Один неверный шаг (ЛП)

30. Харпер

Ладонь полностью накрывает меня там.

— Черт, — бормочет он. — Ты не солгала.

Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его уху.

— Я бы никогда тебе не солгала.

Нейт снова ругается, и пальцы приходят в движение, поглаживая мои складки. Он прижимает большой палец к клитору, и волна наслаждения разливается по всему телу.

— Знаешь, — произносит он, едва касаясь губами раковины моего уха, пока рука продолжает ласкать киску, — у нас ведь еще не было секса.

Дыхание становится частым и поверхностным.

— Знаю.

— Если вытворяешь такое... значит ли это, что ты хочешь? Потому что, касаясь тебя вот так... — он проводит длинным пальцем вдоль моей щели, останавливаясь на клиторе, — и узнав, какой сладкой ты можешь быть... — пальцы начинают описывать круги, — невольно задаюсь вопросом, каково будет тебе принять член.

— О-х, — выдыхаю я. Руки крепко вцепляются в плечи Нейта. Через его плечо я вижу дверь уборной. Все еще закрытую и запертую. Ограждающую от всех остальных. Мысль о закрытой двери заставляет сердце биться так часто, что слышу грохот в самой груди. — Может, стоит... попробовать. Давай вычеркнем пункт номер... тринадцать.

Переспать с кем-то, кто мне не подходит.

Но все, что делаю с ним, кажется подходящим и правильным.

— Попробовать, — бормочет он. — Никаких «попробовать» не будет, Харп. Как только мы займемся сексом... — его пальцы покидают клитор. Скользят ниже, поглаживая, а затем Нейт вталкивает два пальца внутрь. Мои глаза прикрываются от сладостного ощущения.

— Да? — шепчу я.

Он сгибает их внутри.

— Наша близость не будет разовой акцией. Ты ведь это понимаешь? Как только я узнаю, насколько это приятно — так же, как сейчас сжимать пальцы — ты будешь нужна мне снова и снова. А мы живем вместе, малышка. Так что это будет часто. Каждый день. Каждый чертов день.

Меня еще никогда так не заводило, как рядом с ним. На премьере фильма. На заднем сиденье машины. На жестком кафельном полу в душе. Тело будто полностью сдается ему. Каждый импульс, жажда, все, что я чувствую... Мозг полностью отключается. И я просто растворяюсь в моменте.

— Ты справишься с этим, Харпер? — спрашивает он. Голос звучит у самого уха, щека прижата к моей. Я глубоко вдыхаю, и для меня не существует ничего, кроме него — этого мужчины, запаха его одеколона и мыла. — Оргазм за оргазмом, за оргазмом...

— Звучит тяжело, — выдыхаю я.

— Тяжело будет скрыть стояк, это уж точно, — бормочет он. — Черт, ты безумно мне необходима.

Мой голос звучит едва слышно.

— Тогда возьми меня.

— Не здесь, — говорит он и снова чертыхается. Пальцы все еще внутри меня, восхитительно плотные, но все же недостаточные, медленно поглаживают изнутри. — Когда трахну тебя в первый раз, я хочу иметь возможность видеть тебя. Полностью.

— Тогда вези в отель.

Он целует меня одну жаркую секунду, а затем вынимает пальцы. От внезапной потери перехватывает дыхание.

— Жаль, что нет с собой той игрушки, — бормочет он. Затем, не разрывая нашего пристального взгляда, отправляет в рот те два пальца, которые только что вынул из меня.

— О-х, — выдыхаю я.

— Я одержим, — он хватает меня за руку, голос звучит грубо. — Давай извинимся и уйдем. Ты нужна мне.

Мы доходим до двери, прежде чем Нейт резко останавливается.

— Ты пьешь противозачаточные?

— Да.

Он закрывает глаза и тяжело сглатывает. Я вижу, как его кадык дергается от этого усилия.

— Господи, — рычит он и толкает дверь.

Тьерри и Янош все еще за столом. Они увлечены беседой и широко улыбаются, когда мы возвращаемся.

— Харпер! — говорит Янош. — Мы заказали для вас тирамису.

Черт.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить, но Нейт опережает меня.

— Боюсь, нам пора идти. Но мы ценим ваш жест.

Янош переводит взгляд с одного на другого, снова расплываясь в улыбке.

— Я понимаю. Вы действительно прекрасная пара.

— Лучшая, чем ты заслуживаешь, — говорит Тьерри Нейту и тянется, чтобы пожать ему руку.

Румянец заливает щеки. Правая рука. Та самая...

