Один неверный шаг (ЛП)

2. Нейт

Харпер в Лондоне.

Это осознание как заноза под кожей: не вытащить и не перестать к нему возвращаться. Последние два дня я только и делаю, что снова и снова прокручиваю эту мысль в голове.

Харпер теперь в Лондоне. И больше не с Дином.

Дин позвонил мне — все еще находясь в шоке — и сказал, что лететь в Нью-Йорк на свадьбу больше не нужно. Ее будто подменили. Заговорила о какой-то стажировке, о мечтах, о том, что давно чувствовала: что-то не так, но не хватало духу признаться... Полнейший бред.

Я спросил, почему, по его мнению, она не смогла признаться раньше, и что именно стало спусковым крючком, но Дин только процедил, что хрен его знает. Может, потом станет более самокритичен, но, зная его со студенческих времен, я бы на это не рассчитывал. У него масса достоинств, только вот самоанализ никогда не входил в их число.

— Встреча с командой Ридли через десять минут, — говорит моя ассистентка. Она стоит в дверях кабинета в европейском филиале «Контрон», с морщинкой между бровей. — С вами все в порядке?

— Да, все нормально.

— Вам бы выпить еще один кофе.

Я качаю головой. Меньше всего сейчас хочу кофе.

— Спасибо, но не стоит.

— Как скажете, — говорит Триш тоном, в котором явно слышится: не верит ни на секунду. Она никогда не стеснялась высказывать свое мнение — и именно это мне в ней всегда нравилось. Гораздо лучше, чем роботоподобные ассистенты моего брата.

— Я не вернусь в офис после встречи, — говорю я. — Разбери почту и звонки, всем, кто меня ищет, скажи, что я буду завтра утром.

Она приподнимает брови.

— В расписании ничего нет.

— Знаю, — спокойно подтверждаю я.

Триш снова кивает и улыбается.

— Тогда понятно, сэр. Будет выполнено. Хорошего вечера.

— Спасибо, — отвечаю я.

Хотя насчет «хорошего» я бы поспорил. Если судить по настроению Харпер в тот день — вряд ли можно расчитывать на легкий разговор. Придется действовать осторожно. Но ведь это то, чему меня учили. То, чем занимаюсь изо дня в день: управляю европейскими филиалами и держу связь с руководством в Нью-Йорке.

Встреча с командой Ридли проходит без сучка и задоринки, и через несколько минут после ее окончания я покидаю офис. Лондон сер. Вопреки расхожему мнению, здесь не всегда пасмурно, но сегодня именно так. Исторические здания из серого камня, окружающие мой офис на Риджент-стрит отражают пасмурное небо, и весь город сливается в одну бесконечную гамму серых оттенков.

Я оказываюсь у галереи у площади герцога Кента за пять минут до закрытия. Красивое здание викторианской эпохи с колоннами и огромными окнами. Перед входом расположена небольшая площадь с фонтаном, который пока не запущен. Середина апреля, но клумбы уже пестрят тюльпанами и весенними цветами, высаженными человеком с безупречным вкусом.

Я прислоняюсь к краю фонтана, скрестив руки на груди, и жду.

Первой выходит ее коллега — темноволосая женщина, любящая пофлиртовать. Раньше я отвечал ей тем же. В конце концов, игра есть игра. Но сейчас опускаю взгляд на носки туфель, и провожу ладонью по лицу. Она меня не замечает. Следом выходят двое незнакомых мне мужчин. И наконец, минут через десять после официального закрытия, появляется Харпер.

Светлые кудри собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и мягко обрамляют лицо. На ней высокие сапоги и серое пальто свободного кроя, из-под воротника которого виднеется зеленое горло водолазки.

Харпер всегда выглядела по-особенному — самобытно, непринужденно. Не приложив ни малейших усилий, как говорят англичане. Словно ей совершенно нет дела до того, что подумают окружающие.

Я делаю шаг вперед.

Она замирает, едва меня заметив. Зеленые глаза расширяются, она моргает быстро и растерянно.

— Нейт?

— Привет, — говорю я. — Мы ведь так и не договорили.

— Нет, но ты купил две картины, — сухо отзывается она и начинает двигаться вперед, каблуки отбивают легкий ритм по брусчатке. Я шагаю рядом. — О чем ты думал, поджидая меня у работы? А если бы кто-то увидел?

— Никто не увидел.

— А если бы увидел? Это выглядело бы... выглядело бы... странно.

Я приподнимаю бровь.

— Что ты встречаешься с клиентом, с которым установлены рабочие отношения? По-моему, это даже похвально. Будучи руководителем, я ценю сотрудников, которые проявляют инициативу.

Она бросает на меня сердитый взгляд.

