Мистер Идеальность (СИ)

Глава 22

Тишина в машине по дороге ко мне домой была насыщенной, почти осязаемой. Он не включал музыку, лишь изредка перебирал пальцами по рулю, бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. Не те, какими смотрел начальник на подчиненную, а теми, какими мужчина смотрит на женщину, которая уже стала частью его жизни.

— Спасибо, — нарушила я молчание, поворачивая в руках коробочку со шпилькой. — Она прекрасна.

— Это просто безделушка, — отмахнулся он, но я поймала легкую улыбку в уголках его губ. — Просто напоминание о сегодняшнем дне.

Мы снова замолчали. Воздух в салоне был густым от спокойной, почти домашней обстановки. Он вез меня домой. Не на свидание, не на очередную тайную встречу, а просто домой. После вчерашней ночи в его квартире это казалось таким же естественным, как дышать.

Когда мы подъехали к моему дому, он заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Проводить до двери? — в его голосе сквозила легкая, почти мальчишеская нотка, так не похожая на привычный уверенный тон Давида Игоревича.

Я улыбнулась в ответ:

— Конечно.

Он вышел из машины и, обогнув капот, открыл мне дверь. Его пальцы бережно сомкнулись на моих, когда он помог мне выйти. Это было просто, по-домашнему, и от этого сжималось сердце.

Мы поднялись по лестнице, и его плечо время от времени касалось моего. Он нес свой пиджак, перекинутый через плечо, и выглядел на удивление расслабленным.

Я открыла дверь, и мы вошли внутрь. Он на мгновение замер на пороге, как бы спрашивая разрешения войти в мое личное пространство окончательно и безвозвратно.

— Проходи, — сказала я, и в голосе моем прозвучала радостная уверенность, которой я сама от себя не ожидала.

Он переступил порог и на этот раз осмотрелся не как гость, а как человек, который ищет свое место здесь. Его взгляд скользнул по знакомым уже розовым занавескам, по стеклянному столику, по фотографии на тумбочке. Он заметил, что рамка с Ваней стоит на своем месте, открыто и без стыда. Его глаза мягко улыбнулись.

— Домашний уют, — произнес он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Здесь пахнет тобой. Книгами, кофе и… чем-то еще, неуловимым.

— Это наследие предыдущей хозяйки и моих попыток сделать здесь что-то свое, — пояснила я, снимая туфли.

Он последовал моему примеру, аккуратно поставив свои туфли рядом с моими у двери. Этот простой жест показался мне невероятно интимным.

— Чай? — предложила я, направляясь на кухню.

— Только если ты присоединишься, — он последовал за мной, обняв сзади за талию, пока я доставала чашки. Его подбородок коснулся моей шеи, и по телу пробежали мурашки.

Мы пили чай на диване, и его рука лежала у меня на плече, а моя голова — на его груди. Мы не говорили ни о работе, ни о прошлом, ни о будущем. Мы просто молчали, слушая, как бьются наши сердца, постепенно подстраиваясь под один ритм.

— Знаешь, — тихо произнес он, прерывая тишину, — я не думал, что снова смогу чувствовать себя так… спокойно.

Я подняла на него глаза и увидела на его лице не маску начальника, не следы усталости.

— Ты можешь чувствовать себя здесь как дома, — выдохнула я, и это была чистая правда. Его присутствие не нарушало мое пространство, а дополняло его, наполняло новым смыслом.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Спасибо.

Позже, когда мы лежали в моей кровати, прислушиваясь к шуму города за окном, он обнял меня крепче.

— Завтра будет непростой день, — прошептал он. — Татьяна Викторовна не успокоится. Сплетни уже разнеслись.

— Я знаю, — прижалась я к нему. — Но мы справимся. Вместе.

Он не ответил, лишь крепче сжал меня в объятиях. И в этом молчании была вся его уверенность, вся его решимость. Он не обещал, что будет легко. Он просто давал понять, что будет рядом. Несмотря ни на что.

Засыпая, я думала, что, возможно, самое большое счастье — это не страсть и не головокружительные взлеты, а вот это тихое чувство дома, которое кто-то тебе дарит. И которое ты даришь в ответ.