Нейт крепко пожимает руку Тьерри.

— Я знаю, и не планирую ее отпускать.

— Ты был бы безумцем, если бы отпустил, — заявляет француз. Он целует меня в щеку, и вот мы уже выходим в теплый парижский вечер.

Едва успеваем войти в отель, как Нейт целует меня в лифте. Кабина маленькая, и медленно, со скрипом, ползет к седьмому этажу.

Как только мы оказываемся в люксе, дверь закрывается с резким, решительным щелчком.

Оставляя нас наедине в роскошном, тихом пространстве.

Смотрящими друг на друга.

Глаза Нейта... Я никогда раньше не видела в них такой интенсивности. Сомневаюсь, что он вообще способен отвести взгляд. Во взоре читается что-то туго сжатое, готовое вырваться на волю при малейшей трещине в самообладании.

Я подхожу к мини-бару.

— Шампанского?

Он кивает, лишь на мгновение опустив подбородок.

— Да. Давай.

Руки слегка дрожат, когда я откупориваю охлажденную бутылку. Наливаю нам по бокалу и оборачиваюсь, видя, как Нейт расстегивает запонки. Закатывает рукава рубашки.

За окном Эйфелева башня устраивает очередное ночное световое шоу.

Я нервничаю.

Мне жарко. Тревожно. Волнительно.

Он — Нейт. Мой друг Нейт. И все, что мы делали вместе... вещи, которых никогда не испытывала раньше, ни одна из них не была этим. Сексом. До этого момента мы просто «развлекались». Друзья помогали друг другу кончить.

Нейт подходит ближе, не сводя с меня глаз. Принимает бокал шампанского. Мы оба наблюдаем за тем, как каждый делает глоток.

Пузырьки шелком скатываются по горлу.

— Как думаешь, ужин прошел хорошо? В плане бизнеса?

— Да, — он приподнимает бровь, и взгляд опускается ниже. — Думаю, ты впечатлила их. В блузке... и в этой чертовой юбке.

— Это был риск.

— Я люблю риски, — говорит он. — И весь ужин гадал, что произойдет, если просуну руку под подол.

В горле перехватывает.

— В этом и был смысл.

— Помнишь, как ты уронила банное полотенце? — хрипло произносит он и делает шаг навстречу. Так близко, что наши тела разделяет едва ли сантиметр. — Перед своей комнатой?

— Да, — шепчу я. — Ты обещал забыть увиденное.

Нейт наклоняет голову, и я приподнимаюсь на цыпочки, нуждаясь в его губах. Но он проносится мимо. Приближается к моему уху.

— С тех пор я нарушаю это обещание каждый божий день.

Я покачиваюсь, прижимаясь к нему, жаждая большего... и тут же отшатываюсь, когда холодная жидкость расплескивается по груди. Она стекает в ложбинку, под мою шелковую блузку.

Я совсем забыла про бокал шампанского в руке.

— Блин, — бормочу я.

Нейт пристально смотрит на мою грудь, будто капли, скользящие по коже, — это самое завораживающее зрелище, которое он когда-либо видел.

— Дай сюда, — говорит он и забирает пустой бокал. Отставляет его в сторону вместе со своим, а затем находит пуговицу на блузке.

Он расстегивает ее, затем еще одну, расширяя прореху между половинками ткани... и наклоняется, чтобы поцеловать шею. Ключицу. Изгибы груди. Его теплые губы прогоняют озноб, вызванный холодным шампанским.

— О-х, — снова выдыхаю я, но теперь тише. Нейт целует обнаженную ложбинку на груди, прямо у края шелка... который теперь держится всего на одной жалкой пуговице.

Его пальцы расправляются и с этой преградой.

Горячие ладони раздвигают ткань в стороны.

— Черт, — бормочет он. — И снова не наврала. Без лифчика.

— Он бы не подошел к образу, — шепчу я.

Его руки крепко сжимают мои бедра, глаза блуждают по нагой плоти. По внезапно занывшей груди и соскам. Они затвердели в ответ на холодную жидкость.

— Какая красивая, — хрипит он и наклоняется, целуя одну грудь. Язык обжигает кожу, и я запускаю руку в его волосы. Нейт слизывает шампанское. Уцеловывает его.

Рот смыкается вокруг моего правого соска, и когда Нейт сильно втягивает его, колени готовы подкоситься. О-о. Мои пальцы сильнее сжимают шелковистые пряди волос.

Я едва держусь, но тут Нейт слегка прикусывает сосок зубами... и я...

