Один неверный шаг (ЛП)

25. Харпер

— Я сплю? — шепчу я.

Нейт стоит рядом в великолепном вестибюле театра, мы оба держим по бокалу шампанского. Вокруг столько гламурных и модных людей, что я пытаюсь сделать мысленные снимки под каждым углом.

Одна из моих любимых актрис исторических фильмов стоит всего в каких-то десяти метрах. Разговаривает, улыбается, волосы собраны в небрежный пучок, на ней облегающее желтое платье. Кожа выглядит так, будто ее отретушировали. Интересно, это тот самый грим для тела, о котором я слышала в соцсетях?

— По-моему, я сплю, — констатирую я. — Определенно.

Нейт тихо усмехается.

— Нет, не спишь.

— Придется добавить «посетить кинопремьеру» в список, просто чтобы вычеркнуть пункт. Это неоспоримо квалифицируется как безумный новый опыт.

— Я рад, — говорит он, и его голос звучит самодовольно. — Так и думал, что тебе понравится этот вечер. А главное событие еще даже не началось.

— Ты планировал привести сюда кого-то другого? — нерешительно спрашиваю я. — И что-то сорвалось?

Он хмурит брови.

— Ну... Нет.

— Как ты достал билеты?

— Задействовал кое-какие связи, — отвечает он.

— Ты... это... ты в любом случае собирался сюда пойти, — предполагаю я. — И у тебя был лишний билет?

Глаза Нейта пристально смотрят в мои.

— Нет.

Мне приходится сглотнуть.

— Оу.

— Ты так любишь эти истории, что даже хотела посетить места их съемок, — он пожимает плечами. — Плюс, я чертовски хорош в смокинге. Это беспроигрышная ситуация для обоих.

Это заставляет меня хихикнуть.

— Вообще-то да. Практически преступление.

— И мы не можем вечно торчать в лодке на пруду. Или в самом пруду. Иногда делаем и такие вещи, — его губы изгибаются. — Не волнуйся, Харп. Завтра вернемся в таунхаус к Куинси и Стэнли. Ты слышала что-нибудь от Ричарда?

— Да, завтра он возвращается домой. С нетерпением жду встречи, — но потом качаю головой. Если Нейт не планировал идти сюда, если не было другого свидания, если все это решилось в последний момент... Он сделал это только для меня? — Погоди, так как же ты тогда достал билеты?

— Есть рычаги. Я на них надавил.

— Я вообще хочу это знать?

— Не совсем уверен, — растягивая слова, произносит он и делает медленный глоток шампанского. — Это означало бы впутать тебя в некие криминальные тайны, а я...

— Что?

Он усмехается.

— Я сделал телефонный звонок и пожертвовал немного денег на благотворительность. Это было несложно, Харпер. Получить доступ никогда не бывает сложно.

— Только не когда ты Нейт Коннован, — говорю я.

Он подставляет локоть.

— Должны же быть какие-то плюсы в моем жалком существовании. Пойдем. Попробуем пробраться сквозь толпу к самому знаменитому человеку в этом зале.

К тому времени, как звенят звонки и все проходят в зал, чтобы занять места, я чувствую себя почти на седьмом небе от счастья. Я поговорила с тремя актерами, двоих из которых обожала годами. Каждый из них в жизни оказался и ниже, и худее. Видимо, есть доля правды в присказке о том, что камера полнит.

Буквально вибрируя от восторга, я устраиваюсь в кресле, Нейт — справа от меня. Режиссер фильма здесь, и он вместе с актерами выступает на сцене добрых десять минут, прежде чем фильм начинает крутиться.

Пока мы смотрим, кто-то регулярно подливает шампанское. Предлагает различные закуски и канапе.

Я никогда больше не смогу ходить в обычный кинотеатр.

Когда фильм заканчивается, все аплодируют. Люди встают, и я быстро делаю то же самое. Провожу ладонью по щеке, чтобы стереть слезу, соскользнувшую во время финала. Реакция Элинор на Эдварда в конце истории всегда вызывает эмоции.

