Сломанная жена генерала дракона

Глава 11. Дракон

Доктор Веллиан вышел первым.

Я последовал за ним — не потому что хотел, а потому что должен был.

Слова, сказанные при посторонних, часто лгут. А правда рождается в тишине, за закрытыми дверями.

Он отвёл меня в конец коридора, туда, где свет от канделябров едва касался пола, а тени сплетались в узлы.

— Я не хочу вас обнадёживать, — начал он, не глядя в глаза. — Я не тот, кто сыплет хорошими прогнозами направо и налево.

Голос у него дрожал. Не от страха за неё. От страха перед тем, что он не может победить.

— Но я боюсь, что с такой магией будет очень сложно справиться. Даме придётся научиться… жить с этим.

Он замялся, будто подбирая слова, которые не убьют надежду, но и не соврут.

— В моей практике был похожий случай. У одного из придворных магов. Его… сломали за измену. Точнее — за то, что он якобы изменил. Магия та же: древняя, личная, вплетённая в кость как проклятие крови.

Он вздохнул.

— Скажем так… всё закончилось очень и очень плохо.

Я не шелохнулся.

Но внутри дракон встал на дыбы.

Не с рёвом. Не с пламенем.

С холодной, ледяной яростью, которая не требует слов. Только крови.

— Ей понадобится трость для ходьбы, — продолжал Веллиан. — Пока что трость. И да, я оставлю вам зелья. Они снимут боль… хоть немного.

Он наконец посмотрел на меня — прямо, без прикрас.

— Не стоит говорить даме, что всё плохо. Думаю, наоборот… стоит подбодрить её. Пусть верит, что выздоровеет. Иногда вера — единственное, что держит человека на ногах, даже если ноги уже не слушаются.

Я кивнул.

— Сколько я вам должен?

Он назвал сумму. Я отсчитал монеты без лишних слов.

Потом отправил гонца за Лейфортом.

Ответ пришёл через час:

«Доктор Лейфорт покинул столицу три дня назад. Вернётся не раньше, чем через пять дней».

Пять дней.

Пять дней, пока она будет лежать в моих покоях, дрожа от боли, которую я не могу вырвать из её тела.

Пять дней, пока Лиотар Алуа, возможно, пьёт вино в своём проклятом поместье, наслаждаясь тем, что его «предательница» больше не сможет танцевать.

А я…

Я снова позволил себе услышать отчаянный крик о помощи.

И теперь уже не могу сделать вид, что не слышу.