Не знала, что может быть так. Мне всегда нравилось, когда ласкают грудь, но никто никогда не пускал в ход зубы.

Нейт стонет, губы порхают по груди ко второму соску. Однако первый не остается без внимания — его ладонь накрывает грудь. Та целиком и плотно помещается в ладони.

— Харпер, — шепчет он, захватывая губами мой сосок.

Нейт уже на пределе. Я подкашиваюсь под натиском мириад ощущений, и мы грациозно опускаемся на колени на мягкий ковролин отеля. Откидываясь назад, я тяну Нейта на себя, и его рот ни на секунду не прекращает работу — целуя, покусывая и спускаясь ниже, к ребрам.

Одним быстрым движением он задирает мою юбку, а следующим — разводит бедра. Я едва успеваю перевести дух, как снова его теряю.

Рот на моем клиторе.

Потолок над нами прекрасен. Тщательно отделан лепниной и украшен. Позолочен. У входа висит люстра, и все это расплывается перед глазами.

Он чертовски хорош в этом.

Быстро выучил, что мне нравится, и делает именно это, прижимаясь открытым ртом к киске. Находит клитор и дразнит его языком снова и снова, с ровным нажимом, от которого возбуждение взлетает до небес.

— О боже, — выдыхаю я.

Этого слишком много.

Этого недостаточно.

Этого всего.

— Прямо там, — я провожу рукой по его голове, перебирая волосы. — Да... я не могу...

Левая рука отводит мое бедро вверх и в сторону, правая скользит к входу. Он вталкивает палец внутрь меня в тот самый момент, когда смыкает губы на клиторе и всасывает.

Я взрываюсь.

И даже не могу думать о том, чтобы вести себя тихо, чтобы сдерживать стоны, потому что вообще не могу думать. Лежа на полу отеля с Нейтом между ног, чей рот двигается так, будто хочет сделать это своей основной работой.

Я остаюсь дрожащей и ненасытной, а его рот все еще там, язык по-прежнему выписывает полукруги вокруг клитора, а палец ласкает меня внутри, и он нужен мне.

— Нейт, — говорю я и тянусь вниз. Я хочу, чтобы он был полностью на мне, во мне, но тот не двигается. Все еще зажат между моих бедер, а рот движется по чувствительной коже.

— Нейт, — настаиваю я. — Я хочу почувствовать тебя внутри.

— Не раньше, чем кончишь еще раз.

— Нет, сейчас, — я тяжело дышу от усилий, пытаясь потянуть его за плечи, но не продвигаюсь ни на йоту. Затем Нейт медленно проводит плоской стороной языка по клитору, и я снова падаю на роскошный густой ворс. — Черт возьми, — бросаю я в потолок. — Почему тебе так трудно получить собственное удовольствие?

Язык на мгновение замирает.

— Что ты имеешь в виду?

— Все всегда крутится вокруг меня, — я приподнимаюсь на локтях и смотрю на Нейта, устроившегося между моих бедер. Это одно из самых горячих зрелищ, что видела в жизни. Его глаза темные и пламенные, руки широко разводят мои ноги. — Я хочу, чтобы ты тоже кончил, и сильно. Мне понравилось доводить тебя до оргазма в ванной.

— Потому что мне нужно контролировать себя, — говорит он, впиваясь в меня взглядом почти черных глаз. Огромные руки сильнее сжимают бедра. — Харпер, я очень долго думал о разных способах, которыми хотел бы обладать тобой, и не намерен торопить события.

Мои брови взлетают вверх.

— Думал?

— Да, — произносит он грубо. — Ты думаешь, я не хочу трахнуть тебя на этом полу до потери сознания? Нагнуть через тот диван или прижать к стене в душе?

Я не могу дышать. Не могу говорить.

Он проводит пальцами по моей киске, останавливаясь, чтобы погрузить один глубоко внутрь.

— Я же сказал. Я буду ненасытен, как только мы начнем.

— Я не против, — шепчу я. Слова даются с трудом.

Его губы растягиваются в той самой кривой ухмылке, которую люблю больше всего.

— Запомни свои слова.

— Запомню. Нейт, я хочу, чтобы ты сорвался.

Он прижимается лбом к моему бедру. Горячее дыхание посылает дрожь по моей коже. Его плечи напряжены.

Секунда. Две...

А затем смотрит на меня с такой ненасытностью, что все внутри сжимается.

— Ты пьешь таблетки, — говорит он. — А я никогда не занимался сексом без презерватива. Я чист.

— Не занимался? — выдыхаю я.

Он снова качает головой.

