Сломанная жена генерала дракона

Глава 58. Разговор

Если сейчас драконья сущность вернется, то я буду самой счастливой на свете. Я похороню ложь внутри себя. И забуду о ней навсегда. По крайней мере, постараюсь.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Ничего не произошло.

Ни вспышки света. Ни изменения в глазах. Ни даже лёгкого румянца на щеках. Я бросила взгляд на тень на стене. Она изменилась и приобрела очертания умирающего дракона. Ровно на мгновенье я увидела ее, но этого было достаточно, чтобы понять.

Зелье не сработало.

В комнате воцарилась тишина.

В ней слышалось тяжёлое дыхание генерала.

Ректор нахмурился. Подошёл ближе. Положил ладонь на грудь генерала — не как врач, а как маг, читающий пульс души.

— Невероятно… — прошептал он. — Зелье… не действует. Совсем.

Он отступил, будто увидел не рану, а пропасть.

— Я практикую магию много столетий. Ни разу не видел, чтобы «Сердце Дракона» не дало даже намёка на реакцию. Должны были измениться зрачки. Или внутри должно было что-то шевельнуться. А здесь… пустота.

Ректор медленно опустил руку с груди генерала. Его лицо побледнело — не от усталости, а от удивления.

— И вот что странно… — прошептал он почти себе. — Такое я уже видел.

Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнул не страх, а ужас понимания.

— У короля… такие же симптомы. Он такой же… опустошённый. Та же тишина там, где должно пылать сердце дракона.

Он сделал паузу, будто боялся произнести вслух то, что уже знал.

— Это не просто яд. Это кровавый след королевского дома. Кто-то использует древнее средство… чтобы убивать драконов изнутри.

Генерал резко поднял голову.

— Что ты имеешь в виду?

Ректор не ответил сразу. Он посмотрел на меня — долго, пристально, будто впервые видел не «бедную калеку», а ключ к заговору.

— Я имею в виду, — сказал он тихо, — что кто-то пытается повторить то, что происходит во дворце. Только здесь… жертва — вы, генерал.

В комнате повисла ледяная тишина.

А я… я почувствовала, как всё внутри покрывается льдом.

Потому что теперь я поняла: Лиотар не просто хочет лишить генерала дракона.

Он хочет, чтобы все ниточки подозрений вели во дворец.

Ректор осмотрел рану — аккуратно, почти благоговейно. Наложил повязку с целебной мазью, прошептал заклинание, от которого воздух задрожал, как струна. Кожа под его пальцами слегка порозовела, края раны стянулись окончательно.

— Это не просто подавление магии, — сказал ректор, глядя на генерала с новым, почти испуганным уважением. — Это… вытеснение. Кто-то или что-то почти убило в вас дракона. Не заглушило. Не вырвало. А именно… убило.

Старый чародей замолчал на миг, будто взвешивая слова.

— Я подумаю, что это может быть. Возможно, потребуется ритуал. Или… древнее заклинание. Но пока… вы должны беречь себя. Как человека. Потому что дракон… молчит.

Потом он повернулся ко мне.

— Могу я поговорить с вами? — спросил он тихо. — Наедине. В коридоре.

Я взглянула на генерала.

Он кивнул — неохотно, но без возражений.

— Иди, — сказал он. — Я подожду.

Я встала. Взяла трость.

И вышла за ним в коридор, где метель за окном снова начала шептать своё вечное:

«Ты знаешь правду. А правда — всегда опасна».