Один неверный шаг (ЛП)

5. Харпер

Я чувствую себя окрыленной, когда мы выходим из музея.

— Ты видел того мужчину в темно-синем костюме в полоску? В дальнем углу? — спрашиваю я Нейта, покидая «Лондон Модерн». — Он один из крупнейших коллекционеров современного искусства в мире. Знаменитейший в наших кругах. Легенда.

— Следовало написать это на бейдже, — замечает Нейт, — чтобы я был в курсе.

— И как они расставили работы в Южной галерее... Я знаю, что фотографировать было нельзя, но все равно сделала пару снимков.

— Я видел. Какая бунтарка.

Я снова толкаю его локтем. Кажется, будто я парю. От смеси восторга, шампанского и сияющего вида Лондона. На другом берегу освещенный собор Святого Павла возвышается над окружающими зданиями.

— Шути сколько хочешь, но это был мой лучший вечер за... даже не помню, сколько.

— Знаешь, думаю, стоит это исправить, — говорит Нейт. Его голос спокоен. Такой, что приятно слушать. Мне всегда нравилось с ним разговаривать. — Новый город, новые возможности... у тебя может быть множество лучших вечеров.

— Думаю, да. По крайней мере, стоит попробовать, правда? У тебя в запасе есть еще какие-нибудь закрытые арт-мероприятия?

Нейт проводит ладонью по линии челюсти.

— Ну... — тянет он.

Я качаю головой.

— Нет, не думай об этом. Я знаю, случай разовый. И безмерно за него благодарна. Даю слово, что не буду навязываться, пока нахожусь в Лондоне.

— М-м. Слава богу, — сухо бросает он.

— К тому же, ты наверняка очень занят. Какое горячее свидание пришлось отменить, чтобы взять меня со мной?

Он закатывает глаза.

— Харпер.

— Ну же. Должен же быть хоть кто-то. Или даже несколько? — я игриво приподнимаю брови. — Я наслышана от Дина о твоей бурной личной жизни.

— Сплошные преувеличения, уверен.

— По-моему, он еще скромничал, — я толкаю Нейта плечом, когда мы останавливаемся у его машины. Она стоит целехонькая на VIP-парковке у музея, в окружении такси и толпы прохожих, но я все равно считаю, что водить в Лондоне — полное безумие.

Безумие... и очень в его стиле.

— На сегодня у меня не было запланировано свидание, — говорит он. — Ты спасла меня от унизительного, позорного одиночества.

— О, то есть тебя невозможно встретить в одиночестве?

— Избегаю этого любой ценой, — он открывает машину и распахивает пассажирскую дверь для меня. — К вашим услугам.

— Могу поспорить, дамы без ума от машины, — говорю я.

Нейт качает головой, но улыбается, закрывая дверь.

Я откидываюсь на сиденье и пристегиваюсь. От счастья приятно тянет в животе, и теплое чувство никуда не рассеивается. Невероятный вечер. И, оглядывая салон машины, я легко могу представить, какое впечатление Нейт производит на своих спутниц. Дин упоминал некоторых женщин, с которыми Нейт встречался. Одна, помнится, была моделью. Потом начинающая актриса, а затем, кажется, певица.

Я знаю, что он был помолвлен. Когда-то. Задолго до того, как познакомилась с ним и Дином. Тогда Нейту было лет двадцать с небольшим, и до свадьба дело так и не дошло. Но больше мне ничего не известно.

Нейт садится за руль. Он сдает назад одной рукой, оборачиваясь через плечо, чтобы видеть пешеходов. Рукав пиджака задирается, обнажая массивные серебряные часы на запястье.

Я скрещиваю ноги.

— Не могу поверить, что ты потратил... я даже не берусь назвать сумму. Такие огромные деньги за один вечер.

— М-м. На картину, имеешь в виду?

— Ага. Разве есть что-то еще?

— О, парковка здесь до неприличия дорогая, — говорит он. — Каждую неделю только на нее спускаю целое состояние.

— Метро, знаешь ли, не такой уж плохой вариант.

— Знаю. Поэтому на нем и не езжу. Оставляю места тем, кому это в радость.

— Настоящий филантроп.

Он улыбается, не отрывая взгляда от дороги. Улыбка легкая, настоящая, будто он и правда получает удовольствие от происходящего. Не как когда пытается очаровать или произвести впечатление. Раньше я не замечала разницы.

