Мистер Идеальность (СИ)

Глава 2

Дождь стучал по подоконнику уже третьи сутки. Я лежала на полу в гостиной, уткнувшись лицом в ковер, который пах пылью и его одеколоном. В углу тикали часы — те самые, что он починил. Тик-так. Тик-так. Как будто отсчитывали не время, а те секунды, что прошли с момента, когда мир перестал иметь смысл.

Я не вставала. Зачем? Холодильник пуст, но я все равно не чувствовала голода. Телефон разрядился три дня назад — кто-то звонил, наверное мама, но мне было все равно. Ваня мертв. Все остальное больше не имело значения.

На четвертый день я наконец поднялась и пошла в душ. Вода была ледяной, но я не стала регулировать температуру. Пусть болит. Пусть будет невыносимо. Так хоть что-то можно почувствовать. В зеркале на меня смотрело чужое лицо — впалые щеки, синяки под глазами, потрескавшиеся губы. Я провела пальцем по отражению, оставив мутный след.

На кухне обнаружила забытую пачку его любимого чая. Руки сами заварили его, но когда я сделала первый глоток, вкус показался таким чужим, таким неправильным, что я разрыдалась прямо над кружкой. Горячий чай смешался со слезами и пролился на мою потрескавшуюся кожу, но я даже не почувствовала ожога.

Вечером я впервые за неделю вышла на улицу. Дождь все еще моросил, превращая тротуары в черные зеркала. Я шла без цели, просто шла, чувствуя, как вода просачивается сквозь тонкую ткань моего кардигана. Прохожие обходили меня стороной — то ли из-за моего вида, то ли потому что чувствовали, что перед ними ходячий призрак.

В парке, где мы часто гуляли, теперь стояла скамейка с табличкой "В память о...". Я не подошла ближе. Вместо этого села на соседнюю, мокрую от дождя, и смотрела, как капли стекают по той металлической табличке, смывая буквы, которые все равно уже ничего не значили.

Ночью я проснулась от того, что мне показалось — он лежит рядом. Я даже повернулась, чтобы обнять его, но схватила лишь пустоту и холод простыней. Тогда я свернулась калачиком, вжавшись в то место, где он обычно спал, и вдыхала едва уловимый запах, который, возможно, уже был просто игрой моего сознания.

Утро пришло серое и безразличное. Я встала, налила воды в его любимую кружку, потом вылила ее в раковину. Открыла холодильник, закрыла. Включила телевизор, сразу выключила.

Жизнь продолжалась.

Без него.

И самое страшное было то, что я дышала, сердце билось, глаза моргали — тело жило, когда душа уже давно умерла вместе с ним в той проклятой авиакатастрофе.

А за окном все шел дождь.

Глава 3

На улице у входа в мое новое место работы — издательский дом «Морской бриз», раскинулся уютный доворик с пышной зеленью и цветущими кустами. Здание было выполнено в современном стиле с элементами классики: светлые фасады, большие окна, украшенные декоративными рамками. Перед входом расположена небольшая площадка с удобными скамейками и уличными светильниками, создающими приятную атмосферу в вечернее время. Недалеко от издательского дома раскинулся тихий пляж и лазурное море, которое видно из окон и создает ощущение спокойствия. Вокруг — прохладный морской бриз и аромат соли наполняющие воздух свежестью.

Я вдохнула больше воздуха и посмотрела на окно. Отражение в стекле показывало незнакомку — бледное лицо, слишком большие глаза, губы, сжатые в тонкую ниточку. Я провела ладонью по юбке, разглаживая несуществующие складки.

«Это твой шанс», — прошептала я себе, чувствуя, как учащается пульс.

Я вошла в просторный холл издательского дома, чувствуя легкое волнение. В руке держала папку с документами. Светлые стены и большие окна создавали ощущение свежести. Я сделала несколько шагов вперед, когда из-за угла появился мужчина.

Он медленно шел, уверенно, с деловым видом. Высокий, чуть смуглый, в строгом сером костюме — его лицо было серьезным и немного суровым. Его серые глаза остановились на мне.