— Тебе понравилось, — шепчет Нейт рядом со мной.

Я быстро киваю.

— Да. Они... они так хорошо уловили самую суть. Конечно, вырезали некоторые сцены, но действительно передали обе истории любви.

После официальной части следует вечеринка в примыкающем бальном зале. Стены украшены великолепной лепниной — так бывает только в старых европейских зданиях. Замысловатые люстры и мягкий свет свечей заставляют комнату сиять, и все те же улыбающиеся официанты подходят, предлагая новые напитки. Я замечаю певца, которого постоянно слушаю во время тренировок. И режиссера, снявшего любимый фильм мамы.

Мы болтаем с парой других пар о фильме, когда Нейт замечает кого-то знакомого, и его уводят в сторону. Даже оставшись одна на несколько минут, я нахожу удовольствие в беседе с потрясающими безымянными людьми. Я наслаждаюсь всем этим — атмосферой, компанией — и даже в этот момент напоминаю себе, какой невероятной жизнью я живу. Как счастлива быть здесь, в этом городе, и иметь такого хорошего друга, как Нейт.

Как счастлива снова быть хозяйкой самой себе.

— О, а вот и ты, — одна из женщин обращается к новичку в нашей группе. Мои глаза расширяются, когда я вижу, кто это. Я пытаюсь скрыть шок, но это трудно — неожиданно оказаться лицом к лицу со всемирно известной звездой боевиков.

Он не какой-то там актер категории «Б». Не «типа знаменитость». Он буквально один из величайших селебрити в мире, и даже если фильмы не в моем вкусе, я все равно чувствую благоговейный трепет, внезапно увидев его вживую.

И каким-то образом он оказывается прямо рядом.

Разговаривает со мной. Спрашивает, чем зарабатываю на жизнь.

— Значит, вы эксперт по искусству, — говорит он голосом, знакомым по бесчисленным фильмам и рекламам, которые я видела с самого детства. — Расскажите о своей любимой картине.

Вопрос заставляет меня моргнуть. Что? Но я изо всех сил стараюсь ответить, и он кивает, выслушивая каждое слово с ленивой улыбкой на губах. В жизни он выглядит старше, чем на экране. И худее, и ниже — совсем как другие актеры. Ощущение такое, будто я покинула собственное тело.

Он так близко, что я чувствую запах одеколона.

— Я буду сниматься на студии «Пейнвуд» несколько месяцев.

— О, правда?

— Да. Нам стоит встретиться. Я мог бы там все показать, — говорит он, и широкая улыбка становится еще шире. Зубы у него идеально ровные и такие белые, что слепят глаза. Интересно, у него виниры, а настоящие зубы, спрятанные за изготовленными на заказ оболочками, обточены в острые вампирские клыки?

— Э-э, да. Может быть, — говорю я. — Могло бы быть весело.

В каком-то тумане я даю номер, и вот он уже уходит, бросив мне еще одну широкую улыбку. Я остаюсь с бокалом шампанского и ощущением «что это сейчас было?», наблюдая за тем, как Нейт пробирается ко мне сквозь толпу. Он выглядит высоким и широкоплечим — таким, каким его всегда видела, — и совсем не кажется «усохшим», как остальные.

Его брови сдвинуты к переносице.

— Это был Остин Силвер?

— Да.

— Боже.

— Да, я знаю. Он попросил мой номер, чтобы как-нибудь потусоваться, — говорю я со смехом. Все это до сих пор кажется сюрреалистичным. — Можешь себе представить?

Нейт прищуривается.

— Он сделал что?

— Кажется, со мной только что заигрывали, — я качаю головой, хихикая. — Обалдеть. Не знаю, кем он себя возомнил в его-то возрасте... Ну, справедливости ради, я точно знаю, кто он такой. И Остин, очевидно, тоже.

— Ты собираешься на свидание с Остином Силвером? — спрашивает Нейт. Его голос звучит напряженно.

Я хохочу.

— Господи, нет! Никогда. Он же древний, это любимый актер моего отчима. Я видела его первый боевик, когда было... сколько? Девять? Точно нет.

