Один неверный шаг (ЛП)

23. Нейт

Горячая вода хлещет по голове и стекает по спине, а пар делает дыхание тяжелее. Спасибо Господу за этот душ. Когда я покупал дом, установка верхних душевых леек в каждой ванной была приоритетом. Ванны остались. Большие. Роскошные. Неиспользуемые. У меня никогда не было такой привычки. Никогда не понимал прелести ванн.

Я упираюсь рукой в кафельную стену и позволяю фантазиям вторгнуться в мысли. Только в эти дни это уже не просто фантазии.

Харпер была в моих руках.

Я касался ее, целовал шею и слушал сладкие звуки тяжелого дыхания, когда она кончала, сжимая мои пальцы.

Это воспоминание прокручивалось в голове с тех самых пор, как все случилось. Вчера утром, в той маленькой комнате после того, как мы проснулись. В машине во время поездки обратно в Лондон. Пока наблюдал, как она вчера вечером обнимала собак, свернувшись калачиком на моем диване, в моей гостиной, в моем доме.

Сон прошлой ночью был невозможен.

Знать, что она всего лишь этажом ниже, всегда было пыткой. Но теперь... черт, я хотел снова оказаться с ней в одной постели.

Я ворочался и гадал, пользуется ли она вибратором, и это был первый раз, когда приревновал к куску силикона и двум батарейкам. Я встал до рассвета. Сходил на пробежку. Но ничего из этого не помогло, и вот я здесь, злоупотребляю напором воды и изнываю по Харпер.

Ее прикосновениям, ее улыбке, ее телу, ее губам.

Я тянусь вниз и поглаживаю член. Сжимаю его крепко и закрываю глаза — так же, как приходилось делать в той постели с ней, чтобы не кончить раньше времени.

Чувствовать ее руки на себе спустя столько лет...

Это была пытка иного рода. На ум приходит слово «агония», но не из тех, что хочется прекращать.

Я двигаю рукой медленно. Представляю ее с тем полотенцем, спущенным до талии, и идеальную обнаженную грудь. Розовые соски, румянец на щеках и влажные кудри, ниспадающие на плечи.

Образ, который обещал ей забыть.

Я сволочь. Но прямо сейчас во мне не осталось ни капли морали, пока рука движется все настойчивее, а я вижу ее своим внутренним взором.

Я хочу снова довести Харпер до оргазма. Это потребность такая же всепоглощающая, как и желание кончить прямо сейчас, и я сильно прикусываю язык. Дыхание ускоряется в ритме быстрых движений. Вода — не лучший вариант для трения, и даже немного больно, захват слишком крепкий, но, черт возьми, это именно то, что мне нужно в данный момент.

Она была такой мокрой и шелковистой, сжимая пальцы, и так крепко сдавила меня, когда кончила. Черт. Судя по ее словам, интересно, был ли у Харпер когда-нибудь кто-то, кто так концентрировался на точке G. Если нет, то это кажется чертовым преступлением.

И то, что я не попробовал ее на вкус, еще большее чертово преступление.

Я расставляю ноги шире и толкаюсь в собственную руку, словно в ее жар. С жаждой Харпер, пульсирующей во мне, ладонь — жалкая ее замена. Но это хоть что-то; что-то, что я должен сделать, потому что не могу провести день вот так. Я не смогу сосредоточиться на работе. Не мог с тех пор, как она переехала, но раньше все было иначе.

И теперь я знаю, какова на ощупь ее киска, сжимающая пальцы. И знаю, каково это — обнимать ее, пока спит.

Я стону, когда давление нарастает, сворачиваясь в спираль у основания позвоночника. Облегчение всего в нескольких секундах, и...

— Нет, Стэнли! Стой! — голос прорезает ослепляющую пелену удовольствия. Ее голос. Я обрываюсь с очередным стоном, когда растущее наслаждение превращается в боль от отсутствия разрядки. Смотрю сквозь стеклянную дверь душа в ванную...

На Харпер, стоящую там в безразмерной футболке.

Она держит на руках одного из ходячих хот-догов, глаза расширены... и прикованы ко мне.

— Привет, — быстро говорит она. — Доброе утро. Мне так жаль, я покормила их, а потом они отправились исследовать дом, и он просто примчался сюда. Дверь в твою спальню была приоткрыта, так что он пробрался, и, и... и... ты в душе.

Я поворачиваюсь к ней лицом. Голый. Член все еще мучительно твердый, торчит прямо, и ее взгляд падает на него.

А затем быстро ускользает.

— Да.

Щеки Харпер горят, волосы собраны в небрежный пучок, и она выглядит такой красивой и такой удивленной, что приходится проглотить еще один стон.