— Вы, наверное, новенькая? — произнес он голосом, который сразу же показался мне холодным и деловым. — Меня зовут Идеалов Давид Игоревич. Чем могу помочь?

Я протянула руку, стараясь улыбаться.

— Здравствуйте, я Мария Владимировна. Начинаю работать в отделе бухгалтерии. Вот мои документы.

Давид Игоревич не спешил пожимать мою руку. Его взгляд скользнул по папке, словно он уже решил, что эта встреча — лишь формальность.

— Понимаю, надеюсь, вы быстро освоитесь. Время — деньги.

Его слова звучали так сухо и строго, что я почувствовала легкое покалывание в сердце. Я моргнула, пытаясь сохранить спокойствие.

— Конечно, я буду делать все, что в моих силах.

В ответ мужчина лишь хмуро кивнул и пошел на выход, оставляя меня со смешанными чувствами.

Я вздохнула и решила пойти прямо, потому что никого в холле больше не было. Однако меня еще не покидало чувство беды из-за непонятной встречи с Давидом Игоревичем. Он даже не удосужился поздороваться со мной.

Коридор был длинным и светлым, стены украшали фотографии и информационные плакаты. В воздухе пахло свежей бумагой и легким ароматом кофе, доносившимся из кухни. В руке я держала карту офиса, но всё равно чувствовала себя немного потерянной.

— Простите, вы не подскажете, как пройти в бухгалтерию? — обратилась к прохожему мужчине в деловом костюме.

Он улыбнулся чуть снисходительно и указал рукой через коридор.

— Идите прямо до конца, потом повернете налево. Там будет дверь с табличкой «Бухгалтерия». Не заблудитесь.

Я поблагодарила и поспешила по указанному маршруту. Внутри чувствовала легкое волнение — ведь это было мое первое самостоятельное путешествие по офису.

Дойдя до двери с надписью «Бухгалтерия», я осторожно толкнула её и вошла внутрь. Там было тихо и спокойно: просторный зал с аккуратными столами, на которых лежали стопки документов и компьютеры.

Множество сотрудников сосредоточенно работали за своими рабочими местами. Кто-то печатал документы, кто-то просматривал таблицы на экранах. Всё выглядело организованно и деловито.

Я огляделась вокруг — мне нужно было найти свое место. В конце зала стояла стеклянная перегородка, за которой располагалось небольшое личное пространство — мой будущий рабочий стол. За стеклом виднелись аккуратно расставленные папки, канцелярские принадлежности и небольшой ноутбук.

Подошла ближе и заметила знакомое имя на табличке: «Соколова Мария Владимировна».

Я почувствовала облегчение: место было уютным и светлым, с хорошим освещением от настольной лампы и окна рядом. На столе лежали свежие бумаги, ручки и небольшая чашка с кофе — всё для комфортной работы.

Я села за свой столик, взглянула вокруг и почувствовала себя немного увереннее. Теперь мне предстояло освоиться в новом месте — спокойном, организованном и немного тихом мире бухгалтерии.

Мой взгляд наткнулся на стол за стеклянной перегородкой справа от меня. На столе аккуратно лежали стопки чистой бумаги, канцелярские принадлежности — маркеры, ручки, карандаши — все это было расставлено в определенном порядке.

На поверхности не было беспорядка, всё выглядело очень чисто и опрятно. Там стоял небольшой ноутбук, аккуратно закрытый, и лампа, которая мягко освещала рабочее пространство. Всё было так организованно и чисто, что сразу создавалось ощущение уюта и порядка.

Я решила включить свой компьютер, и пока он медленно, с тихим гулом загружался, я рассеянно огляделась вокруг. Холодное, безразличное пространство офиса будто застыло — всем и вправду было все равно на меня. Ни один сотрудник даже не шелохнулся, погруженные в мерцающие экраны, они словно приросли к мониторам, полностью отрешенные от внешнего мира.

