Русские пришли

Салоны, жены и мужья

Главным образом, в эмигрантской провинции: Рим, Париж, Лондон, Франкфурт… Но и в Штатах, если присмотреться…

Накрыв их словно шапкой-невидимкой, поток третьей эмиграции низвел до уровня повседневности явления, которые при иных обстоятельствах кололи бы глаза и шибали бы в нос.

Начну издалека.

ТАСС, 15 декабря 1975 года: «Советское общество по культурным связям с соотечественниками за рубежом — «Родина» — учреждено на состоявшейся сегодня в Москве всесоюзной конференции.

Согласно принятому уставу, Общество является союзно-республиканской организацией. Избран Совет общества. На первом его заседании избран Президиум. Председателем Президиума избран президент Академии педагогических наук Всеволод Столетов».

Итак, наряду с участниками Белого движения, молодцами-корниловцами, марков-цами, дроздовцами, наряду также с бывшими офицерами войск СС и частей Русской Освободительной армии генерала Власова, все мы — вчерашние диссиденты, пода-ванты, отказники, активисты алии и прочие борцы за права — еще и «соотечественники за рубежом».

Не будем этого забывать!

Не стоит забывать и другое. На бывших советских граждан власти СССР всегда смотрели и смотрят, как на своего рода временноотпущенных, с которых в случае чего можно спросить по всей строгости закона.

Это, впрочем, относится и к людям, никогда не бывшим гражданами СССР. Когда в 1939 году после раздела Польши между Гитлером и Сталиным в руки НКВД попали польские ев реи-сионисты (среди них Менахем Бегин, бывший глава правительства Израиля), то их не постеснялись обвинить в «измене Родине» (какой?) и попытке нелегально перейти государственную границу. Основанием служило то, что эти люди имели на руках визы из Польши в Палестину.

Кто из недавно выехавших не подумывает через какое-то время, устроившись на новом месте, о поездке домой (этак с понтом пройтись по Москве с иностранным паспортом в кармане) или о приглашении на Запад оставшихся там родственников?

В США для начала извольте представить в консульство СССР сведения о размерах вашей квартиры и справку о состоянии вашего банковского счета. Казалось бы, какое их собачье дело? Еще властям страны, в которой вы живете, эти сведения могут быть к делу: неохота брать новых иждивенцев. Но Советам?

В Западной Германии проводят социологические исследования иного рода.

Не успела одна знакомая спросить по телефону в консульстве СССР, как оформить приглашение в гости оставшейся в Москве матери, как к ней на работу нагрянули два советских дипломата. Оба молодые, оба прекрасно говорят по-немецки. Заехали по пути в Зальцбург. Этого, правда, не сказали, но выяснилось. Приехали, говорят, потому, что «хотят помочь». Хотя просили их только о справке, они готовы посодействовать организовать поездку в СССР. Мы всегда помним о «советских людях с западногерманскими паспортами» (интересное определение!). Ах, не собираетесь ехать? Приходите к нам в клуб на просмотр советских фильмов.

Хамство или радушие — неважно. Главное, дать почувствовать, что вы никуда не денетесь, всегда останетесь советским гражданином, пусть даже с другим паспортом. Воспитательный момент!

Узнав, что наша знакомая имеет не западногерманский, а израильский паспорт, — отвалили, потеряв интерес. Она по другому ведомству.

Кстати, выезжая в Израиль» на общих основаниях», все мы платили (впрочем, не все) большие деньги за «выход из гражданства». Попробуйте, однако, получить от советских властей официальную справку о том, что вы больше не гражданин СССР. Иные пробовали: не дают такую справку.

В глазах советских властей любой гражданин СССР ускользает от власти участкового лишь формально и временно. Принятие подданства другого государства — лишь дело временное. По сути дела такое отношение распространяется и на людей, с СССР никак не связанных. Но это пока вне нашей темы.

Наша же тема, в частности, явления, которые нынешняя эмиграция скрыла от любопытных взоров.

Жены! Или, как их иногда называют:»выехавшие на иностранце».