Она не видела меня голым раньше.

Пусть смотрит, думаю я, и делаю шаг из душа на мягкий коврик. Вода стекает по моему телу, и член кажется тяжелым, покачиваясь в воздухе.

— Одну секунду, — быстро говорит она, все еще отводя глаза, и опускает Стэнли позади себя, в спальню. В следующий момент закрывает дверь ванной.

Оставаясь внутри. Ее взгляд прикован к моей раковине.

— Извини, еще раз. Я буду лучше следить за...

— Харпер, — говорю я. — Ты можешь смотреть на меня. Если хочешь.

Ее глаза находят мои. Они блестят. А затем скользят вниз, по моей груди, животу, останавливаясь прямо на члене.

Удовольствие вперемешку с болью курсирующее по системе, мешает соображать здраво. Я не собирался так себя заводить, но завел, и черт возьми, член протестует, а яйца ноют.

— Ого, — выдыхает она. — В гостинице было так темно, я не видела...

— Нет. Никто из нас не видел, — говорю я. — В следующий раз я не хочу упускать яркий солнечный свет, чтобы мог видеть тебя всю.

У нее перехватывает дыхание, и Харпер делает шаг ближе.

— Ты дрочил в душе? — в ее голосе слышатся нотки любопытства.

— Да.

— Я думала, это делают «перед сном».

— В последнее время это стало делом «в любое время», — говорю я, смотря на Харпер.

Ее взгляд мечется от моих глаз к члену. Она опьяняет.

Я тянусь вниз и снова обхватываю себя. Делаю одно долгое, ленивое движение по стояку.

— Хорошо спалось?

— Да, — шепчет она. — Ну, не совсем. Но все в порядке.

— Мне тоже.

— Это выглядит... — она делает еще один шаг вперед. — Позволишь? — все внутри меня напрягается, и приходится протянуть руку, чтобы ухватиться за раму душевой кабины для поддержки. Вода стекает по виску, капает с волос, и я не могу придумать ни единого слова.

Ее улыбка — мое все.

Я никогда не думал, что увижу ее такой. Глаза, теплые от желания, дразнящая и чувственная улыбка на губах. Но вот она здесь.

Моя мечта наяву.

— Нейт, — Харпер делает еще один шаг ближе. Затем опускается на колени, и кажется, я вот-вот потеряю сознание.

— Харпер, — говорю я, голос звучит хрипло. Видеть ее здесь, стоящую на коленях, и чувствовать, как руки обхватывают мой член... — Это то, что я хочу сделать с тобой.

— Позже, — говорит она. Глаза изучают меня так, будто никогда раньше не видела членов, и я знаю, что это неправда. Знаю слишком хорошо, но это все равно что-то делает со мной. Что-то от того, что она...

— Он большой. Это чувствовалось и в ту ночь, — говорит она. Левая рука крепко сжимает ствол, другая играет с кожей головки.

Кажется, я не могу дышать.

— Но трудно понять, когда не видишь как следует, — продолжает она. — Я хочу...

И затем берет кончик в рот, и все внутри меня коротит.

Я был так близок, а сейчас еще ближе, и о боже, жар ее рта и хватка губ... и это зрелище — оно выжжено в моем мозгу. Ее прекрасное лицо, изумительные глаза, смотрящие на меня снизу вверх, пока прекрасные губы растягиваются вокруг члена.

Она начинает сосать, мягко двигаясь вверх-вниз, помогая себе рукой там, где не может достать, и я зажмуриваюсь. Сосредотачиваюсь на дыхании. Игнорирую свои тяжелые звуки — хрипы, прерываемые стонами, — которые, кажется, не могу контролировать.

Я тянусь вниз и запускаю пальцы в ее волосы. Но лишь сильнее врежу, потому что небрежный пучок распадается в моей руке, и кудри рассыпаются повсюду. Некоторые из них щекочут бедра.

— Черт возьми, Харп... я не могу... ты слишком хороша, — я осмеливаюсь снова посмотреть вниз и чуть не кончаю от увиденного. Глаза сияют, когда Харпер ускоряет движения. Я хочу податься вперед, бедра хотят толкнуться глубже в этот сладкий рот, но сдерживаю порыв, пока рука не начинает болеть от того, как сильно вцепился в раму душа.

Это ради нее. Все должно быть ради нее. Ее удовольствие, то, чего хочет, ее оргазм. Мне нужно поставить Харпер на первое место по всем этим пунктам.

Но это чертовски трудно помнить, когда кажется, что я вот-вот разойдусь по швам.

Она водит языком вокруг головки, и я стону от внезапного всплеска жара, пронзающего меня. Пальцы сжимаются в ее волосах.

