Один неверный шаг (ЛП)

18. Харпер

— Так значит, вы не разговаривали со вчерашнего вечера, — говорит Ричард. Его голос звучит задумчиво, взгляд прикован к Стенли, валяющемся в зеленой весенней траве, а британский акцент кажется особенно четким.

— Нет, я почти весь день отсутствовала, а у него была встреча, которую проводил из домашнего кабинета, — я поглаживаю мягкие, висячие уши Куинси. Этому милому паршивцу хватило и пятнадцати минут беготни, после чего запросился на ручки, и теперь он сидит между мной и Ричардом на парковой скамье.

— Понятно. Любопытно, — произносит Ричард. Несмотря на тепло, он в блейзере и галстуке, хотя привычное кепи сменил на другое, с более длинным козырьком, чтобы создать тень от солнечного света. — И теперь ты избегаешь этого парня, разговаривая со мной.

Я смеюсь.

— Я отлично провожу время.

— Не нужно льстить старику, — говорит он, но голос звучит успокаивающе. — Полагаю, это в некотором роде дилемма. Твои чувства в этом вопросе явно разделились.

— Да. Я не жалею о произошедшем, но это и не то, что должно повториться.

— Из-за вашего общего друга, — говорит он. — Этого твоего бывшего жениха, который, судя по тому, что ты рассказала, вполне заслуживает роли «бывшего».

— Согласна. Он же и стал причиной, по которой я вообще сомневалась, стоит ли общаться с Нейтом. План всегда заключался в том, чтобы убраться как можно дальше от бывшего. Но теперь... — я смотрю вниз на пса, положившего голову мне на колени и, зажмурившись, впитывающего ласку вместе с лучами вечернего солнца. — Теперь мы тоже стали настоящими друзьями.

— Разумеется, стали, — говорит Ричард. — Я думаю, это твой талант, — он с глухим стоном вытягивает ноги и смотрит на Стенли, лежащего на спине у ног. — В юности дружбу легко воспринимать как нечто само собой разумеющееся. Она часто дается легко, но точно так же легко может и исчезнуть. Множество возможностей завести новых приятелей, когда твоя жизнь кипит, а дни длинны. Но с годами новых друзей становится ужасно трудно найти, и ты понимаешь, что, возможно, обходился с истинными друзьями слишком беспечно... и потерял их.

Я перевожу взгляд вслед за Ричардом на Стенли и его слегка виляющий хвост.

— Мне жаль, если вы кого-то потеряли.

— Мы все теряем друзей, — говорит он. — Просто убедись, что ты согласна с причиной, по которой их теряешь. Я полагаю, что не обсудить это с прекрасным молодым человеком было бы ошибкой.

Я медленно киваю.

— Вы правы. Конечно, вы правы. Мы не можем жить вместе и делать вид, что ничего не было.

— Можете. Но поверь человеку, который прожил семьдесят восемь лет: если не разбираться с вещами так, как должно, они никогда по-настоящему не исчезают.

Я улыбаюсь.

— Красавец, да еще и мудрец?

Ричард хмыкает.

— Ох уж эти ваши американские комплименты.

— А что бы следовало сказать по-британски?

Он задумчиво хмурится.

— «Это мудрый совет», пожалуй. Или вообще ничего. Просто одобрительный кивок.

— В следующий раз так и сделаю, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать Куинси в мягкую макушку. Он пахнет травой и собакой, в самом лучшем смысле. — Спасибо, что выслушали, я очень это ценю.

— Куинси и Стенли — отличные слушатели, — говорит Ричард. Хотя знает, кому на самом деле предназначался комплимент. Мы прощаемся, и я оставляю его с собаками на любимой скамье; он уже тянется к книге, которую отложил, когда я пришла.

В доме тихо. Когда я уходила утром, горничные еще усердно работали, но сейчас они ушли, а вместе с ними исчезли и все следы вчерашней вечеринки. Гостиная, кухня, столовая — каждая зона была возвращена к той прекрасной роскоши, которую я узнала, когда приехала сюда несколько недель назад.

От нервов желудок сжимается. Я борюсь с порывом сбежать в комнату и вместо этого иду на кухню. Сегодня воскресенье, а по воскресеньям я обычно готовлю еду на неделю. Этим и начинаю заниматься. Даже при том, что разуму трудно сосредоточиться на нарезке моркови и цукини, ведь он упрямо задерживается на прошлой ночи.

Я слишком много выпила. И он тоже, думаю. В этом должна быть причина произошедшего, и я это знаю, но воспоминание не становится менее весомым.

В гостиной раздаются шаги, звук обуви по паркету. Рука сжимается на ноже, морковь забыта под лезвием.

На кухню входит Нейт.

Он в спортивных шортах и черной футболке, волосы взъерошены и влажны на висках. На щеках играет яркий румянец. Должно быть, только что из спортзала в подвале.

Нейт останавливается, увидев меня. Переводит взгляд на разложенную еду и контейнеры передо мной на кухонном острове.

