Мистер Идеальность (СИ)

Глава 31

Солнце уже полностью взошло, заливая улицы холодным, но ясным светом. Мы шли обратно в центр города, и с каждым шагом ночной кошмар отступал, сменяясь лихорадочной, почти неистовой энергией. У нас был план. Безумный, отчаянный, но план.

Первым делом — безопасность. Давид отвел меня в небольшую, неприметную гостиницу в двух кварталах от издательства. Он снял номер на сутки, расплатился наличными, не показывая документов.

— Ты останешься здесь, — приказал он, вручая мне ключ-карту. — Никому не открывай. Ни под каким предлогом. Я свяжусь с Максимом, подготовлю почву. Как только все будет готово — я позвоню.

— Я хочу быть с тобой, — возразила я, хватая его за рукав. — Мы должны делать это вместе.

— И мы будем, — он положил свою ладонь поверх моей. — Но сначала мне нужно встретиться с ним один на один. Чтобы быть уверенным, что мы можем ему доверять. И… мне нужно кое-что еще проверить.

Его взгляд стал отстраненным, расчетливым. Он снова был тем самым «мистером Идеальность», просчитывающим каждый шаг.

— Каждый час я буду звонить. Если я не позвоню… — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень. — Тогда звони в полицию. По тому номеру, что дал следователь. И никуда не выходи.

Он повернулся и ушел, не дав мне возможности возразить. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив меня в полной, давящей тишине гостиничного номера.

Часы тянулись мучительно медленно. Я нервно ходила по комнате, не в силах усидеть на месте. В голове проносились обрывки мыслей, страшные сценарии, воспоминания о ночи. Лицо одного из наемников, холодный металл двери подвала, треск электрошокера…

Ровно через час зазвонил телефон. Я бросилась к нему.

— Все в порядке, — голос Давида звучал собранно, но я уловила в нем легкое напряжение. — Встреча с Максимом через час. Он уже поднимает свою команду. Готовит вопросы.

— А Николай Петрович? — спросила я.

— В офисе. Ничего не подозревает. Пока что. — Он помолчал. — Я проверял кое-что в архиве. Маша… я нашел кое-что еще.

Мое сердце екнуло.

— Что?

— Позже. Сейчас не по телефону. Жди моего звонка.

Он положил трубку. Следующий час был еще более мучительным. Я включала телевизор, листала каналы — нигде еще не было новостей о нашем деле. Тишина перед бурей.

Наконец, спустя вечность, телефон снова зазвонил.

— Выходи, — сказал Давид. — Такси ждет у заднего входа. Едем в офис. Все готово.

Сердце бешено заколотилось. Я накинула пальто, вышла в коридор. Такси и правда уже было на месте. По дороге водитель молча курил, бросая на меня любопытные взгляды в зеркало заднего вида.

Издательство «Морской бриз» возникло впереди. Сегодня его стеклянный фасад казался мне ловушкой.

Я расплатилась и вышла. Давид ждал меня у служебного входа. Он был в свежей рубашке и пиджаке, но тень от ночи лежала на его лице. В руках он держал увесистую папку.

— Пошли, — коротко кивнул он и повел меня внутрь.

В холле было пустынно. Василий, охранник, смотрел на нас с немым вопросом в глазах, но ничего не сказал. Мы поднялись на наш этаж.

И тут я увидела. Вся команда — Лена, Олег, Катя, другие сотрудники — стояли в коридоре, выстроившись в две шеренги. Они молчали. На их лицах не было любопытства или осуждения. Была решимость.

Лена сделала шаг вперед.

— Мы с тобой, Маш, — тихо сказала она. — Мы все знаем. Всю правду. Мы не дадим им вас тронуть.

Я почувствовала, как к горлу подступают слезы. Я не ожидала этого. Никогда.

Давид тоже смотрел на них, и его обычно непроницаемое лицо дрогнуло.

— Спасибо, — сказал он, и его голос впервые зазвучал с искренней, не сдерживаемой эмоцией. — Но то, что мы сейчас сделаем… это может стоить вам всех работы.

— Да и черт с ней, с работой! — громко сказал Олег. — Зато спать спокойно будем.

Давид кивнул и повел меня дальше, к конференц-залу. У дверей уже толпились журналисты, щелкали камерами. Среди них я увидела худощавого мужчину в очках — Максима. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул.

И тут из своего кабинета вышел Николай Петрович. Он был красен от ярости.

— Что это за цирк?! — загремел он. — Кто разрешил сборище? Игорь! Немедленно разгони этих бездельников!

Но Игоря нигде не было видно.

Давид остановился прямо перед ним.

— Цирк заканчивается, Николай Петрович, — сказал он тихо, но так, что каждое слово было слышно в наступившей тишине. — Мы вызываем вас на совет директоров. Немедленно. И мы предъявляем вам вот это.

Он раскрыл папку. На верхнем листе был распечатан скрин — перевод с офшорного счета на огромную сумму. В графе «отправитель» значилось название одной из фирм-однодневок. А в графе «получатель» — имя Николая Петровича.

Лицо директора побелело. Он отшатнулся, будто получил удар.

— Это… это подделка! Клевета!

— Нет, — холодно парировал Давид. — Это только начало. Вся цепочка — здесь. И она ведет прямо к вам.

Он повернулся к журналистам.

— Уважаемые коллеги, прошу в зал. У нас есть, что вам показать.

Начался ад. Вспышки камер, крики вопросов, возмущенный рев Николая Петровича, который пытался все отрицать, но с каждым новым документом, который Давид и я по очереди предъявляли, его защита рушилась.

И тут Давид взял слово последний раз.

— И есть еще одна вещь, — его голос зазвучал зловеще тихо. — Та самая, о которой я говорил. — Он достал из папки старую, пожелтевшую фотографию. — Это снимок со старого корпоратива. Десять лет назад. Обратите внимание на этого человека.

Он показал на молодого, улыбающегося Николая Петровича, обнимающего другого мужчину.

— Это Алексей Семенов. Бывший коммерческий директор. Покончил с собой через год после этого снимка. Официально — из-за депрессии. Но… — Давид положил рядом распечатку банковского перевода. Огромный перевод на личный счет Николая Петровича за неделю до смерти Семенова. — Я думаю, он стал слишком много знать о ваших первых аферах, и вы заставили его замолчать. Навсегда.

В зале повисла гробовая тишина. Даже журналисты онемели. Николай Петрович смотрел на фотографию, и его лицо было маской чистого, животного ужаса.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из него вырвался лишь хрип. Он схватился за сердце и медленно, очень медленно осел на пол.

Поднялась паника. Кто-то крикнул «скорую!». Журналисты ринулись вперед, снимая падающего директора.

Давид стоял неподвижно, глядя на поверженного врага. В его глазах не было торжества. Была лишь пустота и усталость.

Он обернулся ко мне и протянул руку.

— Все кончено, — сказал он. — Пошли домой.

И мы вышли из зала, оставив за спиной хаос и крушение жизни, которую кто-то выстраивал годами. Мы вышли на свободу.