Хотя браки с гражданами других стран (включая социалистические) были формально запрещены только с момента принятия соответствующего Указа Президиума Верховного Совета СССР (от 15 февраля 1947 года) и до его отмены другим Указом Президиума Верховного Совета СССР (от 26 ноября 1953 года), они на самом деле никогда не были в СССР в почете. Не были такие браки и массовым явлением.

В СССР общение с подданными другой страны было чревато отношением не столько к сфере правовой, сколько к сфере полицейской. Оно в принципе противопоказано. Не будучи формально запрещено, оно разрешается лишь под соответствующим надзором. Общайтесь — мы всех любим и приветствуем.»Мир — дружба!» Но только по службе, в определенных рамках и с обязательным отчетом начальству.

Вряд ли будет преувеличением сказать, что иностранцы, приезжающие на любой срок в Советский Союз, — окружены на 80 процентов людьми, к ним приставленными.

Отсюда следует, что приезжающий в Советский Союз человек любого пола, включая все промежуточные, имеет ничтожные шансы лечь в постель, тем более сочетаться браком с туземцем или туземкой без ведома и одобрения местных властей.

На любую самодеятельность в этой области власти всегда смотрели косо. Уже после смерти Сталина и отмены Указа от 15 февраля 1947 года, в 1957 году, когда проходил в Москве Всемирный фестиваль молодежи, — вспомните, что делали с хорошими советскими девушками, которые в кустах московских парков провозглашали лозунг «Мир-дружба» с молодыми делегатами других стран. Им брили головы и ссылали в Тьмутаракань.

Затем отношение к этому вопросу стало постепенно меняться. За половые сношения или попытку сочетаться браком с иностранцем перестали сажать, и новым супругам стали все чаще разрешать выезд. Справедливости ради признаем, что даже в самые суровые сталинские времена подчас проявляли понимание. Так, покидая после нескольких лет беспроблемного пребывания Москву, посол некоего государства, убежденный поклонник мужской красоты, привыкший к дружбе своего советского, предоставленного ему Бюробином (Бюро обслуживания иностранцев) лакея, попросил на прощание, чтобы его слуге, советскому гражданину, было разрешено выехать с ним навсегда из СССР. Просьба была адресована лично Сталину. Разрешение было немедленно дано. Так что не говорите…

Это к тому, что когда половая связь советского гражданина с иностранцем или иностранкой считалась «целесообразной» и полностью отвечающей высшим интересам государства, то власти умели проявить чуткость и понимание.

Но… Но что же получалось? На фоне чрезвычайной строгости наказаний в тех случаях, когда власти в подобной ситуации не видели для себя пользы, любое исключение выглядело несколько подозрительным. И «целесообразных» оказалось необходимым разбавить «нецелесообразными». Надо было как-то замутнить слишком ясную до того картину. А для этого превратить борьбу за выезд жен (мужей) в нечто не совсем уж безнадежное, в игру с якобы неизвестным исходом. Были, разумеется, и другие моменты, но об этих забывать не следует.

Случайно или нет, но перелом на этом фронте произошел непосредственно перед запуском потока третьей эмиграции. То есть начиная с середины шестидесятых годов. Условно говоря, после падения Хрущева и прихода к власти Брежнева.

В это же время — и об этом также не следует забывать — число иностранцев, приезжавших работать или учиться в СССР, резко возросло, обеспечить всех надлежащим наблюдением и изоляцией тоже становилось уже трудно.

Так или иначе, но именно в эти годы число «выехавших на иностранце» советских жен стало стремительно расти. Это уже не были обязательно исключительные случаи с длительными мытарствами, вмешательством правительственных инстанций, обмены на пойманных советских шпионов и прочие, объяснимые в советских условиях случаи. Нет, косяком поехали сотрудницы Интуриста, Сов экспортфильма, университета Лумумбы, международных отделов министерств и прочих учреждений, принадлежность к которым ничего не значит в глазах западных людей, а в глазах советского человека является исчерпывающей характеристикой в смысле принадлежности к «компетентным органам». Эти милые девушки лихо выходили замуж за иностранцев, часто западных фирмачей, и уезжали за границу без каких бы то ни было трудностей.