— О да, — кивает он. — Диктуй адрес, куда тебя отвезти.

— Эм... это довольно далеко.

— Не проблема. Мне даже нравится ездить на дальние расстояния, — он медленно проводит широкой ладонью по кожаному рулю. — Так куда едем?

Сначала я называю район. Он кивает, но легкая тень неодобрения пробегает по его лицу.

— Понял. Съемное жилье?

— Да, краткосрочная аренда. Это все, что я смогла найти, учитывая, что переезд случился так... так спонтанно.

— Никогда не был в Фэрвуде.

— Я могу вбить адрес в навигатор, — предлагаю я.

— Не стоит. Просто подсказывай дорогу, — отвечает Нейт. По голосу становится очевидно, что несмотря на плотный поток машин за окнами, его это ничуть не тревожит. Мы едем вдоль Темзы, минуем мост за мостом, следуя изгибам реки.

Я делаю, как он просит, веду по маршруту и украдкой поглядываю на профиль. Даже и не думала, что Нейт проводит меня прямо до двери. Это, конечно, очень кстати — сейчас поздно, а ехать метро долго, — но я совсем не готова показать место, где живу.

Мне и самой оно не очень-то и нравится.

Это было лучшее, что я смогла найти в спешке и в рамках бюджета, не спустив все накопления до нуля. Что… отстойно. Самое мягкое слово, которое приходит в голову. Когда я возмутилась, что залог вдвое выше указанного в договоре, хозяйка только пожала плечами: «Берите или ищите другое». Следовало уйти. Знаю. Но я прилетела ночным рейсом, еле дотащила огромный чемодан, а глаза жгло от слез и усталости, и я просто сдалась.

Архитектура начинает меняться по мере того, как мы удаляемся от центра. Весь деловой район остался позади, уступив место плохо ухоженным кирпичным домам. Машин на дороге все меньше, и среди них нет ни одного спорткара.

Я снова бросаю взгляд на Нейта. Он молчит, положив одну руку на руль, а другую уместив на центральной консоли между нами. Но я почти слышу, как в голове у него прокручивается табор шестеренок.

— Пока все нормально, — говорю я, опережая возможные комментарии. — Но, возможно, если найду вариант получше, перееду. И когда смогу это себе позволить.

Он издает неопределенный горловой звук. Что-то между «надеюсь» и «сомневаюсь».

Мы подъезжаем к небольшому круговому перекрестку с винным магазином сбоку. Снаружи толпится компания парней. Один толкает другого, тот отвечает. Их громкие голоса долетают до нас даже сквозь закрытые окна машины.

Хмурость Нейта углубляется в мрачную гримасу.

— Первый поворот налево, — говорю я. — Кстати, в конце улицы есть парк. Днем он довольно милый.

— М-м, — откликается он.

— Третий дом справа... да, вот этот, — Нейт паркуется у тротуара, и я начинаю отстегивать ремень безопасности. — Спасибо за вечер. Я чудесно провела время.

Но Нейт наклоняется вперед, глядя поверх меня на дом слева. Его парфюм роскошный, пряный, с нотой легкой дымки.

— Ты здесь живешь? — спрашивает он.

В голосе мелькает резкое неодобрение.

— Да, но это временно, — я крепче сжимаю сумку и кладу руку на дверную ручку. — Еще раз спасибо. Доберись нормально, ладно?

— За себя я не переживаю, — отвечает он. Затем отстегивает ремень и выходит из машины.

Я пулей вылетаю вслед за ним.

— Нейт?

— Я зайду с тобой, — заявляет он. Выражение его лица напряженное, а привычкой улыбочки как не бывало. Нейт запирает машину и бросает взгляд вниз по улице, к круговому перекрестку и компании тех самых парней. — Поглядим, останется ли она здесь через десять минут.

— Нейт, — говорю я. Теперь уже плетясь следом за ним к собственному подъезду. — Что ты делаешь?

— Это место выглядит так, будто хватит одного серьезного шторма, чтобы сложиться, как карточному домику. Домофон... он же сломан, да?

— Да, но его скоро починят.

Нейт толкает входную дверь. Она легко поддается одному легкому прикосновению, и мы оба наблюдаем, как та медленно распахивается. Тишина натягивается, как струна.

— Входная дверь даже не запирается, — мрачно бросает он. — Пошли. Покажешь остальное.

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

— А я думаю, что это как раз крайне необходимо, — он захлопывает за нами дверь, пробурчав что-то о бесполезности сего действа.

