Мистер Идеальность (СИ)

Глава 36

Голос был спокойным, почти усталым, но в его ровном тоне сквозила такая непоколебимая уверенность, что кровь застыла в жилах. Это был не крик разъяренного преследователя. Это был приговор.

Давид медленно поднялся, заслоняя меня собой. Его рука сжала рукоять топорика, но он не делал резких движений.

— Кто вы? — его собственный голос прозвучал хрипло, но твердо.

Фигура в дверях сделала шаг вперед. Свет свечи упал на его лицо. Это был мужчина лет пятидесяти, с жесткими, иссеченными морщинами чертами лица и холодными, ничего не выражающими глазами. Он был одет в дорогой, но практичный плащ, и в его позе читалась привычка к командованию.

— Тот, кто закрывает вопросы, — ответил он. Его взгляд скользнул по мне, затем вернулся к Давиду. — Вы доставили немало хлопот. Но все кончено. Отдайте диск, и мы вас отпустим.

Ложь висела в воздухе густым, удушающим запахом. Они не отпустят. Никогда.

— Какой диск? — Давид сделал вид, что не понимает. Он покупал время, его глаза метались по часовне, ища выход, оружие, любое преимущество.

Мужчина усмехнулся — коротко, беззвучно.

— Не надо. Мы знаем, что бухгалтер передала его вам. Все финансовые потоки за последние пять лет. Все конечные бенефициары. Отдайте его, и ваша смерть будет быстрой и безболезненной.

Слово «смерть» прозвучало так буднично, что по спине пробежали мурашки. Это был не бандит. Это был профессионал. Хладнокровный и эффективный.

— Он не с нами, — сказал Давид. — Мы его спрятали. Если с нами что-то случится, его найдут и обнародуют.

Это была отчаянная ложь. Диск был у меня во внутреннем кармане пальто. Мужчина покачал головой, словно укоряя непонятливого ребенка.

— Мистер Идеалов, не заставляйте. Мы обыскали дачу. Мы прочесали лес. Диска нет. Он здесь. У вас. — Его взгляд упал на меня. — Или у нее.

Он сделал едва заметный жест рукой. Снаружи, из темноты, вышли двое других. Молодые, спортивные, с пустыми лицами. В их руках были пистолеты с глушителями.

Часовня стала очень тесной. Ловушкой.

Давид отступил на шаг, прижимая меня к стене. Его спина была напряжена, как струна.

— Последний шанс, — сказал мужчина в плаще. — Диск.

И тут я ее увидела. Позади иконы, в полумраке, висела старинная, почерневшая от времени металлическая кружка для пожертвований. Она была прикреплена к стене на кованом кронштейне.

Давид, кажется, тоже ее заметил. Его взгляд на секунду задержался на ней.

— Хорошо, — неожиданно сказал он, опуская топорик. — Вы победили. Он у меня.

Он медленно потянулся рукой во внутренний карман куртки. Все взгляды в комнате прикованы к его движению. Даже люди с пистолетами на мгновение расслабились.

Это было то, чего он ждал.

Вместо диска его рука выхватила топорик, и он изо всех сил бросил его не в людей, а в кронштейн кружки! Металл с треском лопнул, тяжелая кружка сорвалась и с грохотом покатилась по каменному полу прямо к ногам наемников.

Те инстинктивно отпрыгнули, их внимание было отвлечено на секунду. Этой секунды хватило.

Давид рванулся вперед, не к двери, а вглубь часовни, к узкой, почти невидимой в темноте деревянной двери за алтарем. Я бросилась за ним.

Раздались глухие хлопки выстрелов. Пули впились в каменную стену над нашей головой, осыпая нас осколками.

Давид пнул дверь плечом — та с треском поддалась. За ней оказалась узкая, крутая лестница, ведущая вниз, в полную темноту.

— Беги! — он толкнул меня в спину.

Мы ринулись вниз, спотыкаясь на скользких каменных ступенях. Сверху доносились крики и шаги преследователей.

Лестница вывела в низкий, сырой подвал. Воздух был спертым и смердящим. В свете, лившемся с верхнего этажа, я увидела груды какого-то хлама и еще один выход — полуразрушенную арку, заваленную досками.

Давид бросился к ней, начал ломать доски руками. Они были старыми, гнилыми, поддавались.

Сверху по лестнице уже спускались. Луч фонаря выхватил нас из темноты.

— Стоять! — раздалась команда.

Давид выдернул последнюю доску. За ней оказался узкий лаз, ведущий куда-то во тьму.

— Ползи! — закричал он, отталкивая меня к отверстию.

Я вползла в лаз. Он был тесным, влажным, пах землей и страхом. Я ползла, не видя ничего, вперед, только вперед.

Сзади раздался еще один выстрел, потом крик Давида — не от боли, а от ярости. Потом — звук борьбы, глухие удары, тяжелое падение.

— Давид! — закричала я, оборачиваясь в темноте.

Но позади был только мрак. И нарастающий, приближающийся скрежет сапог по каменному полу.

Он остался. Он задержал их, чтобы я могла уйти.

Слезы хлынули из глаз. Но я поползла дальше. Потому что его жертва не должна была быть напрасной. Потому что я должна была выжить. Ради него. Ради нас.

Лаз заканчивался, я вывалилась в кусты на свежий воздух. Я была с другой стороны часовни. Лес стоял тихий и безмолвный.

Я не видела, куда бежать. Я просто побежала. Оставив за спиной то, что осталось от моей жизни. Оставив его.

Одна. В полной, беспросветной темноте.