Изменяя лишь ничтожные детали, приведу рассказанную моей знакомой историю московской девушки, которую для полной конспирации мы назовем Алла.

Алла родилась в Москве от матери дворничихи и папы алкоголика.

Бывают чудеса природы. Алла оказалась таким чудом. Она, как впрочем и ее старшая сестра, удивительно красива. Ей было одиннадцать лет, когда один московский писатель посвятил ее в таинства любви.

Перед мамой дворничихой и папой алкашом открылись заманчивые возможности. Они могли, разумеется, пойти в прокуратуру и упрятать гнусного растлителя в лагерь. Но на семейном совете было решено иначе. В порядке возмещения за поруганную честь малютки писателю впредь предложили содержать всю семью. А за право пользоваться девочкой впредь стали изымать дополнительную плату.

На деньги инженера человеческих душ семья дворничихи зажила безбедно.

Регулярно Алла начала заниматься проституцией в пятнадцать лет. За это ее арестовали и сослали в лагерь несколько позже, вместе со старшей сестрой, которую мы назовем Ксана.

В лагере Алла пробыла недолго. Найдя общий язык с начальством, она, освободившись, посвятила себя исключительно иностранцам, работала в гостиницах Интуриста. Теперь власти ее не тревожили.

Не прошло и года, как Алла познакомилась с работником западной коммерческой фирмы, вышла за него замуж и уехала с ним в его страну. Допустим, что во Францию. Муж ее прожил недолго. Но до вдовства она успела сойтись с начальником мужа и, овдовев, тотчас вышла за него замуж.

В богатое и привилегированное окружение нового мужа Алла вошла уже не как недавно вывезенная из Москвы сомнительная личность, а как вдова человека того же круга. Знакомые знали к тому же, что красавица Алла на своей бывшей родине сидела в лагере. За что? Разумеется, за диссидентство.

Алла — очень активная натура. Кроме интенсивной сексуальной деятельности, которая, впрочем, не ложится тяжким бременем на силы и время ее мужа, она ведет самостоятельную жизнь хваткой деловой женщины.

Начинала она скромно. Купив, естественно, машину, сохраняя советский паспорт и благосклонность советских властей, она принялась курсировать каждые две-три недели между Парижем (условное название) и Москвой. В СССР она привозила то, что называется «шмотки», а увозила драгоценности и антиквариат. В анналах сохранилась история, когда она проделала обратный путь через Брест со старинным крестом таких размеров, что нижний его конец упирался между ногами в сиденье машины, а верхний подпирал ей подбородок.

Почему советская таможня взирала на все это совершенно равнодушно, нам знать не дано. Так продолжалось несколько лет.

Любопытная бытовая деталь. Моя знакомая, жившая в Москве в одном доме с Аллой, сначала была ее клиенткой там, покупая у нее заграничные «шмотки», а потом, выехав на еврейской волне, была ее клиенткой уже на западе. По пустякам, правда, — покупала у нее икру.

Но икра — мелочь! Были и есть вещи посерьезней.

Алла привезла с собой в Москву молодого иностранца, скажем, француза. Человека не богатого, но зато работающего в солидной международной организации в одной из европейских столиц. И выдала за него свою сестру Кеану. Бросив свое хлебное и древнее ремесло в Москве, Ксана переселилась на Запад.

Поездки в Москву принесли плоды. У Аллы создалась огромная коллекция драгоценностей и антиквариата. Торговля шла бойко. Тут произошел небольшой сбой.

К тому времени уже полным ходом шла волна третьей эмиграции, и в Израиле (евреи еще туда ехали!) оседало много ценностей. Алла рванула в Тель-Авив.

Сразу по приезде ее пригласили в контрразведку и тотчас выслали из страны. Хотя туда она поехала не по советскому, а по французскому, допустим, паспорту.

О чем с ней беседовали в Шинбете, Алла не рассказывает даже в постели близким знакомым. Говорит только, что Израиль — фашистское государство.

Больше она туда не ездила. И странное дело, с тех пор она перестала ездить и в Москву. И мама к ней оттуда не приезжает. Зато вся семья теперь встречается у Ксаны, в другой западноевропейской стране.

