Один неверный шаг (ЛП)

16. Харпер

Харпер: Что сейчас делаешь?

Проходит всего пара минут, прежде чем в ответ прилетает фото. На нем наполовину выпитая чашка кофе, закрытый ноутбук и огромный стол для совещаний с корзиной выпечки посередине. На заднем плане сквозь окно виднеется панорама европейского города.

Нейт: Сижу на совещании.

Харпер: Не пиши сообщения во время совещаний! Вникай в суть.

Нейт: Пытаюсь, но кое-кто не перестает мне написывать.

Я улыбаюсь, глядя в телефон, и кладу его обратно в карман. Идет третий день командировочной недели Нейта, и каким-то образом то первое сообщение «хорошего полета» трансформировалось в целый разговор, который никак не заканчивается.

Сложно забыть и то, что случилось субботним утром. Когда я проснулась в полдень в залитой светом гостиной... и рука Нейта обнимала меня.

Он привалился ко мне, лицо во сне было безмятежным и расслабленным. Не хотелось шевелиться, но левая рука онемела. Одно крошечное движение — и он тоже проснулся.

Я отвела взгляд от теплых глаз и растрепанных волос в сторону кофейного столика и лежащих там забытых цветов. Румянец яростно залил щеки, и я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Пионы! Я забыла поставить их в воду.

Голос Нейта был хриплым со сна и немного сиплым.

— Не волнуйся, Харп. Я куплю еще.

Теперь, спустя дни, и когда Нейт постоянно присутствует в моем телефоне... пока хожу за продуктами, во время долгих рабочих часов и вечерних прогулок по району, я наконец подобрала верное слово, вертевшееся на языке.

Я счастлива.

Вот это самое слово, и именно так я чувствовала себя той ночью. Я проживала счастье глубоко, всем нутром. Вызванное адреналином, возможностями и Нейтом.

Я ловлю себя на желании расспросить о многом, обо всем на свете, но его здесь нет, чтобы ответить. Нейт не очень-то много о себе рассказывает. Не дальше поверхностного уровня.

Это заставляет гадать, что же кроется под этим. Кто прячется под маской, которую он надевает. Проходит несколько часов, прежде чем телефон снова вибрирует. Это еще одно фото; на этот раз — красивый летний город у воды. Он прислал уже несколько фотографий Стокгольма, и каждая красивее предыдущей.

Нейт: Люди купаются прямо в городе. Это дикость. Сейчас только май!

Харпер: Прыгай к ним.

Нейт: Я в костюме. И еще. Нет.

Харпер: Это ты говорил, чтобы я шла навстречу приключениям.

Нейт: Что я получу, если сделаю это?

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и поглядываю на Адью. Она сосредоточена на экране компьютера, усердно работая над летним мероприятием, которое галерея проводит через два месяца. Под надзором Итана нам дали большую свободу действий в планировании. Хостес, кейтеринг, открытый бар. Эта работа не похожа ни на что из того, чем позволяли заниматься на старом месте.

Мне стоит вернуться к делу. Но сперва...

Харпер: Либо там, либо в Темзе, когда меньше всего будешь этого ожидать. Я мастер сталкивать в воду.

Нейт: Угрозы? От Харпер Эллиот? Ты и правда становишься другим человеком.

Я улыбаюсь телефону. По крайней мере, пытаюсь. Я повесила список «Тридцать до тридцати» над столом в красивой гостевой комнате, которая теперь моя. Теперь цель «не спать всю ночь» отмечена ярко-голубым маркером. Как и «попробовать стрельбу из лука».

Харпер: У меня есть друг, просто акула в бизнесе. У него нет проблем с тем, чтобы лгать ради исполнения желаемого. Так что я учусь, ага.

Нейт: Кажется, я сказал «ложные впечатления».

Харпер: С чего ты взял, что я говорила о тебе?

Телефон замолкает, и я представляю, как Нейт садится в заказанную машину. Ворчит из-за того, что не разрешают вести самому, и проносится по улицам, по которым сама с удовольствием бы однажды погуляла. Он молчит, пока я иду на вечернее занятие пилатесом, которое нашла по соседству. Даже пытаюсь подружиться, пусть и несколько неуклюже, с женщиной, занимающейся рядом. Она, кажется, не оскорблена моей болтовней, что уже отличное начало с британцами, как я выяснила.