— Да, но это создало бы ложное впечатление.

— Разве? — я чуть склоняю голову. — Разве я не клиент галереи? Разве ты не занимаешься продажей искусства и поддержанием связей с клиентами? Притворяйся, пока не начнет получаться натурально, Харпер.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — резко обрывает она и ускоряет шаг, направляясь в сторону Кингс-роуд и пешеходного перехода. — Слушай, я правда не хочу грубить, и когда-то раньше мы неплохо общались, но я не хочу иметь никаких дел с Дином. Не хочу это обсуждать и не хочу говорить с тобой, чтобы потом все это было передано ему...

Харпер выходит прямо на проезжую часть навстречу движению. Инстинктивно я хватаю ее за спину пальто и резко тяну к себе. Двухэтажный автобус оглушительно сигналит. Харпер оказывает в моих объятиях, и я отступаю еще на пару шагов — обратно на тротуар.

— Ты в порядке?

Она смахивает выбившиеся пряди с лица и оглядывается через плечо.

— Боже мой, это было... он просто выскочил из ниоткуда.

— Да, — говорю я. — Он приближался справа. Здесь левостороннее движение. Ты не ушиблась?

Харпер мотает головой.

— Нет, нет, но я была чертовски близка к... Черт подери.

— К этому нужно привыкнуть. Смотреть в обе стороны. Видишь? — я убираю ладонь с ее талии и указываю на дорогу, где белыми буквами на асфальте выведено «смотри налево». Голос звучит резче, чем хотелось бы. — Больше так не делай.

— Я и не собиралась, — шепчет она. Поднимает взгляд, моргает, и тут я замечаю, что правая рука по-прежнему лежит у нее на пояснице, а рука обернута вокруг талии.

Харпер ближе, чем когда-либо прежде. Смотрит снизу вверх — широко распахнутые зеленые глаза, россыпь веснушек на переносице — и я мог бы разглядывать ее бесконечно. Всегда мог. Смотреть не дыша, лишь бы уловить тончайшие оттенки ее выражений и глубину взгляда.

Но она никогда не была той, на кого я имел право смотреть.

Я убираю руку и отступаю на шаг.

— Точно все в порядке?

— Да. Спасибо, что так быстро среагировал.

— Уже какое-то время живу в этом городе, — отвечаю я. Она все еще напряжена, и я невольно хмурюсь. — Пойдем присядем. Выпьем чего-нибудь.

Она медленно качает головой.

— Мне, наверное, не стоит.

— Еще как стоит, — я мягко кладу ладонь ей на плечо и поворачиваюсь так, чтобы мы оба смотрели на маленькое кафе на углу. Рука лежит поверх шерстяной ткань пальто, но я слишком остро ощущаю этот контакт.

Влечение всегда было неуместным. Глупым. Раздражающим.

Неизбежным. Я пытался, но остановить его не мог.

Она смотрит на кафе, потом снова на меня. В глазах читается явное колебание.

— Ты лучший друг Дина, — произносит она, но губы уже трогает улыбка.

Я провожу рукой по подбородку и нарочито удивленным тоном спрашиваю:

— Так вот почему ты все это время вела себя со мной странно?

Она тихо смеется.

— Нейт.

Мое имя на ее устах не должно звучать так хорошо. И все же звучит.

— Тогда вот что, — говорю я. — Возьмем этот факт, аккуратно сложим его в коробку и уберем подальше. Сейчас я просто твой друг... и единственный человек, которого ты знаешь в Лондоне. Позволь угостить тебя кофе или бокалом вина и узнать, как ты обустраиваешься.

На ее губах появляется легкая улыбка, и я замечаю, как на миг проступают ямочки.

— В коробку, значит?

— В очень плотно закрытую коробку.

— Если только эта коробка будет засунута как можно дальше, в самый темный угол шкафа, а дверца закрыта за замок... ладно. И ты не скажешь Дину?

— Ни единого слова, — и я действительно не скажу. Он мой друг, и сам попросил присмотреть за ней. Но это не значит, что я должен отчитываться.

Харпер заходит в кафе первой, а я неторопливо направляюсь следом. До сих пор в голове не укладывается, что вижу ее здесь, в городе, где живу уже два года.

У самого входа она оборачивается.

— Ты идешь?

Я прохожу мимо, открывая перед ней дверь.

— Разумеется. Дамы вперед.

— Когда-нибудь я, может быт с перестану удивляться твоему рыцарству, — говорит Харпер. В ее голосе уже нет той холодности, что в начале, но появилась настороженность, которой раньше не было. Не тогда, когда я был просто другом Дина, не во время тех ужинов или вечеринок, где мы изредка пересекались.

Но я понимаю.