Поездки в СССР и возня с драгоценностями и антиквариатом стали, впрочем, Алле не нужны. Она занимается какими-то очень крупными делами. Какими точно, мало кто знает. Известно только, что у нее очень много денег. Она держит салон, где собираются соотечественники. Двадцать-тридцать подружек, москвичек, которым она нашла подходящего мужа и устроила выезд, бывшие московские и новые западные знакомые, иностранцы и русские. Все охотно пьют водку и закусывают у бывшей инакомыслящей Аллы. Она очень хлебосольна. Ее чисто русское гостеприимство пленяет богатых туземцев со связями. Там можно часто встретить и приезжих советских знаменитостей, и недавно выехавших из СССР.

Если посмотреть на подруг Аллы и на вчерашних советских дам, ставших иностранками и гужующихся в таких же салонах Рима, Франкфурта или Лондона, то обнаруживаются любопытные совпадения.

Все эти женщины примерно одного возраста. Им от 35 до 45 лет, и все они примерно одинакового происхождения. То есть в прошлом это московские и ленинградские проститутки или сотрудницы Интуриста, Совэкспортфильма, выпускницы инъ-язов, преподавательницы университета Луму мбы.

По странному совпадению, именно в те же самые годы, то есть в конце 60-х — начале 70-х годов, прошла небольшая волна невозвращенства среди выехавших за границу в командировку молодых советских женщин, почти девчонок. Переводчицы, гиды, секретарши, прошедшие, как правило, подготовку в различных спецшколах СССР и, по выезде из СССР, выбравшие свободу. Их роднит с категорией» жен» еще то, что если поводом для невозвращенства также был душераздирающий роман и брак с иностранцем, то, как правило, уже после устройства на Западе, эти женщины развелись и сменили мужей.

Из лично мне известных невозв ращено к, плотно осевших на Западе, все бежали именно в то же время. С тех пор поток почему-то иссяк.

Казалось бы — понаедут новые эмигранты, москвичи, ленинградцы, киевляне, знавшие этих женщин в СССР, и будет им хана. Рассеются как дым басни о мнимом диссидентстве, о родителях-интеллигентах, о поисках внутренней и внешней свободы. Все тайное станет явным!

Ничего подобного, однако, не происходит. Давно осевшие на Западе и часто баснословно и непонятно разбогатевшие московские дамы не только держат салоны, но часто помогают новоприехавшим устроиться, меценатствуют, покровительствуют своим московским знакомым. Попробуйте спросить какого-нибудь бывшего московского художника-нонконформиста, не думает ли он, что его приятельница, обслуживавшая иностранцев в номерах Интуриста, сотрудничала, надо полагать, с КГБ и продолжает делать то же самое здесь. Он только рассмеется, махнет рукой: «Что вы, она отличная девка! Мы в Москве все ее ебали!» Попробуйте возразить на такой аргумент!

«Выехавшие на иностранцах» — явление себя изживающее. На смену «женам» идут мужья.

Этот новый поток особенно заметен в Западной Германии. Возможно, потому, что Федеративная Республика наводнена агентами восточногерманской разведки, а метод выдуман ею.

Западногерманская печать называет чудовищные цифры — одиннадцать-двенадцать тысяч гедеэровских агентов, засланных в Западную Германию под самыми различными предлогами. Начальника восточногерманской разведки Маркуса («Мишу») Вольфа упоминают в ФРГ с трепетным уважением. Газеты постоянно описывают тот или иной способ засылки шпионов из Восточной Германии в Западную, а оттуда в необъятный мир.

Один из таких способов и взят с некоторых пор на вооружение советской разведкой.

Прием прост и безотказен, так как построен на примитивном психологическом расчете и на знании обстановки.

На Западе, в частности в ФРГ, честолюбивые женщины, начинающие свой жизненный путь, идут к успеху двумя путями: через постель или через работу.

Первый путь требует лучшей внешности и отсутствия сентиментальности, второй — интеллекта и трудолюбия. Так постепенно образуется слой блистательных секретарш, референток, помощниц министров, политических и финансовых тузов.