Когда занятие заканчивается, я сажусь на коврик и фотографирую ноги и зеркало вдалеке. Нейт дразнил меня всего несколько дней назад, что, вероятно, куплю абонемент в зал и никогда им не воспользуюсь.

Харпер: Добралась до занятия во второй раз, к твоему сведению. Определенно надежная инвестиция.

Его ответ приходит мгновенно.

Нейт: Это лосины для тренировок?

Харпер: Нет, вообще-то это выпускное платье.

Нейт: Очень смешно.

Нейт: Стоит как-нибудь сходить с тобой на пилатес.

Это заставляет меня усмехнуться.

Харпер: Я бы с удовольствием посмотрела, как тебе хоть что-то дается с трудом, хоть разок.

Нейт: Мне все время что-то дается с трудом. Просто очень хорошо это скрываю. Пример в доказательство.

Он присылает фото элитного ресторана и огромного меню, где ничего не написано по-английски.

Харпер: И как собираешься это решать?

Нейт: Закажу то, что порекомендует шеф, и съем это с улыбкой на лице. Даже маринованную селедку.

Харпер: Пришли фотку еды, когда принесут.

Нейт: Ни в коем случае. Это деловой ужин. Можешь представить, как скажу людям подождать с едой, потому что мне нужно сделать фотку?

Это снова заставляет меня рассмеяться.

Харпер: Ты сейчас с ними? Не трать время на общение со мной!

Нейт: Не волнуйся. Ты помогаешь выглядеть отстраненным и занятым. Кстати, я только что сказал, что ты — брат из Нью-Йорка, генеральный директор «Контрон». Они очень впечатлены.

Харпер: Иди ешь свою селедку.

Следующие несколько дней пролетают в вихре переписок. Нейт присылает случайные фотографии из поездки — теперь он в Берлине — короткие новости и шутки.

Не думала, что буду по нему скучать.

Но все же скучаю.

Гигантский таунхаус тих, и он целиком в моем распоряжении, но без Нейта роскошь не ощущается. Дом кажется пустым, оболочкой, ожидающей его возвращения.

Я в спешке ухожу с работы в пятницу, предвкушая наконец снова увидеть Нейта. Но когда приезжаю домой... его нет. Пустые комнаты продолжают насмехаться надо мной, и тишина оглушает.

Я замираю на лестничной площадке и смотрю вверх на узкую лестницу, ведущую на его этаж. Верхний уровень — последнее место в огромном, элегантном доме, где я еще не была.

Но доблестно удерживаю себя от того, чтобы сунуть туда нос.

Харпер: Ты где?

Нейт: Придется остаться еще на одну ночь в Берлине. Случился косяк с поставщиком. Я раздражен.

Я кусаю нижнюю губу и борюсь с тем же чувством. Думала, что увижу его вечером. Надеялась... думала, мы закажем еду, может, посмотрим фильм...

Харпер: Ох. Надеюсь, все разрешится!

Нейт: Лучше бы так и было.

Так что иду гулять... и отправляюсь в бар в Челси.

«Выпить в одиночестве» есть в списке. Хотя все внутри меня кричит о том, как странно сидеть в баре с одним бокалом вина и ни с кем не разговаривать, я заставляю себя преодолеть глубокую неловкость первых пятнадцати минут.

Как только справляюсь со стеснением, происходит нечто удивительное. Это становится приятным.

Наблюдать за людьми, чувствовать пульс ночи и пить белое вино. Я не даю себе отвлекаться на телефон. Просто наслаждаюсь моментом, так, как не делала уже очень давно.

Когда иду домой с еще одним вычеркнутым пунктом из списка, я ощущаю новообретенное чувство силы.

Нелепость, сказал бы Дин. Я даже слышу тот тон, который он бы использовал, словно идеи были причудливыми и детскими, и им не было места в жизни взрослого.

Я возвращаю себе чувство чуда, шаг за шагом, а вместе с ним — и себя. Ту, кем была раньше, когда потакала капризам, когда фокусировалась на веселье, а не на стабильности. Крошечные движения к той женщине, которой хочу быть. К жизни, которой хочу жить.

