Мистер Идеальность (СИ)

Глава 48

Утро началось с крика чаек и запаха кофе, доносившегося снизу. Я потянулась, чувствуя, как лучи солнца ласково греют мои щеки через щели в ставнях. Рядом на подушке снова лежала записка: «Ушел с отцом на рынок. Не скучай. Д.»

Я улыбнулась, представляя себе эту пару — Давида в его новых сандалиях и моего отца в своей неизменной клетчатой рубашке, горячо спорящих о качестве только что пойманной рыбы.

Спускаясь вниз, я увидела маму за столом во внутреннем дворике. Она чистила апельсины, а перед ней стояла высокая стопка испанских газет.

— ¡Buenos días, cariño! — она улыбнулась, отодвигая газеты. — Твой отец забрал твоего молодого человека, как будто он местный житель. Говорит, должен научить его всем премудростям.

Она подвинула ко мне тарелку с очищенными апельсинами. Сок был таким сладким и свежим, что щипал язык.

— Что это? — я кивнула на газеты.

— А, ничего важного, — она отмахнулась, но я заметила, как тень пробежала по ее лицу. — Старые новости. Из России.

Я взяла верхнюю газету. Заголовки говорили сами за себя: «Коррупционный скандал в издательском холдинге: новые аресты», «Дело «Морского бриза» раскрыто».

Мама осторожно положила свою руку на мою.

— Не стоит, mi vida. Это все в прошлом. Ты в безопасности. Вы оба в безопасности

Я отложила газету, чувствуя, как холодок страха пробежал по спине. Но он был уже не таким острым, больше похожим на эхо далекого грома.

— Они... они действительно все? — спросила я тихо.

— Все, кого нужно, — уверенно сказала мама. — Твой отец звонил своему знакомому в посольство. Дело закрыто. Вы свободны.

В этот момент со стороны калитки послышались голоса. Вернулись наши мужчины. Давид нес сетку с рыбой, а отец — бутылку вина и длинный багет.

— Посмотри на этого русского! — отец хлопнул Давида по плечу. — Натуральный испанец! Торговался с рыбаком, как старый пират!

Давид улыбался, и в его глазах светилось странное выражение — гордости и легкого смущения.

— Он сказал, что я плохо говорю по-испански, — объяснил Давид. — Поэтому должен платить вдвойне.

Все засмеялись. Этот смех, такой простой и естественный, казался самым прекрасным звуком на свете.

Завтрак затянулся. Мы ели жареную рыбу с лимоном, макали хлеб в оливковое масло и пили вино. Отец рассказывал забавные истории из жизни местных рыбаков, а мама подливала всем кофе.

Потом мы поехали на море. Не на туристичекий пляж, а в маленькую бухту, куда отец любил ходить с удочкой. Вода была изумрудно-зеленой и невероятно прозрачной.

Я сидела на теплых камнях, смотрела, как Давид и отец бредут по кромке воды, о чем-то споря, и чувствовала, как что-то тяжелое и темное окончательно отпускает меня. Тает под испанским солнцем, как морская пена на песке.

Вечером мы вернулись домой уставшие, загорелые и счастливые. Мама накрыла на стол во дворе, зажгла свечи в стеклянных колпаках против мошек.

Мы ужинали при свете звезд и свечей. Говорили мало — просто наслаждались едой, вином и компанией друг друга.

Когда мама с отцом ушли спать, мы с Давидом остались сидеть во дворе. Он взял мою руку и провел пальцем по моим ладоням — по тем самым ладоням, что еще недавно были покрыты мозолями от колки дров и стирки в ледяной воде.

— Я не знаю, что будет дальше, — тихо сказал он. — Но я знаю, что хочу, чтобы это было вот так. Тихо. Спокойно. С тобой.

Я прижалась к его плечу, глядя на море звезд над головой. Тех самых звезд, что видели и нашу боль, и наше счастье.

— У меня есть идея, — сказала я. — Давай откроем маленькое кафе. Здесь, в городке. Будем подавать кофе и тот самый миндальный торт. А вечерами — вино и паэлью.

Он помолчал, а потом рассмеялся — тихим, счастливым смехом.

— Ты с ума сошла? Мы же ничего не понимаем в ресторанном бизнесе.

— Ничего страшного, — сказала я.

Он посмотрел на меня, и в свете свечей его глаза были темными и бездонными.

— Хорошо, — согласился он. — Но паэлью буду готовить только я.

Мы сидели так еще долго, держась за руки и слушая, как в ночном саду стрекочут цикады. Впереди была целая жизнь — не идеальная, не легкая, но наша и в ней больше не было места страху. Только утренний кофе, шум прибоя и запах апельсинов в нашем собственном саду.