Я поднимаюсь по лестнице, и Нейт направляется следом. Его присутствие ощущается тяжелым и осуждающим, и мне ненавистно осознание того, свидетелем чего он сейчас является.

Ненавистна мысль, что расскажет Дину, а тот, в свою очередь, — всем остальным... Я засовываю руки в карманы пиджака и пытаюсь скрыть, как с каждым шагом дышать становится все труднее.

— Слушай, — говорю я, останавливаясь перед поцарапанной синей дверью. — Я, вообще-то, не прибиралась. Не ожидала появления внеплановой проверки жилищных условий после чудесного вечера в галерее.

Нейт изучает царапины на двери мрачным взглядом.

— Что их оставило?

— Они уже были, когда я въехала.

— Очаровательно, — хмыкает он. — Давай, Харп. Открывай.

— Ты ведешь себя чересчур по-хозяйски. И запредельно придирчиво, — ворчу я. Но все же вставляю ключ в замок. — Слышно по тону.

— Хорошо. Я и не пытаюсь это скрыть.

— Да, очевидно, — бормочу я. Я распахиваю дверь в свою крошечную, отвратительную комнатушку. Ненавижу ее с самого первого дня. Она меблирована, хотя слишком громко сказано о хламе, оставленном хозяйкой. Кровать — скрипучее металлическое недоразумение. Маленький стол, играющий роль обеденного, стоит криво. Кухонный гарнитур хоть и исправен, но настолько крошечный, что пользоваться им неприятно, не говоря уже о проблемах с плесенью.

Нейт застывает в дверном проеме, окидывая пространство взглядом.

— Не смотри так, — говорю я. — Не заставляй защищать это место, чего делать совсем не хочется. Но, как уже сказала, это временно.

— Временно, — повторяет он. — И ты живешь здесь с тех пор, как переехала в Лондон?

— Да.

Его лицо омрачается еще сильнее.

— Почему не распаковала вещи?

Я смотрю на чемодан, застегнутый и лежащий на маленькой табуретке в углу. Подальше от стен и мягкой мебели.

— Потому что, — произношу я, чувствуя, с какой горечью вырываются эти слова, — я беспокоюсь, что здесь могут быть клопы, — я бросаю на Нейта взгляд, и встречаю отражение чистого ужаса на его лице. — Не смотри на меня так. Я просто допускаю такую возможность. И ищу другое жилье.

— Харпер, — говорит он.

— Слушай, не все могут разъезжать на спортивных машинах и жить в... в... каких-то там триллионодолларовых апартаментах. Могло быть и хуже! Жилье не идеально, но это лишь до тех пор, пока я не встану на ноги. Квартиры в Лондоне не из дешевых, — щеки вспыхивают.

Как и в Нью-Йорке, нормального жилья здесь мало и стоит оно бешеных денег. Только в Нью-Йорке я была магистранткой и жила в общежитии. Потом переехала к Дину, и за его апартаменты платила чисто символическую сумму.

Теперь же все иначе. Я хочу, чтобы все было иначе, но приходится идти на жертвы.

— Я живу в таунхаусе, а не в апартаментах, — рассеянно говорит он, взгляд продолжает скользить по крохотной студии. За окном начинают завывать полицейские сирены. Я вздрагиваю.

— Очень милый парк, — напоминаю я. — И он буквально в конце улицы.

— Харпер, я не...

— Ладно, не такой уж и милый. Но там есть пруд и уйма уток, — быстро добавляю я. — Пожалуйста, просто перестань смотреть на это место так осуждающе.

— Перестану. Если ты соберешь вещи.

— Что?

— Собирайся. Я отвезу тебя к себе.

— Да ты шутишь, — мы упорно не сводим друг с друга взгляда. На него обычно улыбающемся лице нет ни тени намека на юмор. — Я не собираюсь ночевать в твоем таунхаусе.

— Ты и не будешь, — спокойно отвечает он. — Потому что речь пойдет не об одной ночи. Это место убогое, антисанитарное и небезопасное примерно по всем возможным пунктам. Ты здесь не останешься.

— Это мой дом, — говорю я. Фраза повисает в воздухе квартиры. Я и не считаю эту дыру своим домом. Но черт подери, Нейт не будет указывать, где мне жить. Это мое право.