Я бесцельно брожу по кухне и провожу рукой по каменной столешнице. Смотрю в окна на темный сад, в котором так по-настоящему и не посидела. Надо будет это исправить.

Может быть, Нейту нужно остаться в Берлине по иной причине. Той, которой не захотел делиться. Было бы неразумно с моей стороны ожидать, что холостой, богатый мужчина под сорок будет проводить каждые выходные дома или на работе.

Ему, вероятно, все равно не нужна напарница. Возможно, уже кто-то есть.

Чем больше я думаю, тем более очевидным это кажется. Конечно, у него кто-то есть. Что заставляет недоумевать, почему просто не сказал об этом.

Может быть, это Нейт тоже не любит афишировать. Еще одна вещь, которой не делится легко или вообще.

Я ложусь спать, чувствуя себя более подавленной, чем за последние недели. Впрочем, даже комфорта роскошной кровати недостаточно для спокойного сна.

Я просыпаюсь рано утром в субботу, в день, когда Нейт должен устраивать вечеринку в таунхаусе.

Но его все еще нет. Здесь по-прежнему пусто.

Я выхожу на прогулку по району. Весенняя погода прекрасна, небо голубое, и я обожаю архитектуру в Кенсингтоне. Уже почти полдень, когда получаю сообщение от Нейта.

Нейт: Наконец-то вылетел. Тут творился полный кавардак. Ассистентка и организаторы вечеринки скоро должны быть в доме, чтобы начать все подготавливать. Не волнуйся, они останутся на первом этаже.

Черт. Значит ли это, что я не увижу его до самой вечеринки? Я печатаю вопрос о том, когда Нейт приедет, когда прерывает двойной энергичный лай.

Стэнли и Куинси, две таксы, и Ричард направляются в мою сторону. На нем снова плоская кепка, но на этот раз без пиджака, просто рубашка и пуховая жилетка.

— Доброе утро, — говорит он. Куинси вежливо сидит у его ног, пока Стэнли вьется у моих. — Разве не чудесный день?

Мы заканчиваем тем, что гуляем вместе в саду. Теперь, когда я знаю, как туда попасть, бываю чаще в красивом и безмятежном пространстве, отведенном для местных жителей. Фонтан посередине счастливо булькает, а Стэнли млеет от моих поглаживаний, повиливая маленьким хвостиком. Его висячие уши словно шелк.

— Где-то здесь был мяч, — бормочет Ричард и лезет в карманы жилета. Он протягивает мяч. — Если хотите его развлечь.

Я провожу целый час, болтая с Ричардом и играя с собаками. Он британец, почти агрессивно британец, но, кажется, не возражает против моей светской болтовни и бесцельного топтания рядом. Совсем наоборот.

Когда наконец направляюсь домой, глянцевая черная дверь таунхауса распахнута настежь. Двое мужчин поднимаются по ступенькам, неся между собой гигантский холодильник.

Приготовления начались.

Я машу рукой в знак приветствия женщине средних лет, стоящей в моей гостиной — в гостиной Нейта — и раздающей приказы кейтерингу, грузчикам и всякому другому персоналу.

Я проскальзываю мимо всех наверх, в свою комнату. Нервозность удерживает там большую часть дня. Я читаю книгу, ищу потенциальную новую квартиру и выбираю два художественных музея, в которые хочу пойти.

Пока день тянется, я выбираю платье, чтобы надеть вечером, только чтобы передумать и выбрать другое, а потом еще одно. Наконец останавливаюсь на черном платье, которое доходит до щиколоток. Оно скрывает многое... но облегает фигуру, и это делает его откровенным. Обычно я ношу с ним пиджак, но, стоя перед огромным зеркалом в ванной, решаю обойтись без пиджака.

Прежняя я оделась бы скромнее. Не новая я. Не лондонская я.

Внизу начинает играть музыка, и я слышу пару торопливых ног, спускающихся по лестнице за пределами комнаты.

Нейт.

Он дома.

На этой вечеринке я не знаю никого, кроме него.

И едва понимаю, зачем она должна состояться.