В отдел неожиданно, с легким скрипом двери, зашел Давид Игоревич. Он невозмутимо сел на соседнее рабочее место, а спустя пару томительных минут подошел ко мне. Его пронзительно-холодный взгляд был спокоен, как поверхность глухого озера, а голос — металлически-твердым, отточенным и безжалостно-жестким.

— Я главный бухгалтер. Думаю, представляться мне не стоит. Мое первое поручение к вам, — сказал мужчина, смотря на меня. — К четвергу нужно сдать отчет по тиражным расходам за последний квартал. Все деньги вплоть до последней копейки.

Я кивнула, старясь не выдать легкой дрожи в пальцах. Даже воздух вокруг мужчины стал казаться гуще, насыщенными терпким ароматом дорого парфюма с нотками цитрусов и чего-то неуловимо горького.

— И еще, — он негромко постучал пальцем по краю моего стола, — проверьте накладные от типографии «Гранд — Принт». Там были какие-то расхождения, если найдете хоть одну ошибку — сразу ко мне. Без задержек.

Его взгляд на секунду задержался на мне, тяжелый, как пресс, будто проверяя, усвоила ли я сказанное им. Потом мужчина резко развернулся и ушел, оставив после себя напряженную тишину, в которой только мониторы бухгалтеров мерцали тусклым голубым светом.

Коллеги по — прежнему не поднимали голов, но я знала — они все слышали.

Квартиру я сняла в пятнадцати минутах ходьбы от работы. Старый пятиэтажный дом с облупившейся штукатуркой, но с видом на море. Когда я впервые открыла окно, соленый ветер ворвался в комнату, смешавшись с запахом свежей краски.

— Здесь будет ваша кровать, — сказала хозяйка, стуча каблуками по скрипучим половицам. — А здесь можно поставить письменный стол. Вид, конечно, не пятизвездочный, но зато море под боком.

Я кивнула, глядя на серую полосу горизонта. Волны бились о бетонный забор, как пациенты в психушке — методично, без надежды.

— Беру.

Вечером, распаковывая чемодан, я нашла на дне его фотографию. Ваня смеялся, держа в руках букет полевых цветов. Я сжала снимок в кулаке, но не выбросила — положила в ящик тумбочки, как кладут в могилу последнюю горсть земли.

Хоть дом и был не новым, но маленькая квартирка пришлась мне по душе. Всего двадцать три квадратных метров, но каких! Я уже представила, куда разложу все вещи. Кухня была выполнена в теплых тонах, а на окнах висели розовые занавески. Казалось, что я стала маленькой девочкой, которая попала в дом Барби.

За два дня я успела обжиться и купить пару вещей в квартиру. Стеклянный стол красовался у окна, а небольшой телевизор тихо гудел каждый вечер. Жизнь, казалось, налаживается, но пустота в сердце не оставляла меня ни на минуту.

Первая неделя в новом городе прошла в тумане. Я научилась избегать взглядов коллег, освоила маршрут от дома до работы, привыкла к шуму прибоя под окном. Только Давид Игоревич не давал расслабиться — его придирки следовали одна за другой.

— Вы опоздали на три минуты, — говорил он утром.

— Кофе на столе оставляет круги, — бросал днем.

Я молча кивала, пряча дрожь в руках. Море за окном офиса было спокойным и равнодушным свидетелем этих маленьких войн.

Однажды, когда он особенно допекал меня придирками, я не выдержала:

— Почему вы меня ненавидите?

Давид замер, его пальцы застыли над клавиатурой.

— Я не ненавижу вас, — ответил он после паузы. — Я просто не понимаю, как можно так халатно относиться к работе.

— А я не понимаю, как можно быть таким... — Я запнулась, подбирая слово.

— Идеальным? — он усмехнулся.

— Бесчеловечным, — выдохнула я.

Наступила тишина. Где-то за стеной зазвонил телефон. Давид первым отвел взгляд.

— Завтра совещание в девять. Не опаздывайте.

Той ночью я долго стояла у окна, слушая, как море лижет берег. Вода блестела под луной, как разлитая ртуть. Я вдыхала соленый воздух и думала, что, возможно, здесь я смогу заново научиться дышать.