— Харпер, у меня таунхаус в Кенсингтоне. В десяти минутах ходьбы от твоей галереи, — говорит он ровно, без тени сомнения. — Там есть гостевая комната. У тебя будет свое пространство, своя ванная. Душ без плесени. И уж точно без клопов.

— Я не могу с тобой жить.

— Почему нет? — спрашивает он. Взгляд падает на окно, и на лице снова появляется та самая неодобрительная складка. — Здесь небезопасно. А у меня есть свободная комната.

— Ты из ума выжил. Это так не работает. Как вообще...? Да брось, Нейт. Ты же не всерьез.

— Более чем всерьез, — отвечает он. Затем вздыхает и проводит рукой по волосам. — Ты знаешь меня уже почти пять лет. У меня огромный дом. У тебя будет ключ и целый собственный этаж. Можешь не переживать об оплате, удобстве или о том, как добраться до работы.

— Мне нужно жить самостоятельно, — говорю я. Голос дрожит, но я стараюсь держаться. — Этим я и занималась по вечерам вечера; искала другие варианты.

— Можешь продолжать искать, пока живешь у меня, — говорит он.

— Нейт, я не могу.

— Потому что я друг Дина? — его взгляд смягчается, хотя морщинки на лбу по-прежнему выдают раздражение. — Мы погрузили разговор об этом в коробку. Пусть там и останется. Говорил же: я не тот, кто ее откроет.

Я качаю головой, но слов не нахожу. Сама идея просто возмутительна.

— Ты ведешь себя как диктатор.

— Знаю. Но сомневаюсь, что смогу остановиться.

— Нейт, — вздыхаю я.

— Слушай, если тебе нужно время подумать, я сниму отель на ночь. На неделю — где-нибудь в Челси, рядом с работой. Но здесь... я просто не могу позволить тебе остаться.

Уголки его губ приподнимаются, и впервые за последний час я вижу того самого Нейта, которого знаю. Обаятельного, ироничного.

— Ради моего же спокойствия, Харп. Я не смогу спокойно спать, зная, что тебя заживо поедают клопы в комнате без замка.

— В моей студии есть замок. Только входная дверь в подъезде не запирается, — я опускаюсь на единственный стул и подпираю голову рукой. Стоит только оглядеться, и решение почти принимается само собой. Это место — просто дыра. Я знаю. Он знает.

Но мне нужна самостоятельность, а переезд к Нейту — точно не способ ее обрести.

С другой стороны... жить бок о бок с потенциальными клопами и очевидно появившейся плесенью — тоже не то, что называется «человеческими» условиями.

Наверняка у него отличный напор воды.

Кровать с матрасом, который не пытается прикончить мой позвоночник.

Соседи, которые не ссорятся и не занимаются громко сексом.

— Ладно, — говорю я. — Но только на неделю, пока не найду что-то другое.

— Столько, сколько потребуется, — отвечает он.

— Потребуется всего неделя.

Уголок его губ дергается.

— Хорошо. Неделя. Большую часть времени ты все равно будешь одна. Я работаю практически каждый день, часто допоздна.

— Даже не сомневалась, — я провожу рукой по затылку и смотрю на чемодан. Уже собран и готов к побегу. — Занимаешься тем, чем бы ты там ни зарабатывал на жизнь. Четыре года, а я так и не смогла понять, чем именно.

— Это не так увлекательно, как твоя работа.

— Сейчас ты просто скромничаешь, — я вздыхаю и подхожу к кровати, чтобы собрать немногочисленные вещи. Тумбочки как таковой нет, лишь маленькая табуретка рядом с металлическим каркасом кровати. Я сгребаю все в рюкзак. Много времени это не занимает.

— Скромничаю, — тихо повторяет он. Поднимает тяжелый чемодан с пола и катит его к двери. — Никогда раньше меня в этом не обвиняли.

— Какая неожиданность, — отвечаю я.

Нейт усмехается.

— Мне нравится твоя саркастичная сторона. Все собрала?

— Да.

— В мини-холодильнике ничего не осталось?

— Нет, — отвечаю я. Но когда Нейт приподнимает бровь, приходится признать правду: — Он не работает. Уже неделю.

Нейт качает головой.

— Позже дашь контакты арендодателя или агентства, — говорит он, — позабочусь, чтобы это место прикрыли к чертям собачим.

— Отличный способ вернуть мой депозит, — сухо замечаю я.

Нейт что-то невнятно бормочет себе под нос, подхватывая мой рюкзак.

— Поехали, Харп, пора домой.