Приоткрыв дверь спальни, я подглядываю в щель. Внизу голоса. Их много, и на мгновение я подумываю закрыть дверь и спрятаться. И, может быть, прежняя я так бы и сделала.

Ретировалась бы с книгой.

Но это не тот человек, которым я хочу быть. Человек, которым очень стараюсь стать, в роль которого вживаюсь, который хватает возможности, когда те появляются.

Я спускаюсь по лестнице.

Первый этаж таунхауса Нейта превратился в элегантный бар. Люди слоняются вокруг с бокалами шампанского в руках. Входная дверь открыта, и прямо снаружи стоит мужчина. Это что, вышибала? На домашней вечеринке? Музыка играет из колонок, которых я не вижу. Должно быть, они спрятаны.

Шаги замедляются, когда я подхожу к подножию лестницы. Сканирую комнату, переводя взгляд с человека на человека. Я никого не узнаю. Большинство выглядят примерно моего возраста, некоторые постарше, и несколько помладше.

Хорошо, что я не накинула пиджак. Но, возможно, следовало надеть каблуки вместо балеток. Люди разодеты как кинозвезды.

Я провожу рукой по перилам. Пока что Нейта не вижу. Ни в гостиной, ни в смежной кухне...

Но затем замечаю.

Он стоит в дверях кабинета, засунув руки в карманах, и разговаривает с двумя мужчинами, чьих лиц я не вижу. Кивает на все, что те говорят, но глаза прикованы ко мне.

Наблюдает, как я спускаюсь по лестнице.

Я улыбаюсь, возбуждение бурлит в венах. Это была долгая неделя.

Его губы изгибаются в ответ. Это крошечная реакция, но она есть. Безмолвное «привет».

Я пробираюсь к кухонному острову, где обычно завтракаю. Прямо сейчас пространство кишит людьми. Женщина в фартуке наливает еще бокалы шампанского, а дорогая каменная столешница уставлена канапе и закусками.

Эта домашняя вечеринка совсем не похожа на те маленькие званые ужины, которые мы с Дином раньше устраивали.

Я хватаю бокал с пузырьками и маленький крекер с каким-то паштетом. Улавливаю обрывки разговоров. Что-то о том, что сезон инвестиций почти закончен, а акции — это зимний вид спорта, доносится до меня, и я бреду к задней двери, которая ведет в сад.

Я не знаю, как представиться. Привет, я... подруга Нейта, живущая с ним?

Его арт-консультант. Так он назвал меня в галерее, и это не неправильно. Ложные впечатления и все такое. Может быть, пришло время тоже научиться использовать их в своих интересах.

— Ты пришла, — говорит Нейт.

Я оборачиваюсь и обнаруживаю его рядом, с собственным бокалом шампанского в руке. Нейт выглядит спокойным, даже безмятежным, лицо приятно нейтрально.

Словно знает, что за ним наблюдают.

— Ты вернулся, — говорю я. — И учитывая, что мне нужно лишь спуститься по лестнице, это было нетрудно.

Он смотрит вниз на мое платье, и улыбка играет на губах.

— Ты выглядишь великолепно.

— Спасибо. Эм, кто все эти люди?

— Понятия не имею, — говорит он.

Я закатываю глаза.

— Ладно, это не может быть правдой. Кто составлял список гостей?

— Моя ассистентка, организатор вечеринок и брат, — говорит он. — Я сделал несколько дополнений.

— Правда? — я оглядываюсь через плечо, взгляд останавливается на группе красивых женщин, стоящих у обеденного стола. — Кто?

— Ты, среди нескольких других.

Я толкаю его плечом.

— Спасибо за это, кстати.

— Я не собирался запирать тебя в спальне, — мой взгляд встречается с его.

— Мы не виделись целую неделю.

— Да. И мне жаль. Поездку пришлось продлить, — он вздыхает, брови сдвигаются. — Наш поставщик в Берлине задержался по пути на встречу, и мы не смогли прийти к... решению. Пришлось остаться подольше, чтобы утрясти детали.

Несмотря на в остальном приятное выражение его лица, под глазами слабые круги и напряженность в челюсти.

Нейт носит маску.

— Ну, здесь было очень тихо без тебя.

— Правда? Мне жаль.