— Сегодня я кончу внутрь тебя. Столько раз, сколько смогу. Если ты против, скажи...

— Я не против, — быстро выпаливаю я. — Да. Пожалуйста.

Следует еще одна из тех кривых ухмылок, и Нейт приподнимается на коленях. Сидит между моих раздвинутых бедер, с растрепанными волосами и наполовину расстегнутой белой рубашкой.

— Пожалуйста, — повторяет он. — Кажется, мне нравится, когда ты это произносишь.

Я снимаю блузку и позволяю той упасть на пол.

— Пожалуйста.

Его глаза вспыхивают, блуждая по моему телу. Я раскинулась перед ним и не чувствую ни капли смущения. Полумрак в комнате и благоговение в его глазах делают это невозможным.

Он расстегивает оставшиеся пуговицы рубашки и сбрасывает ее.

— До кровати мы доберемся позже, — заверяет он и хватается за ремень. Я смотрю, как Нейт снимает его, пока грудь тяжело вздымается. Как расстегивает ширинку и стаскивает брюки.

Член вырывается на свободу. Он выглядит возбужденным докрасна, головка почти багровая и влажная. Кажется, это одна из тех болезненных, ноющих эрекций.

Нейт хватает меня за бедра и подтягивает ближе. На мне все еще короткая юбка, которая теперь превратилась просто в пояс на талии.

Он обхватывает себя рукой и проводит головкой члена по моим складкам. Мы оба наблюдаем за этим движением, и я содрогаюсь, когда он задевает клитор.

— Харпер, — Нейт приставляет расширенную головку к моему входу. Голос звучит мучительно и вырывается почти стоном. — После этой ночи ты будешь моей.

И затем толкается внутрь.

От внезапной полноты у меня перехватывает дыхание. Он втискивается глубже, сантиметр за сантиметром растягивая самым восхитительным образом. Погрузившись до упора, он замирает, а руки сжимают мои бедра.

Глаза Нейта закрыты, а на скулах разливается яркий румянец. Он стоит на коленях между моих бедер, будто молится.

Будто поклоняется.

Я издаю тихий жалобный звук. Двигайся, думаю я. Мне нужно, чтобы ты двигался.

Его глаза открываются, и Нейт начинает. Он вращает бедрами в медленном, изнуряющем ритме, и от этого угла мое дыхание становится коротким и быстрым. Кажется, с каждым толчком давит на ту самую точку внутри.

Его большой палец находит мой клитор и надавливает, создавая постоянное давление. Все, что я могу — это тяжело дышать и держаться, руки скребут по мягкому ковролину в поисках хоть какой-то опоры. И все это время его глаза прикованы ко мне. К соскам, животу, бедрам, моим глазам, губам и к тому месту, где входит в меня.

Я чувствую себя опьяненной от его взгляда.

Движения бедер ускоряются, на лбу выступает испарина. В этот момент я понимаю, что он все еще сдерживается.

Все еще пытается контролировать неконтролируемое.

— Нейт, — шепчу я и тянусь вверх, сжимая грудь, выгибая спину. Я никогда не делала этого раньше, никогда не стремилась устроить представление, но это кажется забавным. Освобождающим, интуитивным, и я не думаю. Просто существую.

Движения Нейта сбиваются. Проходит всего мгновение, и он уже оказывается на мне. Руки упираются по бокам от головы, а бедра двигаются быстро и сильно, необузданно, безо всякого тщательного планирования.

Он действительно вколачивает меня в пол.

Я обвиваю его ногой, и ритмичные толчки снова сбиваются, становясь рваными. Глаза закрываются, а лицо напрягается. Резкие толчки заставляют его задевать клитор, и я снова кончаю, совершенно ошеломленная оргазмом. Мой вздох превращается в стон, а пальцы — в когти на его плечах.

Нейт рычит, и вот тоже кончает. Он стонет при каждой пульсации члена, при каждом резком движении бедер, а когда все заканчивается, обрушивается на меня всем телом.

Он тяжелый, и это ощущение восхитительно — чувствовать себя пригвозжденной к земле. Я обхватываю его обеими ногами и крепче прижимаю к себе.

— Хорошо, — наконец бормочет он, целуя меня в щеку. Приподнимается на локте. — Ты не была ни капельки тихой.

Краска заливает мое лицо.

— Ой. Извини.

Нейт качает головой, и кривая ухмылка возвращается. Внутри себя я уже чувствую, как он снова становится твердым.

— Никогда не извиняйся за это. В следующий раз я хочу заставить тебя кричать громче, — говорит он. — Давай шокируем весь Париж, Харп.