— Черт. Харпер, это... — она делает это снова, и слова растворяются.

Я теряю их все.

До тех пор, пока Харпер не начинает водить языком туда-сюда по чувствительному месту под головкой.

Края моего зрения чернеют.

— Я сейчас кончу, я не могу...

Она не останавливается. Не отстраняется. Просто водит языком снова и снова, и я рычу, пальцы впиваются в ее кудри, когда удовольствие захлестывает меня. Оно пульсирует вдоль позвоночника, яйца сжимаются, и я кончаю. Толчок за толчком, и Харпер ни на секунду не выпускает член изо рта.

Смотрит на меня все это время.

Я боюсь, что могу отключиться. Может, уже отключился. Но когда прихожу в себя, удовольствие все еще делает мои конечности тяжелыми, а Харпер сидит на пятках с улыбкой Чеширского кота на лице.

Я издаю хриплый смешок.

— Мать твою. Это было нереально.

— Да? Лучше, чем правая рука?

— «Лучше» — это слабо сказано, — дыхание все еще учащенное. — Не могу поверить, что ты проглотила.

Харпер выглядит немного смущенной, но слишком самодовольной, чтобы позволить смущению взять верх. Она пожимает плечами.

— Мне захотелось. Ты вкусный. Чистый.

— Чище, чем прямо из душа, меня и не получишь, — я провожу рукой по волосам. — Черт, это было неожиданно.

— Большое спасибо, Коннован.

Я бросаю взгляд вниз на член, теперь удовлетворенный и полувялый, висящий между ног. Не привыкай, хочу сказать я. Вместо этого тянусь за полотенцем и начинаю вытирать волосы, чтобы убрать основную влагу.

— Ты талантлива во многих вещах, Харп. Не перестаешь меня удивлять.

Она опирается на тумбу под раковиной.

— Друзья заботятся о друзьях, — говорит она с крошечной улыбкой. На щеках играет румянец, будто тоже немного стесняется. — Твой душ больше моего. О-о-о, и ванна тоже. Посмотри на нее.

Я оглядываюсь через плечо.

— Да. Не то чтобы я когда-нибудь ею пользовался.

— Что? Я принимаю ванну как минимум дважды в неделю. Это лучшее, что есть в доме.

— Отстой, — говорю я и ухмыляюсь. — И удовольствия в этом никакого, в отличие от того, что было сейчас.

Харпер закатывает глаза и отталкивается от тумбы.

— Вау. Вершина остроумия.

— Сейчас утро, и мозг уже начал плыть. Дай человеку пару минут, — я протягиваю руку и хватаю край ее футболки. — И куда это ты собралась?

— Выпустить собак и выпить кофе.

Я скольжу ладонями по ее талии, притягивая спиной к себе. Играю с подолом футболки. Та касается верха бедер, и я готов спорить, что под ней только трусики.

— А как же ты? Разве друзья не... заботятся друг о друге?

Она шумно сглатывает.

— Я не «только что из душа».

— Мне на это абсолютно плевать, — говорю я ей на ухо. — Но здесь очень удобно расположен душ, если для тебя это важно.

Она начинает поворачиваться в моих руках.

— Может быть, это...

В спальне начинает звонить телефон, а через несколько секунд лает собака. Стэнли. Оставленный один в моей комнате.

Харпер вырывается из рук и спешит в спальню. Я оборачиваю полотенце вокруг талии и иду следом.

Этот хот-дог прыгает вокруг ночной тумбочки, где заряжается телефон. Громко звонит. Я хватаю его и наблюдаю, как Харпер поднимает пса, который тут же замолкает, раз уж так старательно привлек наше внимание к опасному электронному устройству.

Это моя ассистентка.

— Привет, — говорю я. — Ты достала билеты?

Харпер наблюдает за мной, прижимая щенка к себе.

— Да, — говорит ассистентка. — Они были удивлены, что вы наконец ответили после всех приглашений.

— И ты взяла два?

— Да, — отвечает она.

Я смотрю на Харпер.

— Назначь несколько встреч в универмагах. Также понадобится кое-что от ювелиров. Пришли каталог.

Брови Харпер взлетают вверх.

— О-ля-ля, — беззвучно шепчет она губами, все еще улыбаясь.

— Уже занимаюсь, — говорит ассистентка. — Что-нибудь еще?

— Закажи машину на вечер. Скоро буду в офисе, — говорю я и вешаю трубку. Харпер хихикает, пытаясь увернуться от поцелуев Стэнли. — Собираешься куда-то в экстравагантное место?

Я приподнимаю бровь.

— Не я. А мы. Как относишься к посещению кинопремьеры?