— Так и должно быть. Я была вынуждена выполнить несколько своих целей самостоятельно, — его глаза темнеют.

— Каких именно?

— Эм, сходить в бар одной. Я также ходила в кино одна после работы в четверг.

— Хорошо. Отличная работа, — говорит он. — Если выполнила номер семнадцать, не рассказывай об этом. Я никогда не смогу смотреть на гостевую спальню в прежнем свете.

Смешок вырывается, но я не могу смотреть на него.

— Все еще неловко, что ты это видел.

Секс втроем, который я импульсивно внесла в список.

— Не думаю, что «неловко» — это то слово, которое я бы использовал, — бормочет он. Нейт делает долгий глоток напитка, его глаза задумчивы. — Двое мужчин? Мужчина и женщина? — его бровь приподнимается. — Или две женщины?

Я оглядываюсь через плечо.

— Мы не можем обсуждать это здесь.

— Почему нет? — спрашивает он. — Это вечеринка, разве нет?

— Это не такая вечеринка, — но затем я оглядываюсь — на красивых людей в элегантных платьях и костюмах. Впитываю напевную музыку, играющую из скрытых колонок. Изучаю изобильный бар. — Подожди. Это же не так, верно?

Он фыркает.

— Ты думаешь, я бы устроил оргию и пригласил тебя?

— Ты бы устроил оргию и не пригласил меня?

— Если бы я это сделал, — говорит он спокойно, словно это не самый глупый разговор, который когда-либо был, — я бы предупредил тебя заранее. А теперь признавайся, — он наклоняется ближе, встречаясь со мной взглядом. — Какой именно тройничок ты хочешь?

— Нейт!

— Что? Хочешь, чтобы я начал первым?

Мои глаза вспыхивают.

— Ты хочешь секс втроем?

— Я пробовал, — слова слетают с его языка так небрежно, плавно, а глаза не отрываются от моих. Словно это совершенно нормальная вещь.

— Пробовал, — выдыхаю я. — Какой вид?

— Я расскажу о своем, если ты расскажешь о своем.

— Это нечестно.

— Это совершенно честно, — говорит он. — Тебе просто это не нравится.

Это заставляет меня ухмыльнуться.

— Я пыталась создать ложное впечатление.

— Хорошая попытка, но я в них мастер, — заявляет он. Глаза ненадолго опускаются к моим губам, затем ускользают прочь.

— Значит, этим ты сегодня занимаешься? — спрашиваю я. — Создаешь ложное впечатление?

Его блуждающий взгляд замирает на мгновение. Но затем Нейт смотрит на меня и коротко улыбается.

— Есть скрытый мотив для проведения этой вечеринки.

— Скажи, какой, чтобы я могла помочь.

— Хотел бы я, Харп.

— В чем дело?

— Несколько из приглашенных людей важнее других, вот и все.

Я подхожу ближе, наши плечи соприкасаются... и оглядываю толпу. Окидываю их всех быстрым взглядом.

— Кто?

— Их невозможно описать.

— Почему?

— Потому что они все на одно лицо, — сухо говорит он.

Взгляд цепляется за группу женщин, стоящих у обеденного стола. Они все выглядят красивыми, но довольно похожими друг на друга, действительно. Платья, каблуки, уложенные волосы.

— Понятно, — уголки моих губ опускаются. Может, на этот раз позволит помочь? Здесь более простая обстановка, менее рискованная, проще представиться. — Ты в ком-то конкретно заинтересован?

— Что? — Нейт поворачивается, прослеживает направление моего взгляда. Раздается тихий вздох, когда видит, куда я смотрю. — А. Ты все еще полна решимости быть свахой.

— Разве не это ты имел в виду? — спрашиваю я.

Его глаза сужаются.

— Хочешь, чтобы я вернул должок? Здесь полно завидных женихов. Одиноких. Со стабильной работой. Свободных.

Я делаю долгий, медленный глоток своего напитка. Это ужасная идея. Я еще не готова ходить на свидания... но хочется быть дикой, выпить больше, чем следует, и принять новую себя.

Принимать плохие решения еще никогда не казалось таким веселым.

— По рукам, — говорю я.

— По рукам, — бормочет он, голос совсем рядом с моим ухом. — Пусть победит сильнейший.