Мистер Идеальность (СИ)

Глава 32

Мы вышли на улицу, и яркий солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Крики, сирены скорой, которая только что подъехала к подъезду, возбужденные голоса журналистов — все это осталось за тяжелой дверью. Здесь, на тротуаре, было тихо и пустынно. Словно в городе всего два человека — я и он.

Давид стоял, прислонившись к стене, и смотрел куда-то вдаль, не видя ничего. Его лицо было серым от усталости, пальцы непроизвольно подрагивали. Я молча подошла и взяла его руку. Он вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и посмотрел на меня. В его глазах была пустота, как после боя.

— Все? — тихо спросила я, сама не веря, что это возможно.

— Пока да, — он провел свободной рукой по лицу. — Его увезли с сердечным приступом. Полиция поехала за ним. Теперь... бумажная волокита, допросы, суды. Но самое страшное позади.

Он сказал это, но по его напряженным плечам было видно — он не верил в это до конца. Тень от всего произошедшего будет долго преследовать нас.

— Куда мы пойдем? — спросила я. В его квартиру? В мою? Оба места теперь казались чужими, зараженными страхом и недоверием.

Он помолчал, раздумывая.

— Поедем к морю, — неожиданно сказал он. — Просто поедем. Куда глаза глядят.

Мы пошли пешком, молча, не отпуская руки друг друга. Городской шум постепенно стихал, сменяясь криком чаек и глухим рокотом прибоя. Мы вышли на набережную. Было буднее утро, и людей почти не было. Только ветер, соленый и резкий, и бескрайнее серое море, раскинувшееся до горизонта

Мы нашли пустую скамейку, сколоченную из неструганых досок, и сели. Давид снял пиджак и накинул его мне на плечи, хотя сам был в одной рубашке. Мы сидели и смотрели на волны, которые с безумным упорством накатывали на берег, чтобы разбиться о камни.

— Я чуть не потерял тебя сегодня ночью, — вдруг сказал он, не глядя на меня. Его голос был низким, сдавленным. — Когда они вломились в ту квартиру... я подумал только одно: лишь бы она успела убежать. Лишь бы с ней ничего не случилось.

Я прижалась к его плечу, чувствуя, как под пальто бьется его сердце — ровно и сильно.

— Я тоже боялась. Но не за себя. За тебя.

Он обнял меня, и его пальцы впились в мой бок, будто он боялся, что я исчезну.

— Я не могу это забыть. Их лица... звук той двери... — он зажмурился. — Я всегда все контролировал. Всегда. А тут... я был беспомощен.

— Ты спас нас, — прошептала я. — Ты был героем.

— Герои умирают, Маша, — он горько усмехнулся. — А я... я просто хочу жить. С тобой. Без этой вечной погони, без необходимости быть идеальным, без оглядки на прошлое.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не начальника, не стратега, не того, кто только что уничтожил врага. Я увидела просто мужчину. Уставшего, напуганного, но бесконечно родного.

— Я люблю тебя, — сказал он просто, без пафоса, без оглядки. — Не знаю, как это получилось. Не знаю, правильно ли это. Но это так. Ты встроилась в меня, как часть моего кода. И без тебя система дает сбой.

Слезы выступили у меня на глазах. Не от горя. От облегчения. От того, что все кошмары, вся боль, все потери — все это привело нас сюда. На эту обшарпанную скамейку, к этому бушующему морю.

— Я тоже тебя люблю, — выдохнула я. — И мне тоже страшно. Но с тобой — меньше.

Он наклонился и поцеловал меня. Его губы были холодными от ветра, но в них была вся невысказанная нежность, вся боль, вся надежда, которую мы пронесли через огонь и воду.

Мы сидели так долго, пока солнце не начало клониться к западу, окрашивая воду в свинцовые и золотые тона. Мир не перевернулся. Небеса не разверзлись. Но что-то внутри нас окончательно встало на место.

— Знаешь, что мы сделаем? — сказал Давид, уже совсем по-другому — легче, почти с улыбкой. — Мы возьмем отпуск. Длительный. Уедем отсюда. Куда-нибудь, где тепло и нет никаких издательств.

— А работа? — удивилась я.

— Подождет. Или не дождет. — Он пожал плечами. — Я накопил достаточно, чтобы начать свое дело. Небольшое. Честное. Может, даже бухгалтерскую контору откроем с Татьяной Викторовной. Она, кстати, звонила. С ней все хорошо.

Он говорил, и я слушала, и впервые за долгие месяцы я почувствовала не тяжесть будущего, а его сладкую, пугающую неизвестность. Как чистый лист. Как новая глава.

— А пока... — он встал и потянул меня за собой. — Пойдем домой. В твой дом. Выбросим все старые фотографии, купим новые шторы. Начнем с чистого листа. С нашего листа.

И мы пошли обратно, держась за руки. Ветер трепал наши волосы, а за спиной оставалось море, которое, как и наша жизнь, постепенно успокаивалось, готовясь к новому дню.