Рот Нейта смягчается в неохотной ухмылке.

— Он древний?

— Да.

Его голос становится опасным.

— Полагаю, он всего на семь лет старше меня.

Ой.

— Ну, жаль говорить, но это практически делает его Хранителем склепа. Делом давно минувших дней. Слишком, слишком старым для того, чтобы я им заинтересовалась.

Уголки рта Нейта ползут вверх, а в глазах пляшут искорки.

— Вот как?

— Да. Это было бы все равно что целовать труп.

— Целовать труп, — повторяет он и делает шаг ближе. Я дрожу от этой близости. — Забавно, что ты это сказала, Харп. А кем это делает тебя?

— Я никогда не целовала Остина Силвера, — выдыхаю я.

— Нет. И никогда не поцелуешь, — говорит он. — Но ты целовала меня.

У меня перехватывает дыхание.

— Разве? Едва могу вспомнить.

Его глаза вспыхивают от веселья, а затем хватает меня за руку. Тянет сквозь толпу. Я спешу, чтобы не отставать. Прекрасное зеленое платье разлетается вокруг ног, но расширяться начинает только от бедер, и я не поспеваю за длинными шагами Нейта.

— Куда мы идем?

— У меня есть для тебя последний аксессуар. Чтобы завершить образ, — говорит он. Нейт проскальзывает мимо группы смеющихся людей возле выхода в коридор, ведущий к уборным. Когда мы проходим туда, он изучает указатели, пока не находит дверь со скромной надписью «Только для персонала».

Открывает дверь так, будто здесь все принадлежит ему.

Это каморка уборщика, и Нейт затягивает меня внутрь, прежде чем плотно закрыть дверь.

Сердце колотится от возбуждения.

— Думаю, нас раскроют, — говорю я. — Через пять, четыре, три...

Он качает головой и поворачивается спиной к двери, блокируя вход для любого, кто мог бы ее открыть.

— Не раскроют, — говорит он. В слабом свете потолочной лампы глаза поблескивают. — Значит, ты не помнишь, как целовала меня, да?

Едва заметно я качаю головой.

— Почти нет.

— Думаю, ты лжешь, — произносит Нейт, и большая рука ложится мне на талию. Он притягивает меня к себе, пока шелк платья не сминается о смокинг. — Но я напомню тебе, на всякий случай.

Его рот замирает над моим на одну восхитительную секунду. Затем Нейт касается губ, и я зажмуриваюсь. О-о. Он целует меня теплыми губами, уверенными движениями, и руки смыкаются на моей талии.

Без той иррациональной злости, которую мы оба чувствовали в ночь вечеринки...

Я таю в его руках. Нейт мастер в этом деле, в медленных, глубоких, мощных поцелуях, которые напрочь лишают дыхания. Жидкое тепло стекает от прикосновения его губ, растекаясь по конечностям. Собираясь внизу живота.

Нейт переносит руку, чтобы обхватить мое лицо. Его язык скользит по нижней губе, и я инстинктивно приоткрываю рот. Он углубляет поцелуй, и я запускаю пальцы в его волосы, переплетая их, усиливая хватку.

Нейт стонет мне в рот.

— Харпер, — бормочет он, не отрываясь от моих губ. — Скажи, что ты хочешь приключений.

Я приподнимаюсь на цыпочки. Касаюсь губами его челюсти.

— Я хочу приключений.

Он снова стонет и выпускает меня из объятий. Но глаза говорят, что это еще далеко не конец.

— Хорошо, — шепчет он и лезет во внутренний карман пиджака. — У меня есть последний аксессуар, малышка.

Я пялюсь на маленький бархатный мешочек в его руке. В голове пустота. Подходящие серьги? Что это?

Но затем он высыпает содержимое на ладонь, и все внутри меня сжимается. Это маленькая силиконовая игрушка.

Утолщенная с одного конца, с небольшим продолговатым отростком, который изгибается...

— О боже мой, — шепчу я.