Проходит секунда.

Другая.

— Привет, — говорю я. — Тренировался?

Он кивает и проводит рукой по волосам. С лица исчезла та легкая, очаровательная улыбка, которой так щедро вчера пользовался. Та фальшивая улыбка, как стала ее называть.

— Да, — голос звучит ровно, но в нем слышится осторожная нотка. — Сегодня почти тебя не видел.

— Я была в Британском музее. Еще одна галочка в списке, а потом погуляла в парке.

— Понятно. Понравилось?

— Да, музей отличный. Очень большой. Придется сходить еще раз, — говорю я. Напряжение кажется таким плотным, будто могла бы разрезать его ножом, который держу в руке, если бы очень постаралась. Пульс учащается. — Вчера на вечеринке было весело.

Нейт делает один шаг ближе, но выражение лица остается невозмутимым.

— Да. Было.

— Помнишь те потрясающие финики с сыром в прошутто? Они были настолько вкусными, что я уже нашла несколько похожих рецептов и попробую приготовить. Что думаешь?

— Сомневаюсь, что я их пробовал.

— Оу. Жаль, — я тяжело сглатываю и тянусь к пакету с болгарским перцем. Моим рукам нужно дело. — Кажется, я немного перебрала с выпивкой.

Взгляд Нейта тяжело ложится.

— Перебрала?

— Да, как и многие другие. Не могу поверить, что они грохнули целую бутылку «Дома» на кухонный пол.

В глазах Нейта что-то мелькает. «Дом» был тем самым грохотом, что заставил нас отпрянуть друг от друга, когда находились в том коридоре. Утром одна из горничных рассказала, что на самом деле произошло.

Я не могу его прочесть.

Под тонкой белой рубашкой на пуговицах становится слишком жарко под пристальным взглядом.

— Думаю, нас спасла счастливая случайность, — говорю я с легким смешком.

Нейт вскидывает бровь и наконец, наконец-то, отводит взгляд. Тянется за одним из красных яблок, что я купила, и вертит в руках.

— Да, это один из вариантов того, как смотреть, — говорит он.

Может быть, Нейт тоже чувствует вину. Как только мысль пронзает меня, я сгораю от стыда из-за того, что не подумала об этом раньше. Ну конечно. Дин — его лучший друг, а Нейт поцеловал меня в момент пьяной досады. Даже если бы и хотел... он должен чувствовать...

Я быстро трясу головой.

— Мне очень жаль. Это никогда не входило в намерения... Я не подумала о том, в какое положение тебя поставила.

Взгляд Нейта мгновенно возвращается к моему.

— В какое положение меня поставила, — повторяет он. — В отношении... Дина?

— Да, — я поднимаю руку и имитирую, как закрываю рот на замок. — Я никому об этом не скажу, обещаю. Мы можем добавить в коробку «того-о-чем-нельзя-говорить», если хочешь?

Он кивает, но челюсть сжимается.

— Как думаешь, какой вес способна выдержать коробка?

— Большой, я надеюсь, — я прижимаю обе ладони к каменной столешнице, мрамор кажется холодным под вспотевшими руками. — Мы ведь стали друзьями, правда? Ты и я? Не хочу рисковать этим ни при каких обстоятельствах.

Губы Нейта изгибаются в той самой кривоватой улыбке, настоящей улыбке, и что-то сжатое в моей груди расслабляется.

— Ты не рисковала.

Я облегченно вздыхаю.

— Слава богу. Так мы можем... просто забыть о вчерашнем? Вернуться к тому, как все было раньше?

В его глазах читается какое-то напряжение. Но Нейт кивает.

— Безусловно. Считай, что все забыто.

Я притворяюсь, будто вытираю пот со лба.

— Я весь день нервничала из-за того, что ты скажешь.

— Не нужно нервничать рядом со мной, — заверяет он. Но затем усмехается. — Если только речь не о списке. Потому что у меня в планах исполнить все твои желания.

— Все?

— Ну, за исключением одного, конечно. Я так и не выяснил, какого рода тройничок ты хочешь, — он откусывает яблоко и прислоняется к дверному косяку. — Мне нужно выгулять одну из машин.

Я усмехаюсь.

— Нужно?

— Да. На них нужно регулярно проезжать длинные дистанции, чтобы поддерживать здоровье двигателя. Я думал о том, что ты сказала на днях. О том, что хочешь посетить места, где что-то снималось, или те, где происходило действие книг. Поехали со мной, устроим поездку на день.

Облегчение и счастье захлестывают меня так быстро, что почти кружится голова. Фух. Я ничего не испортила. Мы не разрушили с трудом завоеванную, незамысловатую, комфортную дружбу. И не разрушим. До тех пор, пока инцидент в коридоре остается похороненным глубоко-глубоко внутри той самой коробки, где ему и место.

И неважно, насколько потрясающим был поцелуй с Нейтом.