Дело подходит к сорока, профессиональная карьера достигла апогея, а счастья, личного счастья все нет.

Очередные и внеочередные романы на родине и на каникулах в Испании, Греции, Португалии кончаются ничем. Хочется чего-то постоянного, надежного, душевного. И тогда заботами Миши Вольфа на жизненном пути одинокой женщины появляется человек, который как будто готов стать спутником жизни.

Дальнейшее слишком примитивно, чтобы надо было пересказывать. Ради того, чтобы удержать любимого, превратить удачный роман (а роман, можете быть уверены, удачный) в постоянную связь или, тьфу, тьфу, не сглазить, в брак, женщина на излете молодости готова на все. И уж во всяком случае на то, чтобы передать любимому копии интересующих его сверхсекретных документов, которые ей доверяют на работе. К тому же ей никто ведь не предлагает шпионить. Просто она включается в «борьбу за мир»!

По этой однообразной схеме произошло за последнее время несколько таких историй с секретаршами различных политических деятелей ФРГ и одной западногерманской сотрудницей штабквартиры НАТО в Брюсселе.

Заметим, что в ФРГ в последнее время ловили, и довольно много, восточногерманских агентов, а советских ловили мало. Причина, возможно, в том, что в рамках восточноевропейского блока разведки делят между собой работу, и в Федеративной Республике больше других, естественно, трудятся соседи — восточные немцы. Тут хозяин Миша Вольф. Но опыт его работы используется теперь советскими товарищами с некоторыми поправками и дополнениями.

Западную Германию захлестывает сейчас поток советских мужей (большинство из них сохраняет советский паспорт, выданный «для постоянного проживания за границей»). Внешне эти «выехавшие на иностранке» похожи друг на друга, как братья. Рослые, красивые блондины, широкоплечие здоровяки. Примерно все одного возраста: от 35 до 45 лет. Вполне интеллигентные. Образование чаще всего гуманитарное. Если вам не повезет и в университете или институте, из которого они якобы приехали, у вас найдутся знакомые, вас ждет разочарование. Ваш собеседник не знает никого. Или начнет сыпать подробностями, ничего общего не имеющими с действительностью.

У такого «мужа» обычно имеется документ, удостоверяющий, что в своей области он кандидат наук. Его сразу берут на профессорскую должность в один из многочисленных западногерманских университетов (их 58, из которых двадцать имеют кафедры славистики).

Это тем более естественно, что жена, как правило, преподает или пишет докторскую в том же университете. Иногда в другом. Познакомились они либо в СССР, куда невеста приезжала стажироваться, либо в ФРГ, куда приезжал он. Сперва по обмену, потом зачастил в гости.

Жены этих советских мужей тоже чаще всего похожи друг на друга. А заодно на секретарш и референток на пороге старения. Скромные женщины, бледноватые от бесчисленных часов, проведенных в университетских библиотеках и за письменным столом. Опьяненные счастьем: ведь получила мужа! Да еще такого здорового, такого красивого! Неважно, что он еле запоминает конспекты привезенных из СССР лекций. Зато здесь жена пишет за него диссертацию. И вот он уже доктор, профессор!

Таких будущих докторов и профессоров вы найдете почти во всех университетах ФРГ.

Разрешение на брак с иностранкой и выездную визу из СССР эти люди, как правило, получили за месяц-два. Если же для приличия власти немного потянули, то за молодых влюбленных вступилась научная общественность Запада. Воссоединение семей — священно!

А Москва, как известно, этот принцип подчас уважает. Это отличный заменитель абсолютно неприемлемого принципа свободы выезда из страны.

Предвижу возражение: университет — не военный объект. Кому нужна эта университетская агентура?

Вопрос риторический. Всякому понятно, что через университеты можно не только получить огромный объем информации, но, что гораздо важнее, влиять на формирование общественного мнения, в частности на теоретические разработки, касающиеся отношений с Советским Союзом и странами восточного блока.

Вспомним, как кстати пришлись эти университетские круги, когда писался вопросник Гарвардской экспедиции.