На лице Нейта вспыхивает улыбка, а в глазах горит настоящий жар. Он опускается передо мной на колени и тянется к подолу платья, медленно задирая его — обнажая голени. Колени. Бедра.

— Я накажу тебя за то, что назвала меня старым, — говорит он. Я тянусь вниз и хватаю плотную массу платья, помогая натянуть его на бедра. Жгучий румянец разливается по груди и шее, а дыхание становится тяжелым. Будто я бежала кросс.

— Не верится, что ты это делаешь, — шепчу я. Но, пожалуйста, не останавливайся.

Нейт упирается одной ногой позади себя, твердо прижимая ее к двери, чтобы никто не вошел. Его руки теплые и слегка шершавые на бедрах, скользят выше, захватывая стринги, которые на мне надеты. Медленно он стягивает белье до середины бедер.

Я вскрикиваю, когда рука проскальзывает между моих ног.

— Только взгляни на эту щелочку, — бормочет он, приковав взгляд к моей наготе. Не знаю, чувствовала ли себя когда-нибудь столь беззащитной. — Ты мокрая.

Я тяжело сглатываю.

— Да.

Он наклоняется ближе, словно собираясь поцеловать меня. Туда. Но потом плечи напрягаются, и Нейт заставляет себя этого не делать. Вместо этого тянется за игрушкой.

— Раздвинь ноги для меня, малышка... вот так, — затем рука оказывается там, поглаживая чувствительную плоть, прежде чем прижать игрушку к моему входу. Она входит внутрь, и это легкое растяжение заставляет меня вздрогнуть.

— Она будет вибрировать внутри тебя, — шепчет он, пока большой палец описывает круги вокруг моего клитора. Глаза прикованы ко мне, будто впитывая шедевр. Нейт устраивает продолговатый отросток так, чтобы тот лег прямо на клитор, и мне приходится посмотреть вниз, на розовый силикон, покоящийся в самом верху щелочки.

Он натягивает стринги обратно, фиксируя все на месте.

Давление на клитор уже восхитительно, тяжесть внутри меня ощутима, но это вовсе не неприятно.

Нейт опускает платье и поднимается, притягивая меня для очередного поцелуя. От этого поцелуя перехватывает дыхание — в нем нет и капли контроля.

— Вибрациями буду управлять я, — говорит он в губы, — со своего телефона. Никто их не услышит.

— Ты уверен?

— На все сто, — бормочет он. — Так что в следующий раз, когда какая-нибудь кинозвезда попросит твой номер, будешь точно знать, кто именно заставляет тебя почти кончать на глазах у всех.

Дрожь пробегает по моим рукам.

— Ты снова ревнуешь.

— Нет, — говорит он, спускаясь губами к моей шее. — Я достаточно умен, чтобы не ревновать к таким мужчинам, как он. Ты все равно его не хочешь.

— Нет, — выдыхаю я. — Не хочу.

Нейт целует пульсирующую жилку на моей шее, прежде чем выпрямиться. Снова берет меня за руку и открывает дверь. Нас окружает яркий свет, звуки музыки и голоса, и мы возвращаемся на вечеринку для богатых и знаменитых.

Выпустив ладонь, он вместо этого обхватывает правой рукой мою талию. Левой рукой разблокирует телефон.

— Это за то, что назвала меня старым, — говорит Нейт, и секунду спустя игрушка внутри начинает мягко пульсировать... и тереться о клитор. — Кто сказал, что настоящие мужчины не умеют вибрировать?

От неожиданности я едва не спотыкаюсь.

Но Нейт рядом, держит меня и мягко подталкивает вперед. Его губы у моего уха.

— Тут есть одна инвесторша, с которой мне нужно поговорить. Поможешь очаровать ее и ее мужа?

— Я тебя ненавижу, — шепчу я. Ощущения волнами проходят сквозь меня с каждой мягкой вибрацией, усиливаясь от воспоминания о губах Нейта на моих и о его руках между ног.

— По-моему, дело как раз в обратном, малышка. Совсем ты меня не ненавидишь, — говорит он с шальной улыбкой. — А теперь пойдем. Сейчас повеселимся.