Я ведь тоже был другом... а теперь стал потенциальной угрозой. Придется доказать, что это не так.

Мы садимся за столик у окна, выходящего на площадь с клумбами и фонтаном. Вдали виднеется галерея. Харпер заказывает большой лимонад, а я черный кофе.

Она глубоко вздыхает. Зеленые глаза смотрят на меня с любопытством и легкой опаской.

— Теперь расскажешь? — спрашиваю я. — Где живешь? Как обживаешься?

Она опускает взгляд на руки, лежащие на столе.

— Все нормально. Нашла временное жилье в минутах двадцати пяти отсюда.

— На метро? Или пешком?

— На метро, — отвечает она.

Я хмурюсь.

— Понятно. Ищешь что-то постоянное?

— Да. Я ведь здесь не так давно. И, честно говоря, не особенно все продумала перед отъездом.

— В смысле?

— Ну, формально продумала: подала заявку на стажировку, оформила визу... но до последнего не верила, что действительно приеду, — она криво улыбается, пожимая плечами. — Прости. Знаю, тема из той самой коробки.

— Ты сама ею распоряжаешься, — говорю я.

— Ладно. Спасибо. И за то, что спас мне жизнь. Слишком уж быстро все произошло. Хотя, если честно, даже не в первый раз.

Черт.

— Не в первый?

— Нет. Пора бы уже вбить себе в голову, что перед тем как переходить дорогу, нужно смотреть в другую сторону, — она качает головой и усмехается. — Ко многому нужно привыкнуть. Но город мне нравится. У него какая-то особенная энергетика. Почти как в Нью-Йорке, только... спокойнее, что ли. Даже не знаю, как объяснить. Пока не знаю.

Я киваю, все еще переваривая признание о том, что она уже несколько раз едва не погибла с тех пор, как приехала.

— Да. Здесь у каждого района свой характер, куда ярче, чем в Манхэттене. Уверен, скоро ты все обойдешь.

— Постараюсь, — отвечает она. Официантка приносит напитки, и Харпер обхватывает стакан с лимонадом обеими руками, глядя в окно.

Мне не нравится эта пауза. Не с ней. Не после того, как прежде мы могли говорить часами — живо, споря, смеясь, когда ее характер раскрывался полностью. Никогда не встречал никого, кто бы смотрел на мир так, как Харпер. Она постоянно умудрялась меня удивлять.

Почему же ты ушла от Дина?

Этот вопрос жжет изнутри с того самого дня, как узнал о разрыве. Но я не могу его задать. Он лежит в той самой коробке, — и, как ни странно, это на руку нам обоим.

— Какие у тебя планы на время в Лондоне? — спрашиваю я вместо этого. — Обойти все достопримечательности? Заглянуть во все галереи и музеи?

Ее лицо озаряется улыбкой.

— Да. У меня длинный список того, что хочу увидеть.

— Ну-ка, делись.

И она начинает перечислять — от Тауэра и Букингемского дворца до малоизвестных музеев и галерей, о которых я даже не слышал.

— Что ж, — говорю я. — Похоже, шести месяцев будет недостаточно.

— Возможно. Я пока не заглядываю так далеко вперед. Все, чего хочу... открыть для себя новое место. И, быть может, новую себя, — она тут же качает головой, будто осознала, что сказала лишнего.

— По-моему, это совершенно логично.

Харпер удивленно поднимает взгляд.

— Правда?

— Конечно. Думаешь, я не делал того же, когда впервые сюда приехал?

Теперь ее улыбка становится внимательной, с оттенком интереса.

— Нет, не думаю. Ты всегда казался... человеком, которому нечего менять. Не представляю, чтобы ты вообще захотел бы это сделать.

Это заставляет меня усмехнуться. Я делаю глоток кофе, пряча за паузой все, чего не могу ей сказать. Ведь главная причина, по которой я уговаривал брата перевести меня в Лондон, совсем не та, о которой могу рассказать. По крайней мере, не сидящему напротив человеку... ведь именно Харпер и была этой причиной.

— Что это значит? Думаешь, у меня идеальная жизнь? — спрашиваю я. С ней легко играть. Стоит лишь откинуться на спинку стула и лениво улыбнуться.

Харпер закатывает глаза.

— Ну, вроде того. Ты вечно разъезжающий по миру холостяк, работаешь в невероятно успешной компании, о которой я мало что знаю. Ты красив, богат и регулярно покупаешь произведения искусства... Я многого наслушалась, Нейт, и кажется, у тебя вполне себе завидная жизнь.

Я ухмыляюсь. Значит, она считает меня красивым?

— Пожалуй, это самое приятное, что ты когда-либо мне говорила.

— Ты только что выманил у меня комплимент просто для того, чтобы выиграть раунд?

— Возможно, — отвечаю я. Лимонада у нее осталось меньше половины, а я не хочу уходить без... чего-то. Без уверенности, что снова ее увижу. Мне не стоит пытаться. Не стоит спрашивать. Но самоконтроля ноль — не когда она здесь, на расстоянии вытянутой руки, не когда смеется благодаря мне. — Ты больше никого не знаешь в Лондоне?

— Ни единой души, — говорит она. А потом улыбается. — Только тебя.

Я лезу во внутренний карман пиджака и достаю телефон.

— У меня есть для тебя предложение.

— Предложение?

— Да. Даже два, и я хочу, чтобы ты подумала, прежде чем дать ответ.

Она хмурится, но в глазах я замечаю искру заинтересованности.

— Что ж, звучит... интересно. Это никак не связано с коробкой?

— Никак. Я никогда не открою ту коробку. Это должна сделать ты, — говорю я. — Поверь мне.

Она немного колеблется, но после кивает.

— Хорошо. Я ценю это. Итак, что за предложения?

— Завтра вечером в «Лондон Модерн» открывается выставка, — я открываю письмо и поворачиваю телефон, показывая приглашение. — Будут представлять новую группу художников.

Ее глаза округляются, приобретая форму блюдца, пока она читает.

— И тебя туда пригласили?

— Да.

Харпер поднимает на меня взгляд.

— Как?

Я пожимаю плечами. Подобные приглашения регулярно появляются на моей почте или отсеиваются ассистентом, и большую часть я отклоняю. Не сомневаюсь, прислали ее благодаря начальнику Харпер из «Стерлинг Гэллери». Я стал крупным покупателем, а таких на подобные мероприятия зовут постоянно.

— Как ты сказала, я очень красив.

Она сбивчиво смеется.

— Ну да, конечно. Ты обязан пойти. Хочешь узнать, стоит ли присмотреться к художникам? Приобрести что-нибудь? — она хмурится, снова склоняясь к моему телефону, и я вижу, как ее глаза быстро пробегают по строчкам. — Двоих я знаю... третьего придется проверить. Навскидку скажу: я бы рекомендовала приобрести одну-две работы у первой. Ее популярность стремительно растет, так что дешевых работ уже не найти, но, по-моему, вложение по-прежнему разумное.

— М-м. А как относишься к тому, чтобы проконсультировать меня лично?

— То есть... вживую?

— Да. Это приглашение включает «плюс один».

Ее и без того большие глаза вспыхивают от восторга.

— Правда?

— Я могу шутить о чем угодно, Харпер, но не об искусстве.

— Боже мой. И весь музей будет закрыт для публики?

— Да. Пролистай чуть ниже... видишь, во время мероприятия будут проводить приватные экскурсии.

— Я бы с огромным удовольствием присоединилась. Боже, это просто... — но в следующую секунду в ее взгляде появляется тень сомнения. — Только я не уверена, что это будет уместно.

Я приподнимаю бровь.

— Ты — арт-консультант. Я — покупатель. Это устоявшаяся практика.

— Нельзя же постоянно так делать.

— Как «так»?

— Переворачивать все в свою сторону.

— Я и не переворачиваю, — говорю я. — Так оно и есть.

Харпер снова смотрит на приглашение, и я вижу, как внутри нее идет борьба. Она хочет пойти. Я знал, что захочет. Моя ассистентка еще утром позвонила в «Лондон Модерн» и просила изменить мой ответ с «не планирую присутствовать» на «подтверждаю».

Изначально приглашение не включало «плюс один». Триш позаботилась, чтобы это исправили.

— Харпер, — говорю я, и ее взгляд возвращается ко мне. При теплом искусственном свете глаза кажутся зеленее обычного. — Я ведь единственный человек, которого ты знаешь в Лондоне, и у меня есть связи. Воспользуйся мной. Это нормально.

Она моргает.

— Правда?

— Да. Мы прекрасно ладили еще до всей этой истории с коробкой, и надеюсь, сможем и дальше. К тому же, — я криво улыбаюсь, — мне бы не помешала компания. Большинство таких выставок смертельно скучны.

Харпер смеется, и этот звук будто горячей волной проходит по позвоночнику. Я ловлю себя на мысли, что подсаживаюсь на него. Что снова и снова хочу слышать.

— Хорошо, — говорит она. — Я пойду. Спасибо тебе.

Я играю с огнем. Всегда играл, находясь рядом с ней. Но знаю: этот огонь обожжет только меня. Потому что, несмотря на сказанное ею «красив», я никогда не был для нее вариантом. Им всегда был Дин

Тоска по этой женщине была моим проклятием последние четыре года. И, похоже, я не в силах остановиться.