губах, когда он медленно отстранился. Я не открывала глаза, боясь, что если сделаю это — все исчезнет, но его дыхание по-прежнему смешивалось с моим, теплым и неровным.
— Нам пора, — прошептал Давид. Его пальцы все еще переплетались с моими, будто не в силах отпустить.
Я кивнула, но не двинулась с места. В голове стучало только одно: "Еще минуту. Хотя бы еще одну минуту".
Он вздохнул и осторожно поднялся, не разжимая рук:
— Провожу тебя.
Мы шли по тропинке так медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Его ладонь была теплой и чуть влажной от волнения. Где-то в кустах шуршали ночные зверьки, а с озера тянуло прохладой.
— Завтра рано, — сказал он, останавливаясь у моего крыльца.
Я знала, что он прав. Что утром нас ждут чемоданы, автобусы и возвращение к обычной жизни. Но сейчас...
— Давид, — мой голос прозвучал тише шелеста листьев.
Он замер, глядя на меня. Лунный свет скользил по его скулам, по губам, которые только что целовали меня.
Я поднялась на цыпочки и легонько прикоснулась губами к уголку его рта.
— Спокойной ночи.
Его пальцы сжали мои на мгновение крепче, затем разжались.
— Спокойной ночи, Маша.
Он не уходил, пока я не закрыла за собой дверь. Через щель в ставне я видела, как он стоит еще несколько секунд, потом медленно поворачивается и уходит.
Я прижалась лбом к прохладному стеклу окна. Где-то в ночи прокричала сова, а в моей груди билось что-то новое, хрупкое и пугающее.
Завтра мы уедем, но что-то внутри меня уже знало — ничего не будет по-прежнему. Я осторожно прикоснулась к своим губам, словно пытаясь сохранить след его поцелуя. Хотя бы до утра.
Я не спала всю ночь. Лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за окном шумит сосновый лес. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания о его руках на моей талии во время танца, о том, как дрожали его губы, когда он целовал меня.
Первый луч солнца пробился сквозь щель в ставнях. Я встала и подошла к окну. База отдыха просыпалась — где-то хлопнула дверь, послышались голоса. Внизу, у озера, стоял Давид. Он смотрел на воду, его фигура казалась такой одинокой в утреннем свете.
Я быстро оделась и вышла. Холодная роса щекотала босые ноги, когда я спускалась к нему.
— Не смог уснуть? — спросила я, останавливаясь в шаге от него.
Он обернулся, и в его глазах я увидела то же смятение, что чувствовала сама.
— Не хотел, чтобы это заканчивалось, — признался он тихо.
Мы стояли молча, наблюдая, как солнце поднимается над озером. Где-то за спиной уже слышались голоса коллег, собирающих вещи.
— В автобусе... — начала я.
— В автобусе мы будем начальником и подчиненной, — закончил он за меня. — Я знаю.
Его телефон зазвонил. Катя. Наверное, искала его для каких-то организационных вопросов. Он отвернулся, чтобы ответить, а я тем временем подняла с земли гладкий камешек и бросила его в воду. Круги разошлись по зеркальной поверхности, нарушая идеальную гладь.
— Нам нужно собираться, — сказал он, заканчивая звонок. Но вместо того, чтобы уйти, неожиданно взял мою руку и поднес к губам. — До понедельника.
Я кивнула, не доверяя своему голосу. Когда он ушел, я осталась стоять у воды. В домике стояла Лена, сверкающая любопытством.
— Ну что, рассказывай! — потребовала она, складывая мои вещи в чемодан. — Я видела, как ты выходила к озеру. И как он..
— Ничего не было, — солгала я, но предательская улыбка выдала меня.
Сборы прошли в суматохе. Чемоданы, забытые зарядки, поиски Олега, который ушел фотографировать рассвет и пропал. Когда все уже сидели в автобусе, я задержалась у своего домика, бросая последний взгляд на озеро.
— Маша, садись! — позвала Катя. — Мы без тебя не поедем!
Я глубоко вдохнула и направилась к автобусу. Давид уже сидел впереди, разговаривая с водителем. Наш взгляд встретился на секунду — и этого было достаточно.
Когда автобус тронулся, я прижалась лбом к холодному стеклу. Город встречал нас серым небом и моросящим дождем. Но где-то там, за облаками, все еще светило то самое